Часть 1

Фальшивая улыбочка под ноготочки Гострайтеры, виниры, ты лишь оболочка Антон всегда был особенным человеком. Не то чтобы он был так уж уникален, чтобы с первого взгляда понимать, как повезло встретить на своём жизненном пути именно его, но каждому, кто общается с ним, в какой- то момент приходит это понимание. Понимание абсолютной вседозволенности. Юмор, отсутствие комплексов и тормозов, умение не усложнять а упрощать — людей вокруг себя он расслаблял и вдохновлял, срывал с них все рамки и наслаждался содеяным как дьявол, испортивший невинную душу, или как психолог, чей пациент принял, наконец, себя. Рядом с ним можно было почувствовать то почти мифическое в наши дни понимание и поддержку, о которой мечтает каждый человек на свете. Жене не повезло стать тем, на ком система сломалась. Не то чтобы он возненавидел Антона с первого взгляда, но и всего того, что описал бы обычный человек после знакомства с ним, Женя не испытывал. В нише летсплея конкурентов было много — это было популярное направление, но только Антон, запрыгивая в нее с ноги из другого жанра, оказался по просматриваемости почти наравне с Женей. Вроде обычный парень, тощий, на голове не волосы а искуственный мех с мягкой игрушки-медвежонка, глаза как у грустной дворовой псины, улыбка на одну сторону кривая, немного харизмы, много балаболит. Но конкуренция… Конкурировать с этим чудом вообще сложно. В своей нише он шикарен, Женя согласен, но нафига он полез в игровой формат, где и без него между собой тесно не ладят множество блогеров? Женя даже попробовал перейти из любимого жанра летсплеев в нечто подобное основной массе видео на канале Антона — подсмотренные у ИванГая челленджи и тренды, пранки, какая-то странная херня из разряда «а взаимодействовать с аудиторией можно еще и вот так», но вышло так себе. И в процессе было не интересно, и по просмотрам едва ли в минус не ушло, хотя этот формат у большинства блогеров наоборот набирал много. И нахера? Нахера из своего классного жанра где он крут итак переходить в чужой, снимать посредственно но все равно составлять конкуренцию? Женя этого не понимает, но как к коллеге к Келу у него формируется некая антипатия. Она не проходит ни через месяц, когда странный парень Антон Кел отказывается от летсплеев как от формата, ни через два, когда он пишет Жене с предложением коллаборации. Она не пропадает и после звонка, в котором они обсуждают нюансы, все еще ни на что не согласившись — у Тохи с этим все просто, он как будто слишком самоуверен чтобы предполагать, что ему откажут. Женя не любит слишком самоуверенных людей, они постоянно ставят других перед выбором «плюнуть на себя и согласиться» или «отказаться, но будто бы плюнуть в лицо человеку с самыми чистыми намерениями». Свои границы дозволенного с такими нужно держать как оборону осадного Ленинграда, свою зону комфорта на замке без ключа, свои секреты — в запароленном сейфе. А у Жени это редко получается. Особенно удивительно что в итоге, после все же снятой коллабы, он видит в недавнем конкуренте что-то иное. Приятное, доброе и вечное. Будто когда они в одном видео личность Тохи Кела меняется на сто восемьдесят градусов в сторону заботы о ментальном здоровье ближнего своего, будто «контент для детей» это не маска, а стиль жизни. Еще страннее то, что эта не маска после ролика так и не пропала. Следующие года их неожиданно начавшейся дружбы, в которую Женя все никак не мог поверить, доброжелательное отношение только усилялось. Доверие, при этом, сначала не появлялось — с Антохой можно было здорово пошутить но любое взаимодействие с ним было почти вымученным, любой разговор выверенным, Женя даже не знал, что можно сказать, а что в итоге будет использовано против него, хотя причин так думать приятель не давал. Хороший, добрый парень, но сила первого впечатления не давала покоя. До какого -то момента. Сначала он даже не осознавал, насколько сильно некий блогер Милс въелся под кожу и завел где-то в его голове знакомства — совместные ролики, игры, разговоры, вечные созвоны, Женя просто в один момент проснулся с будничной мыслью «немного поиграем с Антоном, запишем с ним видос, потом в магазин за продуктами, поиграть