Часть 1

Тикток взорвался за одну ночь. Первое видео появилось около полуночи: Больничная палата, смеющиеся парни с нелепости ситуации и гениальности ситуации, как они всё так провернули. Они лежали слишком близко, почти в обнимку, и в следующую секунду их губы встретились. Подпись гласила: «Вырезанная сцена из «Плохого и сумасшедшего». Поцелуй Су Ёля и Кея. Почему нам это не показали?!» За несколько часов ролик набрал три миллиона просмотров. Свайп — следующее видео. Девушка с круглыми от шока глазами сидит перед экраном и перематывает фрагмент туда-сюда, приговаривая: «Я думала, это монтаж, но посмотрите на тени! Посмотрите на ракурс! Это не может быть дипфейком, тут слишком всё натурально!» Свайп — ещё одно. Парень в толстовке с принтом дорамы разбирает видео покадрово: «Вот здесь видно, что это не дубли — у них губы реально соприкасаются. Вот здесь видно, что камера снимает не основной состав, а резервную. Это украденный материал, сто процентов». Отложив телефон, Хаджун поджал губы и удивлённо вскинул брови. Как это может быть слитая вырезанная сцена, если её вообще никогда не существовало? Он не понимал этого, и что с этим делать, в принципе, тоже. У них только начались переговоры о втором сезоне, и вдруг… Такое. Никто ещё совершенно не знал о том, что будет продолжение, релиз должны были выложить на днях, и такая гадость. Поднявшись с кровати, парень стал мерить ногами комнату по всему периметру в каком-то странном возбуждённом нетерпении. Может, это такой черный пиар, что не был согласован? Конечно, все снова заговорили о первом сезоне дорамы, но… Очернить её таким образом, даже не дождавшись релиза? Сразу сложить плохое впечатление? Почесав рукой колючие короткие волосы, Хаджун снова бросил взгляд на телефон. Он же ещё не читал комментарии. Запрыгнув обратно на кровать, парень снова открыл ленту новостей, думая, как же найти те видео, если лента обновилась. Но искать ничего не понадобилось — снова первым в ленте было это видео, только там какая-то блондинка на русском языке что-то вещала об этой дораме, а на переднем кадре опять был этот поцелуй. Комментарии были все тоже на иностранном языке, и Ви Хаджун нажал на кнопку перевода в углу комментариев. «О боже, я знала!» «Как всегда, операторам конфетки, а нам объедки» «Слава Богу, эта сцена была бы максимально нелогична» «почему тиктокерские так легко ведутся на мемы их твиттера😭» «это же его вторая личность, тупо было бы целоваться самим собой, но другого характера» «да это правда, помню видела в тт один тг канал где есть эта сцена. если перейти туда то вы увидите там лапшу, которую я сейчас вешаю вам на уши» «ну потому что он Кей а не Гей» «Сначала обрадовалась (тому, что такая сцена была снята), потом вспомнила, что Кей это его вторая личность…» «да вы чтоо, где эта сцена я могу умереть за этоо😍💔» «В Твиттере часто постят всякую ересь и нет прямых доказательств тому, что Дон Ук реально говорил такое на каком-то из интервью.» Точно. Твиттер. Конечно, вот, откуда росли ноги, и это даже не было черным пиаром… Хаджун снова заблокировал телефон и отбросил его на подушку, будто тот мог укусить. Экран погас, но перед глазами всё ещё стояли эти дурацкие кадры — их лица был смонтированны так убедительно, что даже он сам на секунду усомнился. Че ж делать? Че ж делать-то… Он снова вскочил с кровати, прошёлся по комнате, развернулся у окна, опять упал на кровать. Но лежать казалось совсем не подходящим, и парень опять вскочил. Прошёлся и сел на пол, поджимая губы. С одной стороны — шутка. Обычный фанатский мем, каких тысячи. Смонтировали, выложили, посмеялись и забыли. Но с другой — шутка, которая вышла в топы. А популярность — это такая штука, что из-за этого форса всё могло стоить им второго сезона, да и в целом, нормальной карьеры, если кто-то реально решит, что они целовались. А потом его посетила другая мысль, но такая яркая, будто в голове зажгли лампочку. У них же кое-кто совсем дед и не сидит в таких пабликах. Хаджун замер посреди комнаты, уставившись в стену. Дон Ук. У него был аккаунт в твиттере, и в