Часть 1

— Она угрожала? Зубы сомкнулись на собственном языке, и очень скоро во рту появился лёгкий вкус крови. — Диас, — вкрадчиво обратился Ласман, — что там произошло? Расскажи мне. Алекс молчал. Молчал, когда сержант сверлил его пытливым взглядом. Молчал, когда тот допрашивал его и даже когда положил руку на плечо. — Мы с тобой в одной лодке, дружок. Плечо сжали крепкие пальцы, и что-то подсказывало парню, что этот жест отнюдь не был дружеским. — Угу, — отрывисто кивнул он, не отрывая глаз от записи. — Если она сделала что-то противоправное, разве ты не должен мне об этом сказать? — полюбопытствовал Ласман. — Разве этому не учат в академии? Алекс сглотнул. Вот за кого они его держат — а? Может, он и идиот, снявший на камеру лишнее. Случайно — абсолютно случайно! — подставил напарницу, да. Просто сраный придурок, ладно! Но ведь не стукач какой-нибудь! Сержант отпустил, словно мысли его услышал. Диас медленно выдохнул и поднял на него взгляд — мужчина, кажется, повеселел. — Хармон та ещё сука, — усмехаясь, авторитетно заявил он. — Знаешь? — Гонишь, — немного оторопел от такого Алекс. Внутренне он, однако, лишь фыркнул — аж поерзать захотелось. Трейси определённо сука. Зато какая! *** Вдох. Выдох. Вдох… и медленный выдох. Нужно было успокоиться, понимала женщина, и тем не менее, давалось ей это совсем непросто. Опухший глаз давно налился синевой, а фиолетовый отёк постепенно перетекал на щеку. — Болит? — Да нормально. Вконец застыдившийся своего вида стажёр тряхнул головой. То, с каким старанием он прикрывал пострадавшую часть лица, в любой другой ситуации вызвало бы у офицера Хармон улыбку. Быть может, она даже одолжила бы бедняжке свой тональник, дабы тот так не стеснялся. Только вот сейчас умиление было далёким. — Тогда объяснись. Губы парня шевельнулись, но он так ничего и не сказал — только смотрел. И это, чёрт его побери, ещё больше взбесило Трейси. «Отвечай, грёбаный засранец!» — так и хотелось воскликнуть. — Тупо было идти туда одному. Как только слова сорвались с уст, офицер поняла, что и они были не слишком подходящими для её статуса. По крайней мере, доходчивыми. — А что мне осталось делать? — спросил Алекс, и все сомнения женщины тут же испарились. Вместо рассуждений о тактичности взяла злость, такая что сжались кулаки, а следом за ними и челюсть. Значит, вот так, да? Пока она тут всеми возможными и невозможными способами сохраняет его задницу, нарываясь на недовольство начальства — об этом Хармон не жалела, — он самолично устраивает себе виселицу? — Какой был мой приказ? — Я не хотел, чтобы он сбежал. «Да что ты о себе возомнил, сопляк?» Офицера почти трясло от ярости, и с каждым словом стажёра ей становилось всё труднее это сдерживать. Двенадцать лет службы. Целых двенадцать лет своей жизни она отдала этому месту, чтобы сейчас вчерашний выходец из академии нагло нарушал её приказы? — Что этот ублюдок тебе сказал? — процедила Трейси. Голос проседал, неумолимо ломаясь, а горький ком мешал говорить. Она же знала: дело не в Диасе, он таким не был. — Что наговорил Ласман?! — продолжала Хармон, хватая ртом воздух. Дышать носом больше не получалось — забит. — Сказал не слушать меня? Игнорировать мои приказы? Алекс судорожно замотал головой. — Нет-нет-нет. Нет! — затараторил он. Даже руку от лица убрал. — Совсем нет. Ничего подобного. — Тогда что? Сдаваться офицер не собиралась. Тот разговор в машине и эта выходка связаны, и она не собиралась оставлять всё так, как есть. С сержантом у неё были свои счёты, и это понятно, но впутывать в это её стажёра и рушить авторитет — ни в какие ворота! — Сказал, что Вы занимались Дельгадо, — сдался Диас, — и тяжело переживаете её смерть. Он стоял почти неподвижно, но в тот момент женщине так не казалось. Ей казалось, что парень только что размахнулся и со всей силы ударил её под дых. — Прости… — снова подал голос он, — …те, я не должен был этого говорить. Да нет. Как раз-таки должен был, ведь именно таков был приказ. Не должен был Ласман, но его оскорблённое и столь хрупкое эго не удержалось перед соблазном. — Я хотел быть… — Алекс, должно быть, облизнул губы, но офицер не была в этом уверена, — тактичным. Она отвернулась и судорожно заморгала — скопившаяся на глазах влага просилась наружу. Трейси глубоко дышала, проклиная сержанта так, как никогда прежде. Сраный, мстительный и беспринципный ублюдок. — Да, — медленно и внятно произнесла она, — я тренировала… Её. Фамилия погибшей стажёрки застряла в глотке, и женщина не смогла её выговорить. Эта трагедия не была тайной, потому что она прекрасно понимала, что парень рано или поздно захочет узнать все подробности из первых уст. Но, чёрт возьми, это было не лучшее время. — Ей повезло с Вами, — послышалось из-за спины. Он хотел поддержать, понимала Хармон, но именно сейчас это звучало самым ужасным