Глава 1.

Допив третий бокал красного вина, Гермиона поставила пустой фужер на стойку бара. Чуть сильнее, чем следовало – стекло коснулось поверхности с тихим звоном. Ей нравилось тут. Небольшое приятное заведение, приличный алкоголь, всегда хорошая музыка. Но главное, каждый раз незнакомые ей люди, которые не лезут с неуместными расспросами и непрошеными советами. Вообще никто не лезет в душу. Из постоянных только женщина-бармен которая улыбалась добродушной улыбкой когда заметила подавленный вид гриффиндорки. Нет, ну какой же дурой она была. Как она могла не замечать очевидного столько лет?! Как она могла закрывать глаза на такие, казалось бы мелочи, но которые составляют собой целую паутину проблем в её, уже законченных отношениях с Роном?! Не то что бы она сильно переживала об их разрыве. Но осознавать, что она столько лет не замечала очевидного, было неприятно. Весь Магический мир твердил о её уме и логике – но это почему-то не помогло ей увидеть то, что стало ясно лишь перед самым расставанием. Нет, не было измен, или насилия с его стороны. Что там еще называют веским поводом прервать три года «серьезных отношений»? Но Рон… его отношение к ней… это что-то из разряда удобности, привычки. Он был не то чтобы холоден к ней, но и не проявлял никаких знаков внимания или банально интереса к ней, её жизни, увлечениям, тому что ей важно. Он не дарил цветы, не звал ее на свидания. Приходя с работы никогда её не целовал. Разве что в первый год когда они решили что влюблены и все таки начали встречаться – сразу после окончания школы. На выходные Рон предпочитал посмотреть дома телевизор или пойти с друзьями поиграть в квиддич. Ну и конечно навестить родных в Норе. Гермиона любила бывать у семейства Уизли. В те моменты она чувствовала сплоченность. Чувствовала эти спокойствие и уют, будто она часть семьи и всё вроде бы казалось отличным. Но Рон приходя в родительский дом вёл себя как мальчик на каникулах, а она была отдельной гостьей. Отдельной от него. И конечно же девушка не замечала этого. Раньше. Она вообще не замечала ничего, никакой отстраненности своего любимого, считая, что у них вроде всё хорошо, всё как у всех. Но последние полгода всё это начало всплывать у нее в сознании. Время от времени. В моменте. Или просто она перестала забывать всё то, что её раздражало или расстраивало. Например, иногда она замечала на журнальном столике Джинни свежие букеты – подарки Гарри. Джинни сияла, показывая новый браслет или серёжки, выбранные им просто так, без повода. Гермиона радовалась за подругу. Но именно в такие моменты она понимала: у них с Роном никогда не было ничего подобного. Ни подарков, ни романтики, ни блеска в глазах когда они смотрели друг на друга. Они просто жили по уже отработанной схеме их совместной жизни. Просто каждому было так удобно. Но в один прекрасный момент она поняла что это конец. Она больше не может и не хочет такой жизни. Она просто проходит, и так будто бы пусто и бесполезно, что можно почувствовать как время просто пролетает сквозь пальцы подобно летнему ветерку. И тогда она решила поговорить с Роном по душам. Удивительно, но он спокойно отреагировал на доводы девушки, о том что их отношения изжили себя и что лучше им остаться друзьями. Теми друзьями которыми они были с самого первого курса Хогвартса. Рон расстроился, было видно что он о чем-то размышлял. Может о том, что он сделал не так, подумала Гермиона. Но в тот момент это было не так важно, ведь он принял её решение расстаться. И вот сейчас, выпивая в баре, спустя три дня с того разговора и спустя три дня объяснений всем общим друзьям и родным Рона, что ничего страшного не случилось, а они спокойно решили разойтись, Грейнджер сидела и корила себя, за то что потратила три года жизни. Три года в пустую. А ей так хотелось быть счастливой, быть любимой. И сейчас она осознала, что особо то счастлива не была. И всё же предпочла не замечать всего того, что должно было покончить с их нелепыми отношениями давным-давно. Это она была виновата. Точно она. Кого еще винить. Гермиона уже чувствовала как алкоголь подействовал на неё. Чувствовала как слегка горит лицо. Ощущала легкость в голове. Хорошо было сбежать сюда от всех расспросов