Ужин

В столовой школе было непривычно уютно. На столах дымилась каша из запасов и остатки тушенки, которую Гленн и Абрахам принесли из больницы. Все сидели вместе: Рик обсуждал что-то с Дэрилом, Мэгги подкладывала добавки Оле, а Юджин в углу объяснял Розите важность калорийного баланса. Рома сидел напротив Карла, стараясь ни на кого не смотреть и сосредоточенно работая ложкой. Он всё ещё прокручивал в голове тот момент в спортзале — теплоту рук Минервы и то, как близко было её лицо. Минерва сидела чуть поодаль, рядом с отцом. Она выглядела спокойной, но Рома заметил, что она слишком усердно изучает содержимое своей миски. Карл, который весь вечер хранил подозрительное молчание, наконец поймал взгляд Ромы. Как только их глаза встретились, младший Граймс медленно и очень многозначительно подмигнул, приподняв одну бровь. Рома, как раз в этот момент набравший полную ложку каши, поперхнулся. Он издал странный хрипящий звук, покраснел как помидор и начал неистово кашлять, прикрывая рот рукой. — Эй, парень, ты полегче, — Абрахам с силой хлопнул Рому по спине так, что тот едва не ткнулся носом в стол. — Еда никуда не убежит, она уже мертвая! — Всё... кхе-кхе... нормально, — просипел Рома, слезящимися глазами глядя на Карла. Тот, ничуть не смутившись, снова подмигнул, на этот раз еще более явно, и кивнул в сторону Минервы. — Рома, ты в порядке? — спросила Мэгги с беспокойством. — Может, воды? — Нет-нет, просто... не в то горло пошло, — пробормотал Рома, чувствуя, как уши буквально пылают. Дэрил, сидевший рядом с Минервой, перестал жевать. Его острый взгляд переместился с кашляющего Ромы на подозрительно весёлого Карла, а затем на свою дочь. Минерва в этот момент резко впилась зубами в сухарь, демонстративно игнорируя происходящее, но кончики её ушей тоже подозрительно порозовели. — Карл, — негромко произнес Дэрил, прищурившись. — У тебя что-то с глазом? Тик какой-то? Карл мгновенно принял самый невинный вид на свете. — Да нет, Дэрил, просто... пыль попала. В спортзале сегодня было очень пыльно, правда, Рома? Рома снова закашлялся, на этот раз уже просто от безысходности. Рик, сидевший рядом, тихо усмехнулся в бороду, кажется, догадавшись, в чем дело, но решил не вмешиваться. — В следующий раз будьте осторожнее с «пылью», — проворчал Дэрил, снова возвращаясь к своей порции, но продолжая бросать на Рому тяжелые взгляды. Антон, сидевший рядом с Ромой, шепотом спросил: — Что там в спортзале было? Ты нашел что-то интересное? — Ничего, Антон, — отрезал Рома, отчаянно ковыряя кашу. — Просто тренировка. Очень... изматывающая тренировка. Пятифанов, наконец продышавшись после хлопка Абрахама, вытер слезы и хитро прищурился. Если Карл решил играть в эту игру, то у Ромы был туз в рукаве. — Слушай, Карл, — громко сказал Рома, так что за столом наступила тишина. — Раз уж мы заговорили о «пыльных» залах и о том, кто за кем присматривает... А что это ты сегодня так усердно помогал Бет с Джудит? Я видел, как ты смотрел, когда она пела колыбельную. Прямо глаз не сводил. Это тоже «пыль» в глаза попала, или ты просто решил стать примерным нянем? За столом на секунду повисла пауза. Карл, который только что торжествовал, мгновенно сменил амплуа: его лицо приобрело цвет спелого граната. Бет, сидевшая рядом с Мэгги, вздрогнула и уткнулась в свою кружку, но все увидели, как покраснели её шея и щеки. — Я... я просто помогал! — выдавил Карл, теряя всю свою уверенность. — Джудит тяжелая, а Бет... она... ну, она хорошо поет! — О-о-о, «хорошо поет», — подхватил Абрахам, едва сдерживая громовой хохот. — Слышали, Гленн? Кажется, у нас в школе завелся романтик в шляпе! Мэгги и Гленн переглянулись и заулыбались, а Рик не выдержал и коротко рассмеялся, качая форменной головой. Даже суровый Дэрил хмыкнул, переводя взгляд с Карла на смущенную Бет. На мгновение школа перестала быть крепостью в аду и превратилась в обычное место, где подростки подкалывают друг друга из-за симпатий. Холл наполнился искренним, живым смехом. Но радость была недолгой. Кх-кх... Пш-ш-ш-ш... Резкий, режущий уши звук статики ворвался в атмосферу веселья. Все замерли. Звук шел сверху — из старого, покрытого слоем пыли и ржавчины громкоговорителя под потолком, который все считали мертвым уже много лет. — Ха... ха... ха... Этот смех не был человеческим. Он звучал так, будто сталкивались ледяные глыбы, будто ветер выл в пустой пещере. Смех