Глава 4 — Её имя

День уже сходил с площади, но свет ещё держался за камень. Piazza del Campo медленно пустела. Голоса расходились по улицам, как вода по трещинам. София сидела у самого края. Там, где тень начинается раньше. Альбом на коленях. Карандаш в руке. Она не рисовала площадь. Слишком очевидно. Она рисовала поворот. Тот самый, где лошади почти падают. Где всё решается. Линия не получалась. Слишком прямая. Она стирала. Снова. — Ты рисуешь не так. Голос раздался рядом. Низко. Спокойно. Она не обернулась сразу. — Тогда подскажи, как «так». Он стоял чуть в стороне. Руки в карманах. Пыль на ботинках. София посмотрела на него. Коротко. — Ты художник? Он усмехнулся. — Нет. Но я знаю этот поворот. Она снова посмотрела в альбом. — Все его знают. — Нет. — Он покачал головой. — Не так. Он подошёл ближе. Наклонился. — Здесь не линия, — сказал он, указывая. — Здесь срыв. Она нахмурилась. — В смысле? Он взял карандаш. Не спрашивая. Провёл короткий штрих. Резкий. Неровный. — Здесь ты уже не держишь. Здесь ты почти падаешь. София смотрела на рисунок. И вдруг увидела. Не форму. Движение. Она подняла взгляд. Она протянула руку. Забрала карандаш. — Спасибо. Он кивнул. Уже собирался уйти. — Подожди. Он остановился. — Почему ты решил помочь? Он обернулся. — Потому что ты рисуешь, как будто это красиво. А это не красиво. Это опасно. Она смотрела на него. — А ты всегда всё так воспринимаешь? Он усмехнулся. — А ты всегда рисуешь то, чего не понимаешь? Она закрыла альбом. — Я пытаюсь понять. Он смотрел на неё. Дольше, чем нужно. — Тогда не сиди здесь. — Где «здесь»? — На краю. Отсюда ничего не видно. Она встала. — А откуда видно? Он кивнул в сторону узкой улицы. — Пойдём. Она замерла. На секунду. Им нельзя. У них будут проблемы. Она взяла альбом. — Ладно. Они пошли. Улица сужалась. Камень становился темнее. Шаги — громче. Он остановился на повороте. — Здесь. Она подошла. Посмотрела. И увидела. Как линия ломается. Как пространство сжимается. Как всё происходит быстрее, чем кажется. Она не рисовала. Просто смотрела. — Теперь понятно? Она кивнула. — Да. Почти. Он улыбнулся едва заметно. — Этого достаточно. — Ты часто здесь бываешь? — спросила она. — Да. — Почему? Он посмотрел на поворот. — Потому что здесь всё решается. Она кивнула. — Тогда я тоже буду приходить. Он посмотрел на неё. — Не советую. — Почему? — Потому что ты не отсюда. Я бы тебя запомнил. Она смотрела на него. — Тогда запоминай. Он ничего не ответил. Но не ушёл.

***

Конечно, она вернулась. Не на площадь — на поворот. Туда, где линия ломается и становится правдой. Узкая улица уже была в тени. Камень темнее. Воздух — прохладнее. София остановилась там же, где вчера. Как будто место запомнило её. Альбом раскрыт. Карандаш в пальцах. Теперь она не искала форму. Она ловила движение. Шаги она услышала не сразу. — Ты всё-таки пришла. Голос тот же. Спокойный. Она не обернулась. — Ты же сказал, что не советуешь. — Я много чего говорю. Он встал рядом. Чуть ближе, чем вчера. Она посмотрела на него. — Значит, иногда ошибаешься. Он усмехнулся. — Иногда. Она снова провела линию. Резче. Срывом. Он заметил. — Уже лучше. Она не улыбнулась. Но уголок губ дрогнул. — Значит, я учусь. — Значит, ты слушаешь. Она закрыла альбом. — Ты часто здесь? — спросила она. — Когда нужно. — А когда нужно? Он кивнул на поворот. — Когда важно не ошибиться. — Значит теперь ты готовишься к скачке. Он не ответил. И этого было достаточно. София кивнула. — А ты рисуешь, — констатировал он. Она покачала головой. — Я пытаюсь понять. Он посмотрел внимательнее. — Что? — Почему вы так живёте. — Слова прозвучали спокойно. Но слишком прямо. Он чуть напрягся. — «Вы»? Она кивнула. — Контрады. Флаги. Границы. — Ты говоришь, как будто это чужое. — Для меня — да. Он смотрел на неё дольше. — Ты не отсюда. — Я уже слышала. — Это не комплимент. — Я и не думала. — Значит, Торре — размышляя о чем-то, произнес он. Слово повисло. Как если бы воздух стал плотнее. Он замер. На секунду. И этого хватило. Общие черты лица, одинаковые глаза… — Что? — спросила она. Он отвёл взгляд. Потом снова посмотрел. — Ничего. Но голос стал другим. Холоднее. — Это не «ничего», — сказала София. — Просто стало понятно. — Что? Он чуть усмехнулся. Но без тепла. Он смотрел на неё долго. И вдруг спросил: — Твоя фамилия? София замерла. — Зачем? — Просто скажи. — Бенасси. Слово прозвучало тихо. Но этого было достаточно. Он отступил. Как будто расстояние стало нужно. — Бенасси… Он повторил. Медленно. И в этом повторении было слишком много. Сестра его заклятого врага, дочь предателя. — Значит, это ты. — Он смотрел на неё так, будто видел впервые. — Дочь человека, из-за которого всё началось. Тишина обрушилась. — Ты не знаешь, что произошло. — Мне не нужно знать. — Тогда зачем ты говоришь? Он ответил тихо: — Потому что я живу с этим. София сжала пальцы. — А я — нет? Он не ответил. Тишина. — Ты даже не пытаешься понять, — сказала она. — Я не обязан. — Тогда зачем ты вообще со мной говоришь? Он открыл рот. И не ответил. Потому что не знал. София посмотрела на него. Долго. Потом закрыла альбом. — Вот именно. Она выдержала его взгляд. Контрада превыше всего, а он подчиняется системе. София отвернулась и ушла. Шаги эхом отдались в камне. Леоне остался. На повороте. Где всё решается.