и попыток уговорить её, что они с Роном делают ошибку. Это дико раздражало. Она начала приходить в этот бар три дня назад, сразу после разговора с Роном. Просто чтобы отвлечься, расслабиться. Гермиона и раньше бывала здесь. Редко. Иногда они с Джинни и Луной заходили сюда устраивая девичник. Иногда собирались парами. Но сейчас она была здесь одна. И не могла понять, что чувствует. Радость от освобождения и уединения самой с собой или все же одиночество и тоску по чему то не сбывшемуся, чего она всегда для себя желала. — Когда девушка пьёт в одиночестве, это уже называют женским алкоголизмом, Грейнджер, — прервал её мысли отдаленно знакомый голос, звучавший с усмешкой. — И, судя по количеству пустых фужеров, ты здесь уже не первый бокал осушаешь. Гермиона обернулась и посмотрела на парня в метре от себя. Нет. Молодого мужчину. Красивого молодого мужчину. Малфой… Малфой? «Я только что посчитала Драко Малфоя красивым мужчиной? Пожалуй, с вином действительно пора завязывать.» — Малфой, — коротко ответила она быстро осмотрев его с головы до ног, подметив как он возмужал и вытянулся за три года что она его не видела. Да, он был красив. В своем тёмно-синем костюме, уложенными волосами, идеальной осанкой… ну что ж, он всегда был и останется аристократичным мерзавцем воспитанным в лучших традициях чистокровного свода правил. Так же быстро она и отвернулась давая знак бармену, чтобы та повторила, решив, что будет глупо и смешно бросать всё и сбегать именно в этот момент. Не-ет, она не сделает ему такую приятность, пусть острит дальше. Женщина за стойкой в считаные минуты выполнила немую просьбу, убрав при этом пустую посуду, накопившуюся за то время, что она обслуживала прибывшую компанию волшебников. Малфой забрал свой стакан огневиски поданный барменом и вернул внимание гриффиндорке. — Смотрю кто-то сегодня не в настроении? — спросил он приподнимая одновременно бровь и уголок рта. — Что такого могло случиться у любимицы всей Магической Британии, что она сидит одна в баре заливая вином свой несчастный вид? — Я не заливаю вином «свой несчастный вид», — ответила Гермиона раздражаясь от такой формулировки. — Я отдыхаю в хорошем месте под приятную музыку. Рядом с тобой я тоже не вижу компании, и ты так же как и я сейчас выпиваешь, — кивнула она на рокс в его руке, — Получается ты тоже алкоголик? Малфой слегка рассмеялся. Но смех был не злой, не наигранный, а скорее живой, он слегка удивился тому, что она сравнила их. — Я мужчина, Грейнджер. Я мог прийти сюда выпить… и возможно познакомиться с какой-нибудь милой ведьмочкой. А ты у нас мисс Правильность, как это ты и пришла в такое место одна?! Как вообще Уизли отпустил тебя одну в бар без присмотра? Драко, говоря ей это рассматривал её внешний вид, пока она, слушая его, потягивала своё вино, глядя куда-то вперед себя, за стойку и разглядывая, бутылки дорогого алкоголя, стоящие на полках. Подойдя ближе, он искренне удивился, не обнаружив рядом никого из гриффиндорского братства. Она сидела одна, в черном облегающем стройную фигуру платье на тонких бретелях, закинув ногу на ногу, оголяя стройные смуглые ноги. Платье было намного короче той длины которую она носила в школе. Слизеринец просто не мог не оценить какой утонченной и женственной она стала. Её длинные аккуратно уложенные локоны спадали на спину и немного наперед. На щеках играл легкий румянец от выпитого ей алкоголя, а взгляд был прикован к одной точке, где-то впереди, будто в глубокой задумчивости. Драко действительно не мог понять, почему она одна. Он свою девушку, одну, вот так вот не отпустил бы. Не то что бы он был ревнив, но… Слишком лакомый кусочек. Но моргнув, он отогнал от себя мысли о длинных оголенных ногах Грейнджер и сделав глоток своего напитка стал ждать ответа. «Когда Грейнджер вообще начала так одеваться?» — Я тоже могу прийти с кем-то познакомиться. И выпить. Или выпить, а потом с кем-то познакомиться… Начала вслух цепочку размышлений Гермиона, но тут же остановила себя. — Какое вообще тебе дело? И почему кто-либо должен меня пускать или не пускать в бар? Мы с Роном всегда свободно перемещались и посещали любые желаемые места без контроля или разрешения. Глупость какая, — фыркнула