Часть 9

Дэймон не спал третьи сутки. Он сидел в своём кабинете в особняке Сальваторе, перед ним стояла наполовину пустая бутылка виски, и он смотрел в одну точку на стене. На стене ничего не было — только обои в цветочек, которые Елена когда-то выбрала. Он ненавидел эти обои. Но не менял. Потому что их выбрала она. Теперь «она» была другой. Кэролайн рассказала ему всё. О странностях. О том, как Елена бросила его без слёз. О том, как она флиртует со Стефаном. Дэймон слушал и кивал. А внутри него что-то закипало. Елена-ЕГО Елена,которая клялась что любит его,любит без обмана,которая утверждала что ее чувства настоящие,что виной тому не их связь крови,не её послушание и желание сделать своего создателя счастливым. Теперь она вновь выбирает его брата. Он мог сидеть и ждать. Мог наблюдать. Мог позволить Кэролайн и Стефану играть в детективов. Но Дэймон Сальваторе не умел ждать. Он хотел знать правду. И он хотел знать её сейчас. Он поднялся, накинул кожаную куртку и вышел из комнаты. В коридоре он столкнулся со Стефаном. — Ты куда? — спросил Стефан. — Поговорить с ней, — ответил Дэймон. — Дэймон... — Не останавливай меня, Стефан. — Дэймон посмотрел брату прямо в глаза. — Я должен знать. Если это не она... если кто-то занял её тело... я должен это выяснить. И ты не сможешь меня остановить. Стефан молчал несколько секунд. Потом кивнул. — Будь осторожен, — сказал он. — Всегда, — бросил Дэймон через плечо и вышел. --- Он нашёл Елену в её комнате. Она сидела у окна, поджав под себя ноги, и читала книгу — ту самую, «Грозовой перевал», которую недавно обсуждала со Стефаном. На её лице было спокойное, почти безмятежное выражение. Дэймон вошёл без стука. Остановился на пороге, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на неё. Она подняла голову. В её глазах мелькнуло что-то — раздражение? Усталость? Не любовь. Точно не любовь. — Дэймон, — сказала она ровным голосом. — Что ты здесь делаешь? — Пришёл поговорить, — ответил он, засовывая руки в карманы. Выглядел он расслабленно, почти лениво — но внутри всё было сжато в тугой комок. — Мы не закончили наш разговор. — Какой разговор? — спросила Елена, закрывая книгу. — О нас, — сказал Дэймон, делая шаг в комнату. — О том, что было. О том, что ты просто встала и ушла. — Я уже всё сказала, — ответила Елена. — Мы не подходим друг другу. — Не подходим? — Дэймон усмехнулся — горько, почти больно. — Елена, мы прошли через ад. Буквально. Мы были друг для друга всем. И вдруг — «не подходим»? Он подошёл ближе. Остановился в двух шагах от неё. — Я не верю в это, — сказал он. — Я не верю, что ты перестала меня любить за одну ночь. Что-то случилось. Что-то, о чём ты мне не говоришь. Елена поднялась. Её лицо стало напряжённым — но не тем напряжением, которое бывает у человека, который пытается скрыть боль. А другим. Холодным. — Ничего не случилось, Дэймон, — сказала она. — Я просто поняла, что ошиблась. Ты не тот, кто мне нужен. — Кто же тебе нужен? — спросил он, и в его голосе прозвучала сталь. — Стефан? Елена не ответила. Но её молчание было громче слов. — Я видел, как ты смотришь на него, — продолжал Дэймон. — Как ты флиртуешь. Как ты пытаешься вернуть то, что было. — Он сделал ещё шаг. — Но ты забываешь одну деталь, Елена. Я знаю тебя. Я знаю, как ты выглядишь, когда ты счастлива. Как ты плачешь. Как ты злишься. Он наклонился ближе — так близко, что мог разглядеть каждую ресницу. — И я знаю, что ты меня любишь, — сказал он. — Ты всегда любила. И неважно, что ты говоришь сейчас. Я это знаю. Елена сжала кулаки. — Ты ничего не знаешь, Дэймон, — сказала она, и в её голосе впервые за этот разговор появилась эмоция. Злость. Настоящая, неподдельная злость. — Ты думаешь, что достаточно просто любить? Что это решает всё? — Это решает многое, — ответил он. — Нет, — отрезала Елена. — Не решает. Потому что есть вещи важнее любви. Есть выбор. И я сделала свой выбор. — Какой? — спросил Дэймон. — Выбрать прошлое вместо настоящего? Выбрать Стефана вместо меня? - Я совершила ошибку,Деймон,-сказала Елена.