Пролог

      Солнце зависло над землей, сокрытое черным диском луны. Золотой свет возвращался, роняя на беспокойное море искристые блики. Мир в кровавой пелене приходил в норму. Час тайны заканчивался.       На каменном утесе лежали украшения. Звезда заточила в темницу янтаря каплю крови, а слезы обратились сияющими камнями на лучах. Опалы, небрежно раскиданные в центре каждого из серпов полумесяцев, переливались розовой страстью и блистательным счастьем. Серебро стало жилами надежд, вырванными из сердца. Корона — жизнью с жемчужными искрами, дарованными морем.       — Верховная? — Молодая ведьма не решалась подойти ближе. Сгорбленная, исхудавшая фигура впереди не отреагировала на ее голос. Она стояла на острых скалах босая, уперевшись руками в плоский выступ. Дыхание со свистом вырывалось из ее рта, и пот струился по рукам.       Всполохи магии давили, гнали прочь, но ведьма упрямилась и шла вперед. Развевающиеся одежды, благословленные самими Солнцем и Луной, впитавшие в себя ярость бури и шторма, стали путеводной нитью.       — Что вы делаете?       — Готовлюсь, — хрипло ответила Верховная и закашлялась. Ведьма подскочила к ней и помогла удержаться.       Камень под ногами царапал ступни до крови. Даже через толстую бычью кожу чувствовалось, как осколки Звездной скалы впиваются в пятки.       — Бросьте это. — Некогда полное жизни тело слабело на глазах. Радуга магии оковами стянула горло Верховной и текла от нее к украшениям. — Вы погибнете.       Рыжие кудри растрепал ветер. Губ коснулась печальная улыбка, от которой ведьму бросило в дрожь. Она всмотрелась в красивое лицо той, на которую всегда равнялась — на свою наставницу, учительницу и, пусть не родную, но мать — и не видела больше силы, что ставила на колени любого чужака. Бледное лицо с запавшими щеками. Тени под глазами и потухший взгляд с полным принятием.       — Ты же знаешь, — худая рука дотронулась до щеки, вызвав всхлип — настолько та была холодной, — завтра на рассвете я и так умру.       — Но можно же все изменить. — Рыдания душили изнутри. — Луна могла ошибиться… мы могли неправильно истолковать…       — Синта, — прервала ее Верховная, — ты сама знаешь, что будет. Ты видела знаки и лучше меня знаешь, что они несут.       Она прижала дрожащую ведьму к себе и ласково погладила по белокурой голове. Аромат цветов в волосах дурманил, веки слипались от бессилия, но стоило их прикрыть, как перед глазами снова вставали видения. Пожар, крики, слезы на родном красивом лице. И боль… которую проживаешь, несравнимая с чужим отчаянием в глазах.       — Я убью его — и ничего не будет. — В ослабевшем потоке магии Синта кричала. — Рабия была права! Если бы не он…       — Он тоже страдает. — Верховная посмотрела в ее глаза и стерла мокрые дорожки от слез. — Его не пускают сюда.       — Но он мог…       — Нет, моя дорогая, не может. — Она вздохнула и повернулась к черному диску луны, почти открывшему солнце.       Они молчали, сидя на острых камнях. Внизу о скалы билось море, чайки снова вспорхнули в небо, разливаясь голодными криками. Далеко уже складывали костер и готовили людей.       — Ты должна увести всех. — Верховная, опираясь на Синту, встала. — Если вы не уйдете, они перебьют и вас.       — Вы можете уйти с нами. — Ведьма сжала ее ладони в своих. — Они не догонят. После Часа тайны мы сильнее.       — Вы — да. Я… — Звякнул металл украшений, подхваченный бризом. Синта смотрела на серебро и камни с отвращением, пока Верховная шла к уступу, оставляя за собой красные следы. Она коснулась короны, колье и звезды и обернулась к ведьме. — Спрячьте их.       — Но зачем?       — Так надо. — Камни приковывали взгляд. — Они будут ждать, когда люди и колдуны начнут задавать вопросы. — Верховная бережно сложила все, что зачаровала, в подол юбки и подошла к Синте. Та отшатнулась и посмотрела в разноцветные глаза наставницы. Один — сиял золотом, другой — отражал всю глубину морской пучины. Будто день и ночь.       Синта сглотнула, забрала дрожащими руками украшения и прижала их к груди. Верховная кивнула ей идти, и ведьма умчалась прочь.       Луна ушла.       Укутанная в невесомую ткань, Верховная смотрела за горизонт и видела недалекое будущее. Видела, как сгущаются тучи. Как грядет буря.       Приближалась смерть.