Твоя

— Я хочу тебя…       «Твою ж мать, я тоже до одури хочу тебя», — пронеслось у него в голове. Но Драко слишком хорошо знал этот взгляд. Он сам смотрел точно так же, когда пытался случайным сексом закрыть сквозную дыру в груди, когда отчаянно признавал: с ним будут спать из-за золота, статуса или страха, но искренняя любовь для него закрыта навсегда. Этот лихорадочный взгляд на плоть, когда собственные мысли душат изнутри, когда хочется любой ценой избавиться от чувств, сжимающих сердце мертвой хваткой дьявольских силков. Он хотел её. О Мерлин, как же он её хотел! Но прямо сейчас ему нужно было не просто это потрясающее тело. Ему нужен был её разум. Её мысли. Её израненная душа.       Быстро сбросив одежду, Драко шагнул к ней в воду, отдаваясь в её руки. Её первые движения под водой были неловкими, скованными, но одного этого робкого прикосновения хватило, чтобы сжечь его изнутри. Кажется, он был готов кончить от того, как потемнел её взгляд, когда она опустила глаза. Ведьма почти незаметно покраснела, явно боясь сделать ему больно. Черт, да обхвати ты его, сожми, почувствуй всю силу своей власти надо мной! Драко накрыл её пальцы своей широкой ладонью, подталкивая, но она всё еще колебалась, боясь сделать первый решительный шаг.       В топку всё. Видеть её сомнения — для него это было невыносимой, адской пыткой. Он уверенно обхватил её за талию и усадил к себе на колени. Запах персика и вишни, ставший его личным наваждением, Драко теперь пробовал на вкус. Ничего в этой проклятой жизни не было прекраснее неё. Он был готов бесконечно долго слизывать каждую каплю тепла с этой бархатной кожи. Она судорожно вздохнула, ошарашенная остротой вспыхнувших чувств, но это лишь сильнее разожгло в нем глухое, первобытное желание выпить её до самого дна. А затем сорвался стон — тихий, надломленный, но до безумия прекрасный. Она попыталась спрятать его, закусив губу. Не смей. Это просто непозволительно. Каждый её судорожный выдох, каждый стон, шлейф аромата и взгляд должны были остаться неизгладимыми метками на его жизни. На самом пике её бедра отчаянно сжались вокруг него. Их прошила яркая, оглушительная искра, и её прерывистое дыхание на мгновение заставило его мир замереть.       Малфой хотел забрать её себе. Навсегда. Назло всей вселенной. Эта ведьма всегда должна была принадлежать ему, просто чертов автор её судьбы где-то крупно ошибся, отдав её другому. Его невозможная, единственная ведьма. Её хотелось спрятать ото всех, оберегать от остального мира, потому что время в их тайном убежище рано или поздно заканчивалось, возвращая их в серую, удушливую реальность.       Спустя время, бережно укутав её в мягкое полотенце и перенеся из ванной в спальню, Драко устроился рядом. Он медленно перебирал её подсохшие волосы прядь за прядью, судорожно запоминая каждый сантиметр этого тела, ловя любой случайный полувзгляд. Малфой до дрожи боялся, что чары однажды рассеются, портал закроется навсегда и она оставит его в кромешной темноте, снова одного. Но сейчас она была здесь. Он чувствовал её тепло кожей, и это было так чертовски правильно, что любые разговоры казались лишними. До тех пор, пока в звенящей тишине спальни не прозвучал её тихий, опасный вопрос: — Как тебя зовут? По-настоящему. — Драко. Этот ответ стал для него карающим мечом. Внутри всё сжалось от внезапного страха: что, если там, в её реальном мире, он когда-то смертельно обидел её? Что, если она никогда не сможет его простить, узнав, кто на самом деле скрывается под этой маской? На мгновение мелькнула трусливая мысль соврать, но Драко тут же отбросил её — ложь сейчас казалась хуже самого грязного предательства. — А тебя? — тихо спросил он, открывая ей душу взамен. Но она лишь качнула головой, отказываясь отвечать после его абсолютной откровенности. Что за черт? Чего она боялась? Своего ублюдка-мужа, о котором сама же ему рассказала, или чего-то ещё? Мысль о том, что она всё еще связана магической клятвой верности с другим, жгла Драко изнутри, но он был готов терпеть даже эту пытку, лишь бы она не исчезала. — Я твоя, Драко… — прошептала она.       