тиктоке, кажется, тоже что-то зарегистрировано. Но вот последнее видео там было от 2022 года, и, кажется, старичок совсем забыл, как скроллить ленту и заходить в соцсети. Он скорее будет из тех людей, которые всё ещё читают новости на бумаге и отвечают на сообщения с задержкой в три дня. И вот так, не интересуясь новостями, он пропускал такое грандиозное шоу, что такой новостью нельзя было не поделиться. Прямо сейчас, в это самое утро, Дон Ук мог спокойно пить свой кофе, просматривать сценарий первого эпизода второго сезона и понятия не иметь, что интернет взорвался их «поцелуем». Хаджун подскочил и рухнул на кровать, вытягиваясь, чтобы достать свой телефон. Спустя пару секунд пошел первый гудок, а парень задумался, как же это приподнести, если такая честь — спалить новость первым — выпадет именно ему. Пошутить, что после такого поцелуя тот обязан жениться? Не, он же не в теме, вообще не въедет. Или сказать, что они теперь попадут в журнал пару года? Может? А может, не может. Он нервно хохотнул и потёр переносицу. Ладно. Надо собраться. Гудки шли один за другим так долго, что Хаджун уже начал прикидывать, сколько времени уйдёт на то, чтобы дозвониться через менеджера, когда на том конце наконец щёлкнуло. — Да? — голос Дон Ука был спокойным, чуть удивлённым. На заднем плане что-то шипело, похожее на кофе-машину. Ну конечно, куда же без этого, главный фанат кофе во всей Корее. — Сонбэ, доброе утро, — Хаджун сел на кровати, скрестив ноги. — Вы в интернет сегодня заходили? — Эм… — на том конце повисла пауза. Хаджун даже представил, как Дон Ук моргает, пытаясь вспомнить пароль от вайфая. — Нет. А что? Что-то случилось? — Мы с вами, кажется, самые популярные люди в Корее на сегодня, — Хаджун откинулся на подушку и уставился в потолок. — Нас женят. — Что делают? — Женят. Ну, типа… — он сделал неопределённый жест рукой, забыв, что по телефону его не видно. — В тиктоке. И в твиттере. Там видео, где мы с вами… Он осёкся, подбирая слово. Целуемся? Сливаемся в страстном поцелуе? Играем сцену, которой не было ни в сценарии, ни в жизни? — …в общем, там видео, где Су Ёль и Кей целуются, — выпалил он. — И все думают, что это вырезанная сцена из первого сезона. А мы с вами, получается, теперь главная романтическая пара года. В трубке повисла тишина. На заднем плане кофе-машина перестала шипеть. Прошла секунда, другая, третья, и Хаджун уже начал сомневаться, не оборвалась ли связь. А в друг у вечно молодого старичка сердце прихватило? И так невест подобрать сложно, а сейчас ещё и геями назовут, вот веселуха. — Подожди, — раздался наконец голос Дон Ука, и в нём слышалось даже не удивление, а какая-то глубокая, философская задумчивость. — Кей — это же я. — Ну да. — И Су Ёль — это я. — Тоже да. — То есть, по версии интернета, я целуюсь сам с собой. Хаджун прикрыл глаза и улыбнулся. Вот. Хотя бы только ради этого осмысления и стоило звонить. — Именно. Поздравляю, вы теперь ещё и главный нарцисс Кореи. — Че-е-ерт, — хрипло рассмеялся Вуки. — Мне кажется, это немного не та репутация, которую я себе хотел. — Да ладно, — Хаджун перекатился на спину и закинул ногу на ногу. — Подумаешь, один поцелуй с самим собой. Зато какой! Тени правильные, ракурс натуральный. Я бы даже поверил, если бы не знал. — Даже обидно, что Фотошоп не менее качественный, чем сериал, — фыркнул Дон Ук. — Значит, говоришь, фейк разошёлся до топов? — До самых. Я тут пока комментарии читал — полмира уже обсуждает, логично это или нет. Русские, корейцы, американцы — все хотят знать, почему мы это скрывали. Дон Ук снова рассмеялся, но на этот раз смех получился короче, и Хаджун услышал, как на том конце звякнула чашка — кажется, кофе наконец был готов. — Ну и что теперь? — спросил Вуки. — Мы тут только начали над вторым сезоном думать… Договорить он не успел. В трубке раздался сигнал второго вызова, что на миг заглушил конец фразы коллеги. Хаджун глянул на экран и увидел имя своего менеджера. А судя по тому, как на том конце замолчал Дон Ук, ему звонили тоже. — Похоже, началось, — пробормотал Хаджун. — Да, — коротко отозвался