Глава 13

Багровое солнце, раздувшееся на полнеба в предсмертной агонии, проливало свой тусклый свет на изрезанные глубокими каньонами пустоши чужого мира. Здесь не было ни ядовитого пепла, ни радиационных бурь, бушевавших на покинутой Земле, но этому миру совсем скоро должен был прийти конец, от которого его исконные обитатели когда-то попытались сбежать к далёким чужим звёздам. По улицам высеченных из чёрного камня городов, некогда бывших домом великой цивилизации, теперь тянулись вереницы рабов. Закованные в тяжёлые гравитационные кандалы, истощённые и сломленные пришельцы монотонно разбирали завалы собственных святынь, возводя на их месте заводы и экстракторы для своих новых хозяев. В их потухших глазах больше не было ни искры разума, ни даже ненависти – лишь пустота и животный ужас перед теми, кому они теперь принадлежали. А за их измождёнными спинами, сжимая в гидравлических манипуляторах электромагнитные хлысты и тяжёлые плазменные излучатели, бесшумно вышагивали надсмотрщики. Закованные в глухую броню из ксеносплава, лишённые лиц, эмоций и самой способности к состраданию, эти биомеханические големы лишь отдалённо напоминали тот биологический вид, который когда-то называл себя человечеством. Они методично патрулировали чужие проспекты, не испытывая ни малейшего дискомфорта от умирающего солнца над головой, ведь внутри их искорёженных, перепрошитых черепов более не было личностей – лишь отголоски, почти не влияющие на действия «новых людей». Люди совершили невозможное. Мы принесли в жертву свой собственный цветущий мир, растоптали все мыслимые нормы морали, добровольно выжгли из себя саму суть человеческой природы и сожгли в пламени термоядерной войны миллиарды своих собратьев, лишь бы доказать Вселенной своё право на доминирование. И мы победили. На центральной площади, возвышаясь над руинами растоптанного инопланетного города, в багровое небо вонзалась циклопическая стальная башня, и каждый час над порабощённым городом с её вершины вспыхивала огромная голограмма Президента Обновлённого Совета Земли. Эта запись была сделана сорок лет назад, в самом начале того кошмара, но теперь, транслируемая на родине побеждённого врага, она обрела совсем иной смысл. Цифровой призрак лидера, чьё лицо было искажено гримасой гордыни, смотрел сверху вниз на скованные цепями легионы чужаков и механизированные орды своих собственных изуродованных солдат, повторяя одну и ту же фразу:

Если они хотят нас уничтожить, то мы должны хотеть уничтожить их! Склонитесь, или мы убьём вас всех!

Они склонились. И человечество навсегда заняло трон абсолютного зла в этой Вселенной, по праву заслужив имя Худшей Расы. Голограмма продолжала мерцать над порабощённым городом, безжалостно вбивая слова из прошлого в умы скованных цепями рабов, но голос, монотонно диктующий эту самую историческую хронику, звучал не только из архивных записей. Он эхом отражался от холодных обсидиановых стен на самой вершине командного шпиля, возвышающегося над багровыми облаками умирающего мира. Старец, чьё изрезанное морщинами лицо было тем самым, что бесконечно транслировалось с башен, стоял у панорамного окна. Президент Обновлённого Совета Земли, главнокомандующий и единственный оставшийся в живых инициатор величайшего геноцида в истории Вселенной, равнодушно смотрел на плоды своих трудов… Я нажал кнопку аудиорекордера, чтобы оставить последнюю запись в своём личном архиве – подлинную историю того, как всё было на самом деле. — Они прилетели к нам с протянутой рукой, надеясь найти спасение, — произнёс я, глядя на то, как копошатся внизу закованные в сталь остатки моего собственного народа. — А мы отрубили эту руку по самое плечо. Мы заставили самих себя поверить в то, что они – абсолютное зло, чтобы получить моральное право самим стать чудовищами. И мы преуспели в этом так, как не преуспела бы ни одна другая цивилизация. Пусть Вселенная, если в ней ещё остались те, кто способен слушать, запомнит эту истину. Ни дьявол, ни бог не в силах победить нас, потому что ни один из них не способен на ту всепоглощающую жестокость, которую мы явили звёздам. Мы растоптали сострадание, мы превратили наших детей в безмозглые машины для убийства, мы сожгли нашу собственную колыбель дотла. Мы – люди. Мы – высшая форма жизни, абсолютный сверххищник, готовый вырвать сердце у любого ради одного лишь шанса на выживание. Мы пожертвовали всем, что имели, и теперь ни одна сила в мироздании не посмеет встать у нас на пути.

Именно поэтому мы – худший вид.

Я отключил рекордер. Багровый свет чужого, угасающего солнца отразился в моих холодных глазах, в которых не было ни капли раскаяния…