- Я никогда тебя не выбирала. — Тогда кого? Она посмотрела ему прямо в глаза. — Я не любила тебя, — сказала она. — Никогда. В моём сердце всегда был только Стефан. И всегда будет только он. Тишина. Дэймон замер. В комнате стало тихо — так тихо, что он слышал, как бьётся его собственное сердце. И как бьётся её. Спокойно. Ровно. Без той лихорадочной пульсации, которая всегда появлялась, когда Елена лгала. Она не лгала. Она говорила правду. Но это была не правда Елены. Дэймон понял это в ту же секунду. Елена любила его. Она говорила это сотни раз. Она доказывала это каждой клеткой своего тела. Она выбрала его — не Стефана, не прошлое, не безопасность. Его. Тёмного, сломанного, опасного Дэймона. И сейчас эта женщина — та, кто стоял перед ним и произносила эти слова — говорила так, будто читала чужую роль. Будто заучила текст, но не понимала его смысла. Дэймон вспомнил. Кэтрин. Она всегда хотела Стефана. Всегда. Через века, через смерти, через всё. Её любовь к Стефану была единственным, что не менялось в ней никогда. Это были её слова,она уже однажды их говорила. И теперь Кэтрин снова здесь. В теле Елены. Занимает её место. Играет её роль. Дэймон почувствовал, как внутри всё переворачивается. Гнев. Отвращение. И — странное, почти незнакомое — облегчение. Потому что Елена не бросала его. Елена всё ещё там, где-то внутри этого тела, запертая, спящая, ждущая. Но он не показал ничего. Его лицо осталось непроницаемым. Только в глазах мелькнула боль — настоящая, которую не нужно было играть. Он опустил голову, провёл рукой по лицу. — Ясно, — сказал он. Голос сел — он не играл. Он был разбит, но не так, как думала Кэтрин. — Ясно, Елена. Он повернулся и пошёл к двери. — Дэймон, — окликнула его «Елена». Он остановился, не оборачиваясь. — Я не хотела тебя ранить, — сказала она. Голос был мягким, почти ласковым — но он слышал за ним холодную усмешку. — У тебя не получилось, — ответил он. — Поздравляю. Он вышел и закрыл за собой дверь. В коридоре он прислонился к стене и закрыл глаза. Руки дрожали — от ярости, от желания вернуться и вытрясти из неё правду, от усилия, которое он приложил, чтобы сдержаться. — Дэймон? — раздался голос Стефана. Дэймон открыл глаза. Брат стоял в конце коридора, глядя на него с беспокойством. Он жестом показал приглашение выйти на улицу. — Это не она, — сказал Дэймон. Голос был хриплым, чужим. — Это Кэтрин. Стефан замер. — Ты уверен? — Она сказала, что никогда меня не любила, — ответил Дэймон. — Что в её сердце всегда был только ты. — Он усмехнулся — криво, болезненно. — Елена могла сказать многое. Но не это. Стефан молчал. — Что будем делать? — спросил он. Дэймон посмотрел на дверь комнаты Елены. — Для начала — не показывать, что мы поняли, — сказал он. — Пусть думает, что я ушёл с разбитым сердцем. Пусть продолжает играть свою роль. — А потом? — А потом мы придумаем, как вытащить Елену и засадить Кэтрин туда, откуда она пришла, — сказал Дэймон. — В этот раз — навсегда. Он отлепился от стены и пошёл к лестнице. — Дэймон, — окликнул его Стефан. — Что? — Ты как? Дэймон обернулся. В его глазах горел огонь — тот самый, который всегда зажигался, когда он вставал на тропу войны. — Я зол, — сказал он. — Я хочу убить её. Но я не могу — потому что она в теле Елены. Поэтому я буду ждать. И планировать. И когда придёт время — я заставлю её заплатить. Он ушёл. Стефан остался в коридоре, глядя на закрытую дверь комнаты Елены. «Кэтрин», — подумал он. — «Как ты снова это сделала?» Ответа не было. Только тишина. --- Через час Дэймон сидел в гостиной особняка Сальваторе с бутылкой виски. Рядом с ним — Кэролайн, которую он вызвал одним сообщением: «Приезжай. Узнал правду». — Это Кэтрин, — сказал он, глядя в пустоту. Кэролайн замерла. — Что? — Кэтрин Пирс. Она заняла тело Елены. — Дэймон сделал глоток прямо из горла. — Я не знаю, как. Но это она. — Откуда ты знаешь? — спросила Кэролайн. — Она сказала, что никогда меня не любила, — ответил Дэймон. — Что всегда хотела только Стефана. Кэролайн закрыла глаза. — Это могла сказать только Кэтрин, — прошептала она. — Именно. — Что мы будем делать? Дэймон повернулся к ней. В его глазах не было отчаяния — была холодная, расчётливая ярость. — Для начала — ничего, — сказал он. — Мы будем делать вид, что ничего не знаем. Пусть Кэтрин думает, что провела нас. Пусть чувствует себя в безопасности. — А потом? — А потом мы найдём способ вытащить её из тела Елены. — Он сжал бутылку так, что стекло треснуло. — И когда Елена будет в безопасности — я убью Кэтрин. В этот раз — окончательно. Кэролайн посмотрела на него. — Я с тобой, — сказала она. — Что бы ни случилось. Дэймон кивнул. — Знаю, — сказал он. — Ты всегда была надёжнее, чем они думают. Они сидели в тишине, и где-то в городе, «Елена» улыбалась и играла роль милой девушки, думая, что её секрет в безопасности. Но она ошибалась.