Часть 1

Гроза и перезапуск системы Дождь не просто шел — он обрушивался на лобовое стекло старенького красного «Фольксвагена-Кабриолет» сплошной, тяжелой стеной. Вспышка молнии разорвала небо над Пасаденой, и в этот же миг под приборной панелью что-то с треском коротнуло. Полетели искры, пахнуло паленой проводкой, и радио, до этого тихо хрипевшее какую-то поп-песню, окончательно заглохло. Амелия резко открыла глаза. Первое, что она почувствовала — это невыносимая, раздирающая боль в груди и дикая тошнота. С трудом дыша, она судорожно глотнула ртом воздух, который показался ей слишком влажным и тяжелым. — Что за... — прохрипела она. Голос прозвучал непривычно высоко и мягко. Совсем не ее низкий, слегка хрипловатый от постоянного курения голос тридцатидвухлетнего доктора биохимии. Она опустила взгляд на свои руки, судорожно сжимавшие руль. Пальцы были длинными, тонкими, с аккуратным розоватым маникюром и ровным калифорнийским загаром. Никаких следов от легких химических ожогов, которые Амелия получила в своей лаборатории три дня назад. Никаких мозолей от пипеток-дозаторов. На соседнем сиденье лежала пустая, смятая картонная упаковка от тяжелого снотворного. Амелия замерла. Ее мозг, привыкший к мгновенному анализу данных, начал обрабатывать информацию со скоростью суперкомпьютера. Снотворное. Пустой блистер. Остановка дыхания. Короткое замыкание в машине, сработавшее как слабый дефибриллятор. И... она здесь. В ту же секунду ее сознание накрыла мощнейшая волна чужих воспоминаний. Это был не ее упорядоченный архив знаний, а хаотичный, болезненный ворох чужой жизни, записанный на подкорку этого юного мозга: Омаха, Небраска. Разочарованный взгляд отца, который так хотел мальчика, а получил «девочку сомнительного поведения». Холодная, вечно пилящая мать. Побег из местного колледжа, потому что «учеба — это скучно, я хочу быть актрисой». Курт. Высокий, мускулистый, тупой как пробка Курт. Пасадена. Дешевые мотели. И, наконец, финал: Курт в их постели с какой-то брюнеткой, крики, собранный в спешке чемодан и абсолютная, звенящая пустота внутри, которая привела эту глупую, красивую девушку к решению выпить всю пачку таблеток прямо в машине во время грозы. — Тебя звали Пенни, — тихо произнесла Амелия, прикладывая ладонь к чужому лбу. — Тебе было двадцать два. И ты сдалась слишком рано. Амелия закрыла глаза, проверяя собственные ментальные чертоги. К ее облегчению, ее собственная личность осталась нетронутой. Вся ее ментальная база данных была на месте. Основной профиль: биохимия, молекулярная биология, нейробиология и глубинная психология. Второстепенный (то, что она учила просто от скуки во время ночных дежурств в лаборатории): высшая математика, теоретическая физика, мировая история и одиннадцать языков, включая латынь, древнегреческий, мандарин и суахили. Она была гением. Но сейчас этот гений застрял в теле калифорнийской блондинки без цента в кармане и без единой корочки об образовании. Внезапно на приборной панели завибрировал мобильный телефон. Амелия взяла его в руки. На экране светился незнакомый номер. Она провела пальцем по экрану и прижала трубку к уху. — Алло? — Мисс Хофстедтер? — раздался в трубке скучающий мужской голос. (Амелия вспомнила из памяти Пенни, что та назвалась вымышленной фамилией, чтобы ее не нашел Курт). — Вы интересовались квартирой 4Б по адресу Колинас, 2311. Предыдущий жилец съехал сегодня утром. Если вы все еще заинтересованы и у вас есть залог... — Да, — твердо прервала его Амелия. — Я заберу ключи через час. Повесив трубку, она посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Большие зеленые глаза, пухлые губы, копна растрепанных светлых волос. Красивое лицо. Но абсолютно пустое с точки зрения любого работодателя в сфере науки. «Итак, — подумала Амелия, заводя чудом заведшийся мотор. — Задача первая: выжить. Задача вторая: понять, как с этим лицом и нулевым резюме устроиться в приличную лабораторию, чтобы не умереть с голоду». ---