девушка. — Тем более, мы с ним расстались, и теперь я могу повторить твой план действий на этот вечер. Выпить и познакомится с кем-нибудь. — Вы с рыжим расстались? — Драко прищурился. Мысль мелькнула и исчезла, не успев оформиться. — Интересно. Он покрутил стакан в пальцах. — Я три года думал, когда это наконец произойдёт. Гермиона не нашлась, что ответить, — она была искренне шокирована таким заявлением и потому не заметила, как в его взгляде на мгновение появилось и тут же исчезло что-то, чему он и сам не придал бы значения. — Так и что, золотая девочка решила пойти в разнос? — продолжил Малфой, не давая тишине затянутся. — А знаешь, опасно ведь красивой девушке в таком виде, одной выпивать в барах. Хоть бы подругу взяла, что ли… — С наигранным равнодушием сказал ей он. Гриффиндорка лишь закатила глаза. — Ты говоришь как Джинни. Если бы я хотела послушать нравоучения, то действительно позвала бы… — она запнулась и округлив глаза в удивлении, медленно перевела взгляд на Драко. Он смотрел на нее слегка склонив голову. — Ты что, сейчас назвал меня красивой девушкой, Малфой? — и тут же тихо добавила, скорей самой себе, будто неверя, что вообще это сейчас спрашивает, — Я вроде не настолько пьяна, чтобы чудилось всякое… Драко, усмехнувшись, сделал глоток огневиски и опустился на соседний барный стул. Слишком близко. Гермиона уловила запах дорогого парфюма и дыма из камина – и вдруг поняла, что ей совершенно не хочется отодвигаться. — У меня есть глаза, Грейнджер. Что тебя так удивляет в моих словах? Разве ты не смотрелась в зеркало выходя из дома? Он еще раз прошелся взглядом по изгибам девушки, удивившим самому себе. Он действительно сейчас разглядывает Гермиону Грейнджер? Ту самую Грейнджер, которая ходила по школе с гнездом на голове, вечно держа в руках книгу, и которую он столько лет высмеивал – и на которую когда-то смотрел совсем по-другому. А сейчас она держала бокал вина – и это была… прекрасная картина. Соблазнительная. «Салазар, я действительно вижу ее соблазнительной? Волдеморт наверно перевернулся в могиле.» Гермиона слегка покраснела. Но не стушевалась, хотя ей и хотелось отвести взгляд от этих стальных глаз, будто смотрящих ей прямо в душу. — Просто непривычно слышать комплимент от тебя, — робко сказала она, сделав акцент на последнем слове. — Это не комплимент. Просто констатация факта, — снова ухмыльнулся Малфой, подмигнув ей и отпил остывающий виски, не отрывая от неё взгляд. Гермиона тоже сделала глоток вина. Это дало ей несколько секунд на размышления. «Малфой считает меня красивой. Меня. Серьезно? Как-то странно... Может и он пьян?» Но она решила, что сейчас это всё не имеет значения. Он здесь и они выпивают вместе. Чем не компания? Всё лучше, чем скучать в одиночестве. Может, она даже сможет отвлечься от собственных мыслей. Но один вопрос всё же не давал ей покоя. — Почему ты думал, что мы с Роном должны расстаться? Девушка перебирала пальцами ножку бокала. Всё-таки было что-то волнительное в их разговоре. — Да потому что изначально было понятно, что вы совершенно не подходите друг другу. Драко прокручивал перстень на среднем пальце, а Гермиона подняла бровь в немом вопросе, глядя прямо на него. — Просвети? Малфой лишь вздохнул, будто перед ним был ребёнок, не понимающий самых элементарных вещей. — Вот ответь мне на вопрос, — начал он, лениво растягивая слова. — Ты действительно считаешь, что Уизли когда-то был тебе ровней? Слизеринец произнёс это с абсолютно серьёзным выражением лица. Лишь лёгкий намёк на улыбку выдавал, что он ждёт, когда до неё наконец дойдёт смысл сказанного. Гермиона слегка нахмурилась. Она наклонилась ближе, словно собираясь раскрыть секрет. — А ты, значит, считаешь, что знаешь, кто мне ровня? Теперь она смотрела прямо на него. Не с одолжением – с вызовом. И будто чем-то еще. Он не понял, с чем именно. Пространство между ними – и без того небольшое – стало почти невыносимо тесным. Она наклонилась чуть ближе, чем следовало. Настолько, что Драко на мгновение поймал себя на странной мысли: если она подастся вперёд ещё хотя бы на дюйм, это уже будет выглядеть как поцелуй. Но он принял эту игру, одарив её лицо пристальным взглядом и невольно сдвинулся чуть