Три дня.

——— Лира не появлялась в кабинете Панталоне три дня. Не потому, что избегала. Не потому, что потеряла интерес. Просто работа — настоящая, та, за которую ей платили, — навалилась с удвоенной силой. Квартальные отчёты, аудит фонтейнского филиала, новая смета для лабораторного крыла. Она едва успевала дышать, не то что устраивать тайные свидания. Но каждый вечер, ложась в постель, она думала о нём. О том, как он ждёт. Как смотрит на дверь. Как снимает очки и трёт переносицу, когда думает, что она не придёт. *** На следующий день она подготовилась. Надела новый комплект белья — чёрный, кружевной, купленный специально для таких случаев. Сверху — строгий костюм: белая блуза, юбка-карандаш, накидка. Никаких намёков. Никакой доступности. Только она сама — собранная, деловая, с папкой в руках. Но под юбкой — ничего, кроме этих чёрных кружев. Она вошла без стука. Он сидел за столом, просматривая бумаги, но при звуке открывающейся двери поднял голову. Его взгляд скользнул по ней — быстро, оценивающе, — и на губах заиграла та самая улыбка, которую она так хорошо знала. — Мисс Лира, — произнёс он, откладывая бумаги. — Вы вернулись. А я уже начал думать, что вы меня бросили. — Бросила? — она положила папку на стол и опустилась в кресло напротив. — Зачем мне вас бросать? Вы ещё не подписали мой доклад. — Ах да, доклад. — Он даже не взглянул на папку. — Я слышал, у вас был трудный период. Квартальные отчёты, аудит, сметы... — У вас везде шпионы? — У меня везде информация, — поправил он. — И когда мой лучший аналитик не появляется у меня три дня подряд, я начинаю интересоваться, что её отвлекло. — Всего лишь работа, — она пожала плечами. — Но теперь я здесь. — Да. — Он поднялся из-за стола и обошёл его, останавливаясь рядом с её креслом. — Вы здесь. С папкой. Как всегда. Она подняла голову и встретила его взгляд. Он стоял так близко, что она могла уловить запах его одеколона — дорогого, с нотками сандала и чего-то пряного. Его рука легла на спинку её кресла, почти касаясь плеча. — Три дня, — сказал он, и в его голосе прозвучала та самая, низкая, бархатистая нотка. — Я считал. — Вы всегда считаете. — Да. Особенно когда речь идёт о вас. Она поднялась — медленно, не сводя с него глаз. Теперь они стояли лицом к лицу. Она положила ладонь ему на грудь и почувствовала, как бьётся его сердце — чуть быстрее обычного. — Хотите проверить, стоило ли ждать? — спросила она, и её голос прозвучал ниже, интимнее. — Именно этого я и хочу. Она расстегнула его пиджак — медленно, пуговицу за пуговицей. Он не двигался, позволяя ей делать всё самой. Когда пиджак упал на пол, она взялась за его галстук и потянула, заставляя его наклониться ближе. Их губы встретились — не нежно, а сразу глубоко, жадно, с голодом, накопившимся за эти три дня. Его руки легли на её талию и сжали — сильно, почти до боли. Она в ответ запустила пальцы в его волосы и потянула, заставляя его застонать ей в рот. — Ты скучала, — прошептал он, оторвавшись от её губ. — Ты тоже. — Я не отрицаю. Она толкнула его к столу — тому самому, который видел уже слишком много. Он упёрся в столешницу, и она прижалась к нему, чувствуя его возбуждение сквозь ткань брюк. Её рука скользнула вниз, поглаживая его через ткань — медленно, дразняще. — Три дня — это слишком долго, — сказала она, расстёгивая его ремень. — Я хочу наверстать. — Я не против. Он развернул её и усадил на край стола. Бумаги снова полетели на пол — она слышала, как они шуршат, разлетаясь по каменному полу, но ей было всё равно. Его руки скользнули под её юбку, задирая ткань всё выше, и наткнулись на кружево. — Чёрное, — констатировал он, касаясь её сквозь тонкую ткань. — Ты надела это для меня? — Для себя, — ответила она, но её губы дрогнули в улыбке. — Но ты можешь считать, что для тебя. — Я так и считаю. Он стянул с неё трусики — на этот раз аккуратно, не разрывая, потому что они ему понравились. Отложил их в сторону, на край