Вуки. — Перезвоню. Гудки. Парень сбросил вызов Дон Ука и принял звонок от менеджера. — Ты в курсе, что происходит? — голос менеджера был напряжённым, но недостаточно паническим. Значит, у них всё под контролем? — В курсе про наши целовашки, — Хаджун снова сел на кровати. — Я только что Дон Уку звонил, он тоже знает. — Хорошо. Тогда слушай: студия хочет официальный комментарий. Они собирают пресс-конференцию сегодня вечером — тебя, Дон Ука, режиссёра и продюсеров. Будут спрашивать про второй сезон, потому что в не можем в такой ситуации оттягивать с релизом. Нам нужно перебить тот кадр, но имей в виду, про него у тебя тоже обязательно будут спрашивать. Хаджун медленно выдохнул, уже обращаясь взглядом к шкафу с одеждой. Прикольнуться и одеться, как Кей? Джинсовочка, майка, всё по красоте… — Понял. Во сколько? — В четыре. Я скину адрес. И, Хаджун… — Да? — Там, естественно, будут журналисты. Ставлю руку на отсечение, они уже в курсе про вирусное видео. Ты готов им отвечать? Хаджун вспомнил смех Дон Ука и свои шутки про про свадьбу и журнал пары года. И вдруг понял: нет, он вообще не готов. Да ему надо язык отрезать, чтобы он не начал про это шутить на серьезном, вроде бы, мероприятии. Но и старшего коллегу подвести не хочется… Но если уж и Вуки начнет посмеиваться — то парня вообще ничего не остановит. — Справлюсь, — сказал он. — Мы же отрицаем поцелуй, правда ведь? Не расстраивайте меня с утра пораньше моей новой ориентацией и не отпугивайте девушек. Я напомню, ни Вуки, ни я ещё не женились. А хотим! — Не на друг друге, и уже хорошо, — с усталой усмешкой произнес менеджер. Тем временем Ли Дон Ук уже неспешно налаживал рубашку, но пальцы-то немного тряслись. Мысленно, раз за разом прокручивая про себя фразу, что ничего страшного не произошло, если зайдет речь об этом на интервью — а она зайдет обязательно — нужно будет обязательно дать напутственные слова о том, как отвратительно создавать дипфейки и вторгаться в личную жизнь артистов. Вторгаться в личную жизнь? Звучит так, будто сам факт не отрицается. Неправильно как-то… Сыграть на нелогичности? Суёль и Кей, по сути, один человек, как у них вообще по сюжету мог быть поцелуй? Об этом даже и думать странно, не то, что снимать и вырезать подобное. Да, так и стоит поступить. В итоге, пришли они на интервью совершенно неожиданно — официальный образ Ли Дон Ука с белой рубашкой, черным пиджаком и брюками, что, казалось, расстегнуть пару пуговичек на рубашке, и вылитый Ри Суёль. А вот Ви Хаджун… Конечно, он был одет, как вылитый Кей, и ироничность ситуации была в том, что они даже не сговаривались. Переглянувшись, менеджеры актеров удивлённо вскинули брови. Ну, по идеи, в этом тогда и суть — продвигать второй сезон? Это могло быть отличной кампанией для релиза. Зал был полон. Журналисты расселись за столом, камеры с прямым эфиром были поставлены и готовы снимать с разных ракурсов. Ли Дон Ук и Ви Хаджун сидели за длинным столом вместе с режиссёром и продюсером на одной стороне, но всем было ясно, что главные мишени сегодня — именно они. Первые вопросы шли по стандартной колее: как продвигается работа над вторым сезоном, чего ждать зрителям, вернутся ли все актёры первого состава. Дон Ук отвечал ровно и профессионально, Хаджун вставлял короткие реплики, иногда вызывая смешки в зале — он сегодня был в ударе, и напряжение, копившееся с утра, выходило через шутки. — Скажите, а есть ли планы на новых персонажей? — спросила девушка из второго ряда. — Если всё разыграется, — Хаджун подался к микрофону с серьёзным лицом, — я лично хочу, чтобы ввели персонажа по имени Чон. И чтобы он стал лучшим другом Су Ёля. — И чем бы он занимался? — подыграл журналист. — Ну… — Хаджун сделал вид, что задумался. На самом деле, он впервые стал решать, стоит ли продолжать спойлерить или нет. — Он бы стал его совестью в физическом воплощении, а не как Кей, что был лишь в голове. Представьте себе уровень драмы! По залу прокатился смех. Дон Ук, сидящий рядом, покачал головой и едва заметно улыбнулся. — Вообще-то, — подал он голос, — я думаю, Су Ёлю нужен не