Часть 1

Дорогая мама — Если загипнотизирую раньше, чем ты попадешь картой, я сплю на верхней койке. — Хорошо, по рукам, — Мерритт ухмыляется, глядя вслед убегающему Джеку. Этот мальчишка понравился ему с первых дней во Всадниках. Уайлдера было легко читать, потому что он был с самого начала открыт для всего мира. Но это не значит, что у него не было своих секретов. МакКинни нередко ловил себя на мысли, что он ничего не знает о прошлом Джека. О загадочной Хенли и закрытом Дэнни он знал в разы больше, чем о пареньке, который первые несколько месяцев смотрел на своих новых коллег со щенячьей любовью в глазах. Он никогда не говорил о своих родителях, очевидно брошенной учебе, никто даже точно не мог сказать, из какого он на самом деле города или хотя бы штата. Ноль. Ничего. И отчасти это и делало Джека самим собой. — Я вижу всё, потому что я не под гипнозом, — недовольно говорит Дэнни. Его, в отличие от МакКинни не интересовало, что же творится в голове самого младшего Всадника. Ему нужен результат. Номеру второму нужна информация для номера первого. Точка. Они входят в заброшенное помещение какой-то мастерской, в здании которой скрываются уже больше года. Но сегодня их ждёт сюрприз. — Привеет! — кричит снизу какая-то девушка. — Здрасте, — Дэнни отводит взгляд куда-то в сторону. И это не из-за присутствия нового человека, неет. — Уже знаком с Лулой? — Дилан исподлобья смотрит на Атласа, пытаясь поймать взгляд. — Имел честь, — он острым взглядом возвращается к стоящим внизу. — Почему она здесь? — Я новый Всадник, — она встаёт со своего места, дважды хлопая в ладоши, — я девушка-всадник, — Лула показывает им «полный сборник махов руками для начинающих поп-звезд». — Что, никто не рад? Джек? Ну может хоть ты? Ой-ой, МакКинни прямо предчувствует неловкую паузу, поэтому спешит заполнить тишину до того, как она наступит. Джек смотрит на новую Всадницу уставшим взглядом. Теперь его место мальчика на побегушках займёт девочка. Ура. Но не тут-то было. Она будет выступать, а он остаётся за сценой. Бесит. Но Джек потому и есть Джек — он быстро сменяет гнев на милость. И вот, спустя минуту она говорит, что её мать всадила нож отцу в горло, и он уже сочувствующе-понимающе ей улыбается. И тут Мерритта посещает видение. Он стоит в какой-то плохо освещённой комнате. На стенах вокруг него уже сильно облупилась краска, вся мебель плотно придвинута к стенам, но посередине всё равно очень мало места — ровно три шага по диагонали. Маленький мальчик, лет трёх, играет с ложками на одной из кроватей. На звук металлического бренчания в комнату прибегает совсем ещё молоденькая девушка. Судя по лицу — она готова убивать. Не нужно быть менталистом, чтобы увидеть это. — Что ты опять творишь?! — истошно вопит она. — Что ты творишь?! Я же просила просто посидеть тихо! — М-м-мама, я… я играю, — на грани слышимости отвечает мальчик. Он боится, и боится очень сильно. — Играешь? Я просила сидеть тихо, в чем проблема?! Зачем стучать ложками?! Зачем, суконец?! — она резко хватает его за ухо и тянет вверх. Ему больно до слёз, но он не плачет. Удивительная сила для трёхлетнего ребёнка. — Сиди тихо, иначе я не знаю, что с тобой сделаю. Мальчик бормочет что-то, и девушка, которую он назвал мамой, отпускает его, резко отдергивая руку вниз. Она разворачивается и уходит на кухню, и тут Мерритт видит её лицо: бледное, с темно-серыми глазами и русыми волосами, она совсем не похожа на сына. Выглядит она очень молодо, лет девятнадцать, не больше. Мальчик сжимается в комок на кровати и беззвучно плачет. Он не заслуживает такого к себе отношения, особенно от самого близкого человека — от мамы. Мерритт хочет подойти и успокоить его, но не может. Это всего лишь слишком громкая мысль Джека. Любимый отчим — Ключи, мобильные, айпады, сюда пожалуйста. Проходите. У нас нельзя СМСить, твитить, записывать и… есть. Эта женщина не заметила, но последний запрет он проговорил с трудом. Мерритт, шатавшийся неподалёку, чтобы пройти по «дополнительному списку гостей», снова случайно увидел то, о чём он думает. Теперь уже новая, очевидно, квартира. Всё, что ни стоит здесь, идеально сочетается с остальными предметами интерьера. Даже этот тронутый кислотно-зеленый диван магическим образом вписался в общую композицию. В комнату, которую