стола, словно трофей. Затем его пальцы вернулись к ней — скользнули между бёдер и погрузились внутрь. Она была готова. Уже давно. — Мокрая, — сказал он, и его голос был полон удовлетворения. — Сильно мокрая. Три дня — и такой результат. — Ты хочешь обсуждать результаты или перейти к делу? — она выгнулась навстречу его пальцам. — И то, и другое. Он двигал пальцами внутри неё — медленно, глубоко, находя тот самый угол, от которого у неё темнело в глазах. Она стонала, не сдерживаясь, и её руки сжимали край стола с такой силой, что костяшки побелели. — Не останавливайся, — выдохнула она. — Я и не собирался. Он наклонился и поцеловал её шею — туда, где бился пульс. Его пальцы ускорились, большой палец нашёл клитор и принялся выводить круги. Лира почувствовала, как внутри всё сжимается, как горячая волна поднимается откуда-то из живота и грозит захлестнуть её целиком. — Я сейчас... — Давай, — прошептал он. — Я хочу это видеть. Она кончила с криком, который не смогла сдержать. Её тело содрогнулось, и он держал её, пока она приходила в себя. Но он не остановился — его пальцы продолжали двигаться, продлевая её удовольствие, пока она не оттолкнула его руку, слишком чувствительная для продолжения. — Хватит, — выдохнула она. — Теперь ты. — С удовольствием. Он освободился от брюк и вошёл в неё одним движением — резко, глубоко, до самого конца. Она вскрикнула и обхватила его ногами, притягивая ближе. Он двигался сильно, ритмично, и каждый толчок отдавался эхом где-то глубоко внутри. Её ногти впивались в его спину сквозь рубашку, оставляя следы. Его стоны смешивались с её стонами, и этот звук был грязным, непристойным, совершенно неуместным в рабочем кабинете — и именно поэтому таким возбуждающим. — Жёстче, — потребовала она, и он подчинился. Его пальцы сжали её бёдра с такой силой, что наверняка останутся синяки. Его толчки стали глубже, резче, и она чувствовала, как новая волна поднимается внутри — ещё сильнее, чем первая. — Я хочу, чтобы ты кончила снова, — прорычал он. — Вместе со мной. — Тогда не останавливайся. Его рука скользнула между их телами и нашла её клитор. Этого хватило. Она кончила второй раз — сильно, содрогаясь всем телом, — и почувствовала, как он последовал за ней, изливаясь глубоко внутри. Его стон прозвучал низко, гортанно, и он уткнулся лицом в её шею, тяжело дыша. Они замерли. Не двигались. Только дышали — часто, прерывисто, — и воздух вокруг был горячим и влажным. Его лоб прижимался к её плечу. Её пальцы всё ещё сжимали его рубашку. — Три дня, — выдохнула она наконец. — Определённо стоило того. — Согласен, — ответил он, не поднимая головы. — Но больше так не делай. — Что — не приходить? — Да. Я не люблю ждать. Она тихо рассмеялась и оттолкнула его — мягко, но настойчиво. Он вышел из неё и отступил на шаг, застёгивая брюки. Она слезла со стола и поправила юбку. Трусики — те самые, чёрные, кружевные — всё ещё лежали на краю стола. Она взяла их и спрятала в карман накидки. Сегодня они уцелели. Возможно, в следующий раз — нет. — Знаешь, — сказала она, застёгивая блузу, — мы, кажется, испортили все бумаги на этом столе. — Я велю их перепечатать, — ответил он, поправляя галстук. — У меня есть для этого специальные люди. — Специальные люди для перепечатывания бумаг, испорченных сексом? — Именно. Это важная должность. Она фыркнула и покачала головой. Он протянул ей папку — ту самую, которую она принесла в начале вечера. — Ты забыла, — сказал он. — Доклад. — О, точно. — Она взяла папку, но открывать не стала. — Подпишешь? — Завтра. Сегодня я слишком... отвлечён. — Я заметила. Она направилась к двери. У порога обернулась. — Следующий раз — не через три дня, — сказала она. — Возможно, завтра. — Возможно? — он приподнял бровь. — Я буду ждать. Она вышла в коридор и улыбнулась. Внутри всё ещё горело. Ноги чуть дрожали. На бёдрах, кажется, уже проступали синяки — она чувствовала их, когда шла. И это было именно то, чего она хотела. ———