Солнечный удар и дурные воспоминания

      Первая Гошина ночь в этом доме прошла довольно спокойно. Кажется, он даже выспался. Полусонный, надевая на ходу брюки, подросток подошел к окну, большую часть вида из которого закрывало сраное вишнёвое дерево. Обнаружив, что вид представлял из себя просто дом Хованских, Гоша и вовсе предпочёл отойти от окна на приличное расстояние. Не то чтобы у него были связаны какие-то нехорошие воспоминания с этой семьёй, в которой ему довелось побывать и с которой он жил всего полтора месяца. Воспоминаний об этой семье, как таковых, вообще не было. Вместо них был какой-то необъяснимый ужас, который охватывал подростка каждый раз, когда он думал о них.       В кухне Гошу уже ждали его новоиспечённые родители и ячница, пожаренная с колбасой. — Доброе утро, — сказал ему Док. — Ага, — одновременно сказали подросток и его новоиспечённая мать. Но ведь кухня — неподходящее место для ссоры. Здесь обычно едят. Именно поэтому они забили (или, по крайней мере, притворились, что им всё равно) друг на друга и стали завтракать.       Чуть позже Гоша вышел на улицу, во двор. Сел на скамейку, закрыл глаза и стал слушать музыку в наушниках. Открыв глаза, подросток обнаружил, что над ним навис его полноватый рыжий ровестник с брекетами. Он смотрел на Гошу своими злыми серо-зелёными глазами. — Какая неожиданная и крайне неприятная встреча, — невнятно, но язвительно проговорил Юра, уворачиваясь от удара. — Брысь, сын алкаша! — Который вернул тебя в детдом, — не без злорадства добавил Хованский-младший, — Ведь ты ж...       Гоша ударил рыжего в челюсть и, видимо, повредил ему брекеты. — Тебя ведь Док с женой усыновили, да-а? Так они от тебя завтра же и откажутся! — ещё невнятнее, злобно сказал Юра, покидая участок.       Гоша резко окунулся в воспоминания...       У него есть дом, любящие родители, заботливые бабушка с дедушкой. Он в третьем классе, учится вполне приемлемо, а ещё у него сегодня день рождения. Абсолютно ничто не предвещает беды.       Мать поправляет его галстук, вручает ему торт и кучу маленьких соков — угостить одноклассников. — Сынок, с днём рождения, — говорит ему на прощание отец. — После школы чтоб не задерживался — вслед ему кричит мать.       Он предпочёл притвориться, что не слышит её. Материнская строгость в альянсе с её гиперопекой несколько нагнетали его.       Полдень. Уроки закончились и Гоша мог с чистой душой бежать домой, где его уже ждали подарки, поздравления, семья. Но вместо этого он решил покачаться на качельках в одном из дворов.       Вдоволь накачавшись, мальчик посмотрел на часы. Два часа пролетели для него совсем незаметно. "Надо скорее бежать домой!" — думал он на бегу.       Уже через пять минут он был возле двери в свою квартиру, которая была слегка приоткрыта. Но то, что ожидало его внутри, вызвало просто душераздирающий крик.       У порога Гошу встретила его мать. Вернее, её остывший труп с ножевым ранением в сердце. Точно такие же трупы его отца, бабушки и дедушки Гоша нашёл в своей комнате. Также он там обнаружил огромное количество грязных следов и перевернутый стол без угощений. Да вся квартира была в диком беспорядке: все шкафы, ящики были вскрыты, все вещи были расбросаны, всё ценное было вынесено, даже еды на кухне не было... — Гоша, Гоша...       Гоша вернулся в реальность. Он лежал на диване в гостиной, над ним стоял не на шутку испуганный Док. Жена последнего водила под носом подростка ваткой с нашатырным спиртом. — А... Что случилось? — с большим усилием спросил подросток, схватившись за голову, — И почему у меня голова... раскалывается? — Ты схватил солнечный удар, сидя на скамейке, — пояснила женщина, убрав ватку, — Док, тебе лучше поспешить на работу, Хованский ведь не любит, когда опаздывают, — повернулась она к своему супругу, — О мальчишке я сама позабочусь.       Весь день Гоша то спал, то лежал без сознания, то просто лежал и скучно смотрел в потолок, ведь его новоиспечённая мать не разрешала ему вставать, что ему было совсем не по нраву. — Что я Доку скажу, если тебе хуже станет? — спросила она, когда заметила, что подросток попытался встать. От такой попытки у него снова закружилась голова. — А какая вам с Доком вообще разница? — прошипел он. — Ты теперь, вообще-то, часть нашей семьи!       Гоша всё же нашёл в себе силы встать и пойти, пошатываясь, к выходу из гостиной. — Куда это ты собрался? — строго спросила жена Дока у Гоши. — В свою комнату, — сухо ответил подросток, удаляясь.       Вечер. Хованский-старший шёл домой в удивительно хорошем настроении, потому что его любимое пиво сегодня было по очень низкой цене. — А вот и я, — сказал он ещё вполне трезвым голосом, открывая дверь в дом.       К нему тотчас подошла его жена и не без издёвки сообщила: — Юрий, твоему сыну есть что рассказать.       Мужчина нахмурился и хлебнул пару глотков из бутылки. Он прекрасно знал, что если его жена так говорит, значит, соответственно, ничего хорошего сегодня он не услышит. — Где он? — спросил Хованский-старший. — Да в своей комнате закрылся, — равнодушно ответила женщина, удаляясь, — Борщ на плите. — Ладно, потом поем.       Юрий вышиб ногой дверь в комнату Юрия-младшего. — Ну-ка говори, что на этот раз, — беспардонно спросил отец у сына.       Ответил Хованский-младший максимально невнятно. Хованский-старший махнул на него рукой и пошёл к своей жене. На его сердитый немой вопрос женщина отметила: — Наши соседи усыновили Георгия. Ну, того самого, — пояснила она немного тише. —А-а, ну это я уже знаю.       Юлия Юрьевна продолжила, смеясь: — И сегодня он нашего Юру в челюсть ударил, брекеты сбил. А он ему даже сдачи не дал!       Хованский-старший отреагировал кучей неприличных слов. Вкратце, его такой поворот событий не устраивал и сыном он был совершенно недоволен.       Хованский-младший тем временем лежал на своей кровати, уткнувшись носом в подушку, слушал, как его родители обсуждают его и тихо ненавидел Гошу.