Хозяина Леса. — Как... трогательно... — голос, продирающий до костей, заполнил помещение. — Маленькие зверушки играют в любовь в своей клетке... Рик мгновенно вскочил, выхватывая револьвер и целясь в динамик. Дэрил уже держал арбалет наготове. — Смейтесь... — продолжал голос, становясь всё тише, но четче. — Радость делает мясо... нежнее. Наслаждайтесь своим последним ужином. Скоро... деревья... заговорят с вами... по-другому. Динамик издал последний хрип и окончательно замолк. В холле воцарилась ледяная тишина. Веселье испарилось, оставив после себя лишь горький привкус страха. — Он нас слышит, — прошептал Антон, сжимая кулаки. — Он всё время нас слышит. Юджин, бледный как полотно, подошел к стене, глядя на провода. — К этой системе нет питания, Рик. Совсем. Это... это физически невозможно. Если только он не использует грибковую сеть в качестве проводника для передачи звуковых колебаний... — Плевать, как он это делает! — отрезал Рик, опуская пистолет, но не расслабляясь. — Это значит, что секретов больше нет. Карл, Рома — на посты. Остальные — проверяем все входы. Если он решил «заговорить» по-другому, мы должны быть готовы ответить. В школе воцарилась атмосфера «тихой осады». Пока Рик и Дэрил проверяли засовы, в разных уголках здания разворачивались события, которые определяли, выстоит ли группа против давления Хозяина Леса. Юджин, окружив себя грудой старых радиоприемников, запчастями от школьных усилителей и проводами, лихорадочно паял какое-то устройство. Его лоб был покрыт испариной. — Если моя гипотеза верна, — бормотал он, прикусывая язык, — и этот лесной демиург использует низкочастотные вибрации грибницы как средство трансляции, то нам необходим акустический барьер. Я создам генератор «белого шума». Это будет хаос в эфире. Он не сможет «вещать», если мы заполним его каналы статикой. *** А в это время у бокового выхода Алиса, стараясь не скрипеть снегом, поправляла свою маску лисы. Смех Хозяина всё ещё звенел в её ушах, как зов крови. Она чувствовала, что должна пойти туда, в темноту, и закончить это сама, чтобы лес перестал мучить её новую «стаю». Она уже открыла тяжелую дверь, когда за спиной раздался сдавленный всхлип. — Не уходи... Пожалуйста. Алиса замерла. Она не оборачивалась, её голос был сухим и резким: — Я часть этого леса, Антон. Я знаю его тропы. Если я его не остановлю, он заберет всех вас. Уходи в комнату, зайчик. Но вместо того чтобы уйти, Антон бросился вперед. Он упал на колени прямо в холодный снег у порога и обхватил её ноги, уткнувшись лицом в её куртку. — Нет! Я не отпущу! — его голос дрожал от неконтролируемых рыданий. — Сначала мама... потом папа... Я не потеряю еще и тебя! Ты мне дорога, слышишь? Как Оля! Ты — моя семья! Если ты уйдешь, я пойду за тобой, и мы оба погибнем! Алиса застыла. Её рука, сжимавшая рукоять ножа, дрогнула. Она чувствовала, как тепло его слез пропитывает ткань её штанов. Никто и никогда не просил её остаться так отчаянно. В этом мире, где все только и делали, что умирали или уходили, этот маленький «зайчик» готов был унижаться и молить, лишь бы не остаться без неё. Её «ледяная» броня дала трещину. Она медленно положила руку на голову Антона, перебирая его волосы. — Дурак ты... — прошептала она, и в её голосе впервые не было сарказма. — Ладно. Вставай. Замерзнешь совсем. Я никуда не иду. Она помогла ему подняться, и они, обнявшись, вернулись в тепло школьного коридора, оставив тьму леса за закрытой дверью. *** Тем временем в другом крыле школы Бет сидела на кровати, обхватив плечи руками. Мэгги подошла к ней с кружкой горячего отвара. — Бет, ты сама не своя после того случая с динамиком. Поговори со мной. Бет подняла на сестру глаза, и Мэгги ужаснулась: в них был затаенный, почти безумный страх. — Мэгги... он не замолчал, — прошептала Бет. — Когда в коридорах становится тихо... я слышу его. Он не кричит. Он шепчет прямо мне в голову. Он называет меня «маленькой певчей птичкой». Он говорит, что мои песни скоро станут плачем, и что лес уже приготовил для меня клетку. Мэгги, я боюсь закрывать глаза. В тишине он везде. Мэгги крепко прижала сестру к себе, чувствуя, как та дрожит. — Это просто шок, Бет. Мы найдем способ это прекратить. Юджин что-то мастерит, он поможет. Но в глубине души Мэгги тоже стало холодно. Она поняла, что Хозяин Леса начал психологическую атаку, выбирая самых чувствительных членов группы.