ближе. Она была настолько близко, что он наконец смог рассмотреть легкий шлейф веснушек на её щеках и на кончике носа. Обрамленные длинными ресницами глаза блестели азартом. А на губках появилась… ухмылка. Что ж, это хороший знак. Драко любил такие игры. Это было по его части. Он сглотнул, проклиная себя за эту внезапную сухость во рту – и всё же спокойно произнёс: — Как минимум кто-то способный поддержать разговор длиннее десяти минут. Сомневаюсь, что это рыжее недоразумение могло бы осилить подобное. Драко демонстративно сделал ещё глоток, не разрывая зрительного контакта. Хмыкнул. — Да и, откровенно говоря, я до сих пор не понимаю, что ты в нём нашла. — добавил он растягивая губы в довольной ухмылке. Ему нравилась их словесная дуэль. В это время Грейнджер слегка качнулась назад, возвращаясь в прежнее положение. — Не смей оскорблять Рона. Он… он хороший человек… — замялась она отворачиваясь и немного поникнув, — …просто, мы не сошлись характерами. Гермиона понимала что сейчас она немного лжет. И не ясно кому – Малфою или себе самой. Ведь она признавала: Рон действительно был довольно бесцветной личностью. И это несмотря на его огненно-рыжие волосы и довольно яркую – в буквальном смысле – внешность. Парадоксальная несоответственность. Она просто привыкла к нему. Нашла подходящий способ общения. Не зря же они столько лет слонялись вместе, попадая в самые разные ситуации. Тогда гриффиндорка и научилась находить подход к другу – каждый раз разный, в зависимости от обстоятельств. При этом обсуждать с ним действительно важные для неё темы было сложно. Будь то впечатления о новой книге, купленной во «Флориш и Блоттс», или методы лечения болезней, связанных с памятью и сознанием, которые она изучала, чтобы лечение её родителей после Обливиэйта прошло мягче. Даже если он её и слушал, то редко вникал в суть. А иногда отвечал без интереса – лишь бы поскорее закрыть надоевшую тему. «— Прикольно, Миона. И это ты прочитала за один вечер? Ты у меня такая умная.» Вот и всё, что он обычно отвечал, не отрываясь от телевизора или чтения журнала «Квиддич сегодня». После этого она закрывала тему и уходила заниматься домашними делами. Так что, хоть она и не хотела это признавать, в чём-то этот белокурый змей был прав. От этой мысли ей стало неприятно. Она снова вспомнила, что сама во многом виновата в том, как сложились последние годы её жизни, и решила сменить тему. — Это все не имеет значения. Это в прошлом, и я не вижу смысла сейчас обвинять кого-либо. Мы приняли решение, и всё уже сделано. Она вздохнула, повернувшись к своему недопитому бокалу и снова отпила вина. — К тому же, как я уже сказала: если бы я хотела снова обсуждать свои неудавшиеся отношения, я взяла бы с собой Джинни. Откинув мешающие пряди за спину и приняв расслабленный вид, Гермиона снова посмотрела на бывшего сокурсника. Драко рассматривал её так внимательно, словно пытался разобрать на части каждую её мысль. — Я же пришла выпить и расслабиться. Забыться, если хочешь. Так что либо найди более интересную тему для обсуждения, либо… Она посмотрела ему прямо в глаза. — …ты, кажется, собирался сегодня подцепить «симпатичную ведьмочку»? — ирония так и сквозила в словах. — Как я смею отнимать твое драгоценное время, когда где-то в этом зале, возможно, скучает в одиночестве милая дева? — Кажется, — медленно произнёс он, — я уже нашёл её. Вот и всё, что ответил парень, продолжая с хищным интересом смотреть в её карамельные глаза. Его взгляд даже не попытался скрыть намёка.

***

— Ну что, Малфой… — произнес медленно и тягуче Блейз, — Ты выглядишь так, будто разговор оказался гораздо интереснее, чем планировалось. — Избавь меня от своих наблюдений, Забини. Драко залпом осушил оставшийся огневиски. Он и представить не мог, что решение подойти к Грейнджер – за которой он уже третий день наблюдал со своего места в вип-ложе – обернётся настолько… неоднозначными эмоциями. Пальцы на мгновение сильнее сжали пустой стакан. Что ж. Похоже, у него появилось кое-что, над чем стоит поразмыслить на досуге. Например, почему разговор с Гермионой Грейнджер оказался самым интересным событием за последние три дня – и почему это заставило его почувствовать что-то давно забытое.