Глава 9. Леваков молчит

После драки училище гудело ещё несколько дней. — Макаров старшекурсника уложил. — Да не уложил, ему самому нормально прилетело. — Из-за девчонки, прикинь. — Да ладно?! Максим делал вид, что ему всё равно. Но бесило ужасно. Особенно когда Сухомлин начинал лыбиться каждый раз при появлении Алины. — Сухой, ещё раз — убью. — Да я молчу. — Ты улыбаешься. — А что мне, плакать? Трофимов заржал. Леваков, как обычно, сидел молча. Только иногда смотрел на Макарова слишком внимательно. Будто пытался понять что-то важное. --- Вечером после отбоя Леваков неожиданно сказал: — Ты меняешься. Максим оторвался от тетради. — Чего? — Раньше ты бы просто полез драться. А сейчас ещё и переживаешь потом. — Не неси чушь. — Я серьёзно. Тишина. Леваков редко говорил о таком. Поэтому Макаров невольно слушал. — Она тебе правда нравится. — Отстань. — Это не подкол. Максим раздражённо захлопнул учебник. — И что дальше? — Ничего. Леваков пожал плечами. — Просто… не испорть. Эти слова почему-то задели сильнее, чем должны были. Потому что внутри Макаров и сам уже начинал понимать: он может. Очень даже может. --- Через два дня Алина впервые пришла к нему сама. После занятий. Без причины. Макаров увидел её возле ворот училища и сначала даже решил, что показалось. — Ты чего здесь? — А нельзя? — Можно… Она сунула руки в карманы пальто. На улице было холодно, серое небо снова затянуло снегом. — Пойдём пройдёмся. И у него сердце почему-то сразу ударило быстрее. --- Они долго шли молча вдоль старых домов возле училища. Макаров впервые не пытался шутить. Просто был рядом. И это казалось странно правильным. — У папы лучше, — тихо сказала Алина. Он выдохнул. Сам не заметил, как сильно ждал этого. — Это хорошо. — Да. Тишина. Потом она вдруг спросила: — Почему ты всё время делаешь вид, что тебе всё равно? Максим нахмурился. — В смысле? — Ты постоянно шутишь, выпендриваешься, дерёшься… будто боишься, что кто-то увидит тебя настоящего. Он усмехнулся: — Психолог из тебя так себе. — Я серьёзно. — А я нет. Она остановилась. Посмотрела прямо ему в глаза. — Вот именно. И опять попала точно в больное место. Макаров отвёл взгляд. Потому что неожиданно стало тяжело дышать. — Ты ничего обо мне не знаешь, — тихо сказал он. — Тогда расскажи. Он горько усмехнулся. Если бы всё было так просто. --- — Макс! Они одновременно обернулись. Через дорогу к ним быстрым шагом шла светловолосая девушка. Красивая. Ярко накрашенная. Слишком уверенная. Макаров тихо выругался себе под нос. Алина сразу это заметила. — Кто это? Девушка уже подошла ближе и без всякого стеснения обняла Макарова за шею. — Ты чего трубку не берёшь? У Алины изменилось лицо. Совсем немного. Но Максиму хватило. — Кристин, не сейчас. — А что такое? Только теперь девушка заметила Алину. Оценивающе прищурилась. — Ой. Тишина стала ледяной. — Понятно. Макаров раздражённо провёл рукой по волосам: — Кристин, иди домой. — Серьёзно? Даже не познакомишь? Алина вдруг спокойно сказала: — Не надо. И это спокойствие напугало сильнее любой истерики. Потому что она мгновенно закрылась. Снова стала чужой. Максим почувствовал, как внутри всё начинает рушиться. — Алин… — Всё нормально. Но голос уже стал другим. Холодным. Кристина усмехнулась: — Макс, а ты времени не теряешь. — Замолчи. — Что? Я что-то не так сказала? Алина молча развернулась и пошла прочь. Макаров рванул за ней сразу. — Алина, подожди. Она не остановилась. — Это не то, что ты подумала. — А что я подумала? — Между нами давно всё. — Я ничего не спрашивала. Он догнал её и осторожно схватил за руку. — Посмотри на меня. Алина резко выдохнула. И впервые в её глазах появилось что-то похожее на боль. Настоящую. — Ты всегда так? — тихо спросила она. — У тебя таких много? — Нет. — Но были. Он замолчал. И этого хватило. Алина медленно высвободила руку. — Я не хочу быть одной из них, Макаров. Эти слова ударили так сильно, что он несколько секунд просто не мог ничего сказать. А потом она ушла. И впервые за долгое время Максим почувствовал настоящий страх. Не драки. Не наказания. Страх потерять человека. --- Ночью он сидел на подоконнике в пустом коридоре. Без настроения. Без привычной улыбки. Леваков молча подошёл и сел рядом. — Поссорились? Макаров хрипло усмехнулся: — Я всё испортил. — Ещё нет. — Ты не понимаешь. — Понимаю больше, чем ты думаешь. Тишина. За окном медленно падал снег. — Знаешь, — тихо сказал Леваков, — когда человек становится тебе важен… страшнее всего не потерять его. Максим медленно повернул голову. Леваков смотрел в окно. Очень спокойно. Но в глазах было что-то тяжёлое. Будто он говорил сейчас совсем не про Макарова. И от этого почему-то стало особенно не по себе.