Мерритт рассмотрел вдоль и поперек, влетает женщина лет двадцати шести. В ней МакКинни безошибочно узнаёт мать Джека — стервозную женщину, бывшую нищую залётную школьницу. Она в прямом смысле этого слова вталкивает мальчика в комнату. — Ты такой же малолетний придурок, как твой папаша, — она бьёт его тонким ремнем, словно хлыстом. Мальчик прикусывает губу почти до крови, но не смеет даже пикнуть. — Я не хотел, — начинает Джек. — Эта рамка, я её даже не трогал. — Молчать! Ты ещё не понял — этот мистер Роуз — твой будущий отчим. И все вещи, которые ты сломаешь в этом доме, приближают тебя к пинку под зад в день твоего совершеннолетия молниеносными темпами, — в голосе слышится угроза, — ещё одно слово, и ты вылетишь во двор, как пробка. Она хлопает дверью и уходит. Маленький Джек облегчённо выдыхвет и отходит к окну. Теперь, насколько видит Мерритт, его ждёт неделя на воде и хлебе. Он только сейчас заметил, что мальчишка невероятно тощий, совсем не похож на нынешнего немного подкачанного Джека. Такой же банан, как тот, что он только что заставил исчезнуть, ему дала на детской площадке маленькая девочка. Тот день он запомнил как один из самых счастливых. И стоит только МакКинни это увидеть, как ему становится жаль парня. Всё, что он любит — однажды сделало его счастливым в детстве. — Джереми Хильдсон, — он входит в зал и тут же скрывается за сценой, пытаясь отогнать от себя мысли о прошлом Джека Уайлдера. Обожаемые старшеклассники –…Всё лапают и лапают, и лапают, — бормочет Лула, снимая лифчик и тут же, немного повертев в руках, отбрасывает его в сторону. — Эй. Мои глаза выше, парень. Если бы только Джек в своё время мог сказать так же… Спортивный зал какой-то школы, дискотека в честь открытия Америки Колумбом. Мерритт тут же находит в толпе Уайлдера — теперь это уже достаточно взрослый, семнадцатилетний парень, показывающий фокусы своим одноклассникам. Сейчас он разворачивает свои любимые кардистри-трюки. Но, к огромному удивлению МакКинни, вокруг него трутся только парни. Кто-то старше, кто-то младше, но все без исключения мужского пола. Видно, что Джека это малость напрягает. Он смотрит в сторону девушек, хотя и показывает фокусы всем желающим, не разбирая ни на какие группы. В какой-то момент его заманивают в сторону и куда-то уводят. Мерритт спешит следом, но как только парни заходят в туалет, он останавливается и начинает прислушиваться. Сначала внутри происходит какое-то копошение, кто-то пытается сбежать, но потом… — Слишком изворотливый… Давай его на сухую? Ответа не последовало. Вместо этого кто-то из троих застонал, и это явно не Джек. Мерритт буквально слышал, как от боли скрипят его зубы, как он хочет сбежать, но уже слишком поздно. Через какое-то время старшеклассники со смехом вышли из туалета, обсуждая, кто больше. Мерритт заходит в кабинку и видит на полу валяющегося в полубессознательном состоянии Джека. Он с трудом надевает свою одежду и, немного покачиваясь, выходит из туалета. Мерритт замечает на полу капли крови. Всё сходится. Он перекидывает карту Луле, стоящей по другую сторону металодетектора. Хватит с них на сегодня. *** — Пять, четыре, три, два, один… Грохот салютов и восторженные крики толпы. Лула, которая всё это время любила Джека и пыталась доказать это всеми возможными способами, целует его. Мерритт, подоспевший чтобы разнять их, делает это с большой неохотой. В жизни Джека Уайлдера было столько дерьма, что он не может отобрать у него редкие секунды счастья. Чтобы как-то смягчить свои действия, МакКинни причитает: «потом, потом…» А Джек улыбается, и даже в лодке, подоспевшей чтобы забрать их, не выпускает девушку из объятий. И сейчас, когда Мерритт видит его таким счастливым, он готов молиться на то, чтобы Лула стала лучиком света в жизни Джека. И она станет. Потому что по их общему мнению, Лула Уайлдер звучит в разы лучше. И теперь, спустя три года и шесть месяцев с разоблачения Уолтера Мэбри, их имена на шоу озвучивают дуэтом. Джек и Лула Уайлдер. И они буквально светятся, когда проводят время вместе. И за это может поручиться любой Всадник — ребята счастливы. Как и Дилан с Дэнни. Как и Мерритт, наблюдающий за двумя сладкими парочками. Как и люди, которые поверили в себя. Потому что нет безнадёжных ситуаций. Всегда есть спрятанные выходы.