друг, а психиатр, и даже не психолог из подвала. Но это уже совсем другая дорама. Смех стал громче. Напряжение, висевшее в воздухе с самого утра, понемногу рассеивалось. Они даже переглянулись с лёгким улыбками, что напоминало переглядки Су Ёля и Кея. И это сподвигло одну из журналисток перейти к главному и интересующему вопросу. — Говоря о ваших переглядках, — начала она, и по её тону оба мгновенно поняли: сейчас начнётся буря. — В сети уже вторые сутки распространяется видео, на котором, как утверждается, вырезанная сцена поцелуя между вашими персонажами. Как это повлияло на вас, ваших персонажей и сюжет? И самое главное, не станет ли слитый кадр основанием для отмены второго сезона? Улыбка сползла с лица Ха Джуна мгновенно. Он выпрямился на стуле и бросил короткий взгляд на Дон Ука. Тот сидел с абсолютно спокойным лицом, но пальцы, лежавшие на столе, чуть сжались в замок. Вопрос был поставлен очень отвратительно, подрывая и всю кампанию для релиза, и авторитет актеров одной фразой. — Я отвечу, — произнёс он ровно, и в помещении мгновенно стихли все шорохи. — Дамы и господа, ваш вопрос совершенно некорректен. Суть стоит не в «как повлияет сцена поцелуя на второй сезон?», а «была ли она вообще?» — Почему все вдруг начали верить твиттеру? — с эмоциональным возмущением влез в диалог Ви Хаджун, прерывая мужчину. — Сколько ежегодно создаётся дипфейков, и как же все по началу верят! А на деле что? Раздуваем скандал из-за «возможного» поцелуя в совершенно бессмысленной для сюжета сцене! — То есть, вы хотите сказать, что поцелуя и не было? — удивлённо спросила журналистка, и это удивление так резануло по сердцам всего каста, что Донук и Хаджун даже скривились. Ли Дон Ук выдержал паузу, чтобы голос не дрогнул. Заговорил он медленно и чётко, как человек, который больше не шутит, но внутри всё заклокотало от негодования. — Именно это я и хочу сказать. Никакой сцены поцелуя между Су Ёлем и Кеем не существовало. Ни в сценарии, ни в отснятом материале, ни в вырезанных дублях. Это дипфейк. И меня, честно говоря, поражает, с какой скоростью все готовы поверить в то, чего никогда не было. Хаджун рядом с ним кивнул с готовностью, прикусывая щеку изнутри. Он всё ещё кипел после своего эмоционального выпада, и сейчас всеми силами пытался не вставить ещё пару комментариев, доверившись деловой хватки старшего коллеги. — Позвольте мне добавить, — он снова подался к микрофону, но теперь его голос звучал спокойнее. Уже не возмущение, а холодная констатация факта. — Я не знаю, кто создал это видео и с какой целью. Может, это шутка, которая вышла из-под контроля. Может, чей-то совершенно неудачный, черный пиар, который я не одобряю. Может, просто кто-то решил похвастаться навыками монтажа или потешить своё эго в шипперстве персонажей. Но когда подобные вещи начинают влиять на реальные проекты — на второй сезон, на работу десятков людей, на ожидания зрителей — это перестаёт быть шуткой. Это становится проблемой. По залу прокатился шёпот. Журналистка, задавшая вопрос, что-то строчила в блокноте. Камеры продолжали снимать, ловя каждое движение и каждый взгляд. Особенно хорошо в кадре показали, насколько в этот момен глубоко посаженные глаза Ли Дон Ука были холодны и серьезны, будто он сам смог наблюдать, как дети, наигравшись спичками, встретились с пожаром, и теперь на пальцах показательно объяснял, что это нехорошо. — Я хочу, чтобы вы все понимали, — продюссер, вклинившись в этот диалог, взял слово, и в зале мгновенно стихло. — Мы здесь сегодня собрались ради второго сезона. Ради истории, которую полюбили зрители. Ради персонажей, которые стали частью нашей жизни. И мне очень жаль, что кто-то пытается превратить это в цирк. Но я, как режиссер, заявляю — такой сцены нет и никогда не было. Дон Ук кивнул, снова откидываясь на спинку стула и поправляя свой пиджак. Дальнейшее слово держали продюссер и режиссер, пока актеры тихо отходили от внезапного порыва отвращения и агрессии. Те рассказывали про суть идеи второго сезона, про сам концепт сериала и про то, как нелогичен был бы поцелуй в этом