Малфой мысленно выругался. Да она просто издевалась над ним. Из всех слов, когда-либо срывавшихся с этих восхитительных губ, именно его имя она произнесла с такой интонацией, словно была на грани оргазма. Она хотела его. Весь его страх мгновенно сгорел в новой, голодной вспышке желания.       Драко закинул руки за голову и просто смотрел на неё, позволяя ей вести в этой предрассветной игре. Эта ведьма окончательно сводила его с ума. Ему было ничтожно мало тех коротких часов, что магия отмерила им в этом домике — он отчаянно вожделел всё её время, всю её жизнь.       Но когда дорожка её влажных поцелуев стала опускаться по его животу всё ниже и ниже, Малфой напрягся до предела. О Мерлин… эта невыносимая лгунья только что без единого заклинания поставила его на колени и заставила молиться на себя. И он сдался без боя, добровольно став её преданным рабом. А когда её губы коснулись его кожи, Драко окончательно перестал что-либо понимать. Его мыслей больше не существовало — он заживо растворился в этом заклятии блаженства и не собирался из него освобождаться. Секунда — и она уже сидела на нем верхом: мокрая, горячая, сводящая с ума каждым прикосновением губ. Его дикое желание, словно электрический разряд, мгновенно передалось и ей. Раз за разом забирая её боль, он выжигал из неё прошлое. А затем в сознании полыхнула ослепительная вспышка. — Драко… Это был чистый, первозданный звук, который только могли издавать её порочные губы. Малфоя накрыло с головой — это был самый пронзительный, крышесносный момент в его эгоистичной жизни. Внутри разлилось оглушающее чувство абсолютной наполненности. Изможденная ведьма без сил упала на его широкую грудь, а в его голове, словно он раз за разом окунался в Омут памяти, звучало лишь её прерывистое: «Драко… Драко… Драко…». «Ещё. Назови мое имя еще раз!» — почти требовал он про себя, до боли сжимая её в объятиях.       Медленный, ленивый ужин стал идеальным продолжением этого безумного дня. Малфой сидел за столом, боясь произнести лишнее слово. Он отчаянно опасался, что его ведьма, подобно испуганной пташке, в любой момент сожмет в пальцах кольцо-портал и безвозвратно исчезнет в своей серой реальности.       Но когда она повернулась к магическому холодильнику и попыталась сделать заказ, Драко чуть не разразился искренним смехом. Наблюдать за тем, как она серьезно диктует меню артефакту, и при этом сохранять каменное, аристократическое лицо стоило ему поистине титанических усилий. И все же контроль дал сбой — его губы предательски растянулись в торжествующей улыбке. — Какая послушная ведьма... — Приятно осознавать, что ты кричала из-за меня… — лениво протянул он, выдавая себя с потрохами. — Даже когда просто заказывала мне ужин. Ведьма резко обернулась. Она замерла, и с каждой секундой её растерянность сменялась чистой, испепеляющей яростью. — Изменения, — процедила она сквозь зубы. С каждой произнесенной ею буквой Драко видел, как на его глазах она стремительно возвращается в свой привычный образ — в его невыносимую ведьму, в его личную, гордую лгунью, ставшую для него лучшим и самым пьянящим вином во всей вселенной. Её глаза горели опасным огнем, в котором можно было сгореть без остатка, прежде чем она окончательно растворилась, упорхнув обратно в реальный мир.