издевательством. — Знаешь, — хмыкнула она, наконец успокоившись, — я часто думаю. Вспоминаю, что рассказывала ей, чему учила. — Несчастный случай, — ответил Диас. Офицер развернулась, взглянула на него — всего такого поникшего. Хороший он, может быть, даже слишком, — и чем-то похожий на Марию. Не внешне, нет. Даже не характером. Чем-то другим, неуловимым человеческому глазу. — Так вот, я часто задаюсь вопросом: чему я её недоучила, — продолжила Трейси. — И я не хочу так думать ещё и про тебя. А потому не намерена терпеть тупое бессмысленное геройство. — Разве времена не поменялись? — хмыкнул Алекс, проследив за её движением. — Поменялись. — Тогда почему? — Потому что ты мог погибнуть, а отвечать за это мне, — флегматично ответила Хармон. «А мне тебя хоронить», — она оставила при себе. — Разве это по уставу? Ответа не нашлось. Толстая полоска офицерского ремня, мгновением ранее вынырнувшая из брюк, насмешливо лязгнула. И женщина не была уверена, над кем именно из них двоих она насмехалась. — Тогда в чём разница? — В том, что ты по-идиотски геройствуешь, — остервенело проговорила она, — я тебя спасаю. — Разве, если бы я смог остановить его, я не спас бы множество людей? — спросил Алекс, неторопливо проходя к койке. — Ты бы не смог. Стажёр снова хмыкнул; резким движением он сорвал тонкое одеяло, затем взбил подушку. Лупить и так пострадавшего во время задержания парня было, конечно, совестно. Но он сам виноват — мог бы не спетлять в медпункт. Хармон бы и слова не сказала, и уж тем более, не устраивала бы разборки. А раз нет — значит, полностью здоров и потерпит. Сам же Диас с сомнением смотрел на подушку, прежде чем бросить туда же, куда и одеяло — в изножье. — А Вы уверены, что сможете? — ложась на живот, полюбопытствовал он. — Надеюсь, — пробормотала она в ответ. Вообще, хотелось сказать мелкому засранцу, чтобы прекратил. Виноват здесь был только он, и наказывать её своим «Вы» вовсе не обязательно. Но это потом, а сейчас… Громкий хлопок эхом пронёсся по дежурке. Алекс дёрнулся и глухо выдохнул. Краем глаза женщина заметила его удивлённый взгляд — видать, ожидал, что будет по спине. И нет, с меткостью у неё всё в порядке — она вполне осознанно целилась ниже. Убедившись в этом (второй раз ремень тоже прилетел в офицерские брюки, а не рубашку), стажёр издал что-то среднее между хмыканьем и фырканьем. — Что будет, если Вы не правы? — Насчёт того, что нельзя рисковать, бросаясь вслед за вооружённым и опасным преступником? Так ещё и в одиночку. — Нет, — покачал головой он. — Насчёт меня. Диас задержал дыхание. Дождавшись очередного удара ремня, он рвано выдохнул сдерживаемый воздух, а затем продолжил: — Вы думаете, что делаете лучше. Но что, если вместо этого я напишу на Вас жалобу за, — он снова фыркнул, — «тяжкие» телесные? — Думаю, меня уволят. — И всё равно это делаете? — посмотрев на неё, поинтересовался Алекс. Трейси хмыкнула про себя. Конечно, сержант вцепится в эту историю. Конечно, он из кожи вон вылезет, чтобы выставить её. Но, по крайней мере, она будет знать, что сделала всё, чтобы защитить этого придурка, посмевшего угрожать ей увольнением. — Разве рисковать служебным положением — не тупое геройство? — глухо спросил Диас. Должно быть, он хотел звучать ехидно, но, увы, голос предательски просел. Офицеру, правда, и так хватило — ведь пальцы, сжимающие карательный инструмент, ослабли. Вот ведь засранец, а! — Думаешь, поймал меня на ошибке, да? — процедила Хармон, чувствуя, как от бессильной злости её начинает подтряхивать. Парень слабо улыбнулся, явно собираясь что-то сказать. Но ремень, снова стегнувший по заднице, не дал — лицо исказила гримаса боли, а ладони сжали матрас. — Да нет, — прошипел он, — просто хочу понять: ты наказываешь меня за само решение или все же за то, с каким значком я был, когда его принимал? Кровь бросилась ей в лицо, выжигая остатки офицерского хладнокровия. Причём тут вообще значок, если этот дурак чуть не умер?! — Да пошёл к чёрту, — выдохнула Трейси, — понял меня, Алекс? Стажёр вздрогнул; от того ли, что она назвала его по имени, или из-за ожидания новых ударов, она не знала. Да и бить больше не собиралась. — Увольнение я переживу, а вот ты пулю в шею, — Хармон размахнулась и бросила грёбаный ремень в стену, — нет. В этом и разница! Диас, приподнявшись на локтях, ошарашенно уставился ей в лицо: — Трейси, я понял, п-понял… — испуганно пробормотал он, явно не решаясь на слишком резкие движения. Офицер лишь потрясла головой — давно просившаяся влага всё же вышла наружу. А он… да нихрена он не понял. — Хочешь рисковать жизнью — пшёл вон из-под моего крыла, ясно? — с трудом выговаривая слова, произнесла она. — И жалоб можешь писать сколько влезет. Ласман будет в восторге, когда узнает. — Вряд ли узнает, — хмыкнул Алекс, снова утыкаясь лицом в матрас. — Если ты, конечно, закрыла дежурку.