кадре. А сами Ви Хаджун и Ли Дон Ук молча думали об одном и том же, недоумевая — с каких пор странные приколы из твиттера так быстро распространяются по сети, что приходится давать опровергающие интервью? Мир явно сходил с ума, особенно та часть фанатов, что яро шипперила пару Суёля и Кея. — Второй сезон будет, — произнёс Дон Ук через секунд десять после того, как режиссёр договорил, и это прозвучало не как неоспоримый факт, хотя он таковым не являлся. Вся суть этого сборища как раз была из-за того, что релиз второго сезона висел на волоске. — И мы не позволим никаким фейкам на это повлиять. Зал снова зашумел, казалось, что невысказанные вопросы об этой теме так и бурлили в головах журналистов, подначивать развернуть эту тему пошире, но своей фразой актер поставил жирную точку на обсуждении. Камеры продолжали снимать, но операторы уже расслабились, поняв, что сенсации не будет. Никакого «скандального признания», никаких «разоблачений». Только два актёра, которые пришли защищать свой проект. Последующие вопросы были только о сюжете, о касте и нюансах на съёмках, хотя сами Ви Хаджун и Ли Дон Ук почти до самого конца сохраняли напряжение, ожидая подвоха. Но подвоха не было. Единственным отклонением от темы стали вопросы о собственных предпочтениях ролей, где Хаджун с упоением ответил, что был бы рад играть психопатов, и эта тема ему действительно по душе, в то время, как Вуки оборвал все загадочной фразой, что он не любит по два раза проходить те же тропы. И это было сказано так, что становилось понятно — ни Лиса, и психопата тот больше не сыграет, а в других проектах будет пробовать что-то новое. Хаджун откинулся на спинку стула и позволил себе выдохнуть. Он чувствовал, как адреналин медленно уходит, оставляя после себя пустоту и лёгкую дрожь в пальцах. Он покосился на Дон Ука — тот сидел всё с тем же спокойным лицом, но теперь, когда официальная часть была позади, в уголках его губ пряталась та самая усталая усмешка, которую Хаджун уже научился распознавать за многие месяцы совместной работы. — И последний вопрос, — ведущий указал на молодого парня в толстовке с принтом дорамы. — Господа актёры, что бы вы хотели сказать тем, кто всё ещё верит в подлинность этого видео? Хаджун хотел было открыть рот, но Дон Ук его опередил: — Я бы хотел сказать спасибо, — произнёс он, и зал замер в ожидании чего-то необычного. — Спасибо за то, что вы так любите наших персонажей, что хотите видеть их даже в тех сценах, которых не было. Это дорогого стоит. Но давайте оставим Су Ёля и Кея такими, какими их задумали создатели. Поверьте, во втором сезоне будет достаточно поводов для обсуждений, но явно не... Это. Будут реальные люди, реальные драмы, настоящая преданность и любовь во время раскрытие убийств. И я надеюсь, надобность в приувеличении психического отклонения Суёля, что он целуется со своей второй личностью, отпадёт. Хаджун молча кивнул, и это молчание было красноречивее любой реплики. Он поймал себя на мысли, что впервые за всё интервью ему не хочется шутить после такого мозгового штурма и разноса по фактам. Казалось, что они уже дошутились, и только сейчас все действительно начинали верить, что никакого поцелуя не было, нет и не будет. А эта вера стоила им нервов, и теперь её спугнуть не хотелось. Пресс-конференция закончилась. Журналисты начали сворачивать аппаратуру, операторы отключали камеры. Продюсер что-то обсуждал с режиссёром, менеджеры строчили в телефонах. А Ви Хаджун и Ли Дон Ук всё ещё сидели за столом, не спеша вставать. — Ну что, — Хаджун повернулся к старшему коллеге и впервые за вечер позволил себе улыбнуться, — кажется, нас всё-таки не поженили. — Не надейся, — Дон Ук поднялся, поправляя пиджак. — Судя по твоему костюму, ты был готов. — Я? — Хаджун возмущённо вскинул брови, но тут же осёкся, вспомнив, что они так-то не сговаривались. — Ладно, признаю. Но ты тоже хорош. Они переглянулись и почти синхронно усмехнулись. Впереди был второй сезон. А это значило, что шуток будет только больше. Самое главное, чтобы в подобное никто не стал верить, как это было сегодня.