Подготовка к вылазке

Карл, рассказывая отцу о случившемся, старался говорить спокойно, без излишнего пафоса, но в его глазах горел огонь нового уважения. — Антон спас мне жизнь, пап, — закончил он, глядя на Рика. — Но без этой маски он мог бы погибнуть. И я с ним. Эта сила... она пугает, но он не злоупотребляет ею. Он защитил меня. Рик слушал сына, обдумывая каждое слово. Он видел, как Антон изменился с момента их встречи. Мальчик всё ещё был напуган, но в нём появилась решимость, которой не было прежде. — Я вижу, — кивнул мужчина . — И я благодарен ему. Но эта маска... она делает его непредсказуемым. Он не может полагаться только на неё. Ты говоришь, что без маски и очков он почти слеп? — Да, — подтвердил Карл. — Он очень плохо видит без них. Это его слабое место. Если ему придётся снять маску и он потеряет очки... Рик задумался. Это была серьёзная проблема. Антон не мог позволить себе быть уязвимым. — Хорошо, — решительно сказал Рик. — Нужно что-то с этим сделать. Юджин! Юджин, услышав своё имя, тут же подбежал, внимательно слушая. — Да, Рик? — Ты у нас мастер на все руки. Можешь ли ты сделать что-нибудь с глазами Антона? Ну, знаешь, чтобы он лучше видел без очков? Может, линзы какие-нибудь? Юджин замер, его глаза забегали. — Линзы? Это... это возможно, Рик! Если у нас найдутся нужные материалы... Смола, подходящая по составу, может быть, какие-то специальные полимеры... Я видел подобные конструкции в старых лабораториях. Возможно, мы сможем сделать ему что-то вроде... контактных линз. Это может решить проблему, Рик. Это намного удобнее, чем очки. — Отлично, — Рик кивнул. — Найди то, что нужно. Займись этим. Это приоритет. Тем временем, в другом конце школы, Минерва нашла Рому. Она схватила его за плечо, её лицо было суровым. — Ты идиот! — почти прошипела она, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Ты чуть не погиб! Ты хоть представляешь, что было бы, если бы они тебя схватили? Я бы тебя больше не увидела! Пятифанов, который только что снял с себя обмороженные ветки, стоял, не зная, куда деть глаза. Он был готов к «разносу», но не к этому. — Я... я хотел тебя впечатлить, — тихо пробормотал он. — Я хотел показать, что тоже могу быть полезным. Что я не просто... — Полезным?! — Минерва не отпускала его. — Ты чуть не стал одной из тех тварей! Ты думаешь, это впечатляет? — В её глазах блестели слёзы. — Мне плевать, насколько ты метко стреляешь или как быстро носишься с ножом. Мне важно, чтобы ты был жив! Понимаешь? Просто жив! И прежде чем Рома успел что-либо сказать, Минерва крепко обняла его, уткнувшись лицом в его плечо. Рома замер, ошарашенный. Его сердце забилось чаще, и он чувствовал, как щеки заливает жар. Он никогда не думал, что может почувствовать такое от девушки, тем более от такой, как Минерва. Мимо проходил Абрахам, неся очередную партию дров. Он остановился, заметив необычную картину. Увидев, как Рома стоит, не зная, что делать, и как Минерва обнимает его, он лишь усмехнулся про себя, покачал головой и продолжил свой путь, не желая нарушать их момент. В каморке, ставшей временной оружейной, пахло машинным маслом и порохом. Антон под присмотром Карла осторожно протирал затвор старого «Беретты». Работа требовала концентрации, и это помогало Антону не думать о лесе и о том, что случилось с родителями. — Главное, чтобы песка не было, — негромко наставлял Карл. — Если заклинит в бою, второго шанса «сосулька» тебе не даст. Тишину разорвал грохот двери. В комнату влетел запыхавшийся Рома, его лицо было белее снега. — Тоха! Карл! Оля пропала! — выкрикнул он, хватаясь за сердце. — Я зашел в комнату, а там пусто! Одеяла откинуты, её нигде нет! У Петрова всё похолодело внутри. В голове тут же всплыли образы Хозяина Леса и Черного дерева. Он сорвался с места, едва не опрокинув стол. Карл подхватил пистолет и бросился следом. — Проверь туалеты! — крикнул Карл. — Рома, дуй в подвал! Троица неслась по коридорам школы, пугая редких прохожих. Антон чувствовал, как внутри него начинает закипать та самая «заячья» паника. Они вылетели в крыло, где обустроили детскую зону, и Антон с разбегу распахнул дверь комнаты отдыха. Внутри стояла идиллическая картина: горела керосиновая лампа, Мэгги и Бет тихо переговаривались, сидя на диване, а Оля... Оля сидела на ковре и очень серьезно показывала маленькой Джудит, как складывать бумажного журавлика. — Оля! — Антон едва не рухнул на колени от облегчения. Девочка подняла голову и удивленно захлопала глазами. — Тоша? Ты чего такой красный? Мэгги сказала, что мне нужно помочь с Джудит, пока вы заняты «мужскими делами». Мэгги строго посмотрела на влетевших парней. — Рома, я же сказала тебе, когда ты пробегал мимо кухни, что Оля со мной. Ты вообще меня слушаешь? Рома, тяжело дыша, оперся о косяк. — Я... я думал, вы про Алису говорили... Черт, Тоха, извини. У меня у самого чуть инфаркт не случился. Карл спрятал пистолет за пояс и выдохнул. — Ладно. Живая. Это главное. Рома, в следующий раз сначала проверь глаза, а потом ори. Пока парни приходили в себя, в бывшем кабинете директора Рик Граймс разложил на столе карту поселка. Рядом стоял Юджин, указывая на здание с красным крестом — старую районную больницу. — Ситуация такова, — Рик обвел взглядом собравшихся: Гленна, Абрахама и Минерву. — Нам нужны медикаменты. Запасы Хершела тают, а после вчерашнего обморожения у половины группы начались осложнения. Плюс, Юджину нужны специфические полимеры и оптика для... ну, вы знаете, для глаз Антона. Больница — идеальное место. — Там будет жарко, — Абрахам поправил кепку. — Больницы — это всегда «праздник» ходячих. В замкнутом пространстве их концентрация зашкаливает. — Я пойду первым, — вызвался Гленн. — Разведаю входы. В этот момент в дверях появился Рома. Он слышал разговор и выглядел решительно. — Возьмите меня. Я знаю эту больницу. Мама там работала, я все входы и выходы в детстве излазил. Дэрил, стоявший в углу, прищурился. — В прошлый раз ты чуть не стал кормом для ворон, парень. — В этот раз я буду осторожнее, — твердо ответил Рома. — Я умею стрелять, вы сами видели. И я хочу быть полезным не только на словах. Рик посмотрел на Абрахама, тот коротко кивнул. — Ладно, — согласился Рик. — Но слушаться Гленна и Абрахама беспрекословно. Шаг вправо, шаг влево — и ты больше не выходишь за забор. Понял? — Понял, — Рома сжал кулаки. Минерва подошла к нему и проверила, как сидит его нож. — Будешь рядом со мной, — шепнула она. — Не вздумай опять строить из себя героя. Через час группа из четырех человек (Гленн, Абрахам, Минерва и Рома) покинула территорию школы, исчезая в серой дымке зимнего утра. Они направлялись к больнице — бетонному монолиту, который хранил в своих стенах не только лекарства, но и сотни замерзших, голодных теней прошлого.