с друзьями в манчкина, поцеловать Вику, списаться с Антоном перед сном, обсудить с Антоном идею, посоветовать Антону мод, попросить у Антона ту картинку с мемным котом, узнать у Антона когда снимаем ту самую старую идею, до которой никак не доходили руки, Антон, Антон, Антон…» Больше шестидесяти процентов его дня занимал один Антон — работа, развлечения, общение, создавалось ощущение что они просто волею случая разделённые сиамские близнецы. Женя не обладал паранойей в плане друзей, не являлся человеком с избегающим типом привязанности и даже перестал, в какой-то момент, думать о том, что говорит. Они же друзья, у них все хорошо? Тем тяжелее было признать что нет. Не друзья и не хорошо. В какой-то момент они решили отдохнуть от совместных видео, после Антон перестал выходить на связь. Женя написал пару соо, попробовал позвонить — ноль реакции. И вот тут раскрылась вся проблема — четыре часа тянулись как две жизни в Аду. Четыре часа минута за минутой вытягивали из него нервы прядильными спицами и вязали сеть переживаний, паранойи, завязывали узелки худших из всех нелепых сценариев на идеальном полотне его счастливой блогерской жизни. Все валилось из рук, монтаж не шел, есть не хотелось с утра, вода в фильтре закончилась но сил поменять не было. Скролинг ленты, тупые картинки которые «когда-нибудь надо вставить в видео, я сохраняю их именно для этого а не чтобы себя занять», поминутные сообщения от Лизы об учебе и скучнейшей лекции по философии когда в философском масштабе Женя впервые за свою жизнь столкнулся с диллемой. Четыре часа — это немного. Четыре часа это разрядился телефон, это ушёл гулять с друзьями, это решил немного подремать днем. Четыре часа это не повод для реакции наркомана, чей поставщик дозы исчез из зоны видимости с деньгами, это даже не повод для беспокойства. Но в эти четыре часа посреди дня Женя ничего не мог сделать. Он попробовал записать видео в соло, пробовал взяться, все-таки, приготовить поздний завтрак, пробовал хотя бы думать о работе, а не о трех непрочитанных и Антоне — не выходило. Это вышло за рамки дружеской привязанности — отстраненно понял Женя. — Но и влюбленностью это не назвать. Скорее ломкой по шуткам за двести и… Принятию. Безусловному принятию, исчезнувшему страху осуждения, смелости и отсутствию контроля над словами в разговоре. Подсесть на иглу из общения было в новинку. Вообще подсесть на что-то было в новинку — до этого вредных привычек за Женей не водилось, а вот теперь появилась одна, с очаровательными щечками, кривой улыбкой и кучерявой овечьей челкой. Это был две тысячи восемнадцатый год, но Женя помнит до последнего пикселя загоревшиеся две галочки, отметку «●●●печатает» и сообщение: Ссорян что не отвечал, я что-то заигрался! Сегодня майн снимаем? Женя помнит как распался на шерстинки пушистый свитер его паранойи, как захотелось засмеяться истерически, как тут же стало необходимо ответить немедленно, в ту же секунду, и погнать Антона в скайп, снимать-снимать-снимать. И это было в той же мере прекрасно, сколь и отвратительно. Поймать себя на мысли что без парня на два года младше из соседней страны он дышать не может, а тот всего лишь заигрался и потому не отвечал — звучит как сюжет мелодрамы, в которой его ждёт грустная второплановая роль на конце любовного треугольника, или нечто столь же нелепое, сколь и жизненно-трагичное. С тех пор жизнь окрасилась в другой цвет, стала ярче и напряженнее одновременно, жизнь стала окрашена в юмор на грани фола, теперь осознанное желание забрать все его внимание и насладиться как дозой счастья, и в то же время пониманием нездоровости, нелогичности, неправильности и неправедности происходящего. Жизнь окрасилась борьбой с самим собой. А потом у Антона появилась девушка. Я потрачу на любовь, Но не твою Я потрачу этот час Но не на нас Я потрачу все что есть На себя — эго- флекс *** Антон старался никогда не делать поспешных выводов, но тугодумом его назвать было нельзя. Антон точно знал что притягивает разного рода придурков, которые в его компании начинают ценить свою придурковатость как самую лучшую черту характера, и хоть в детстве он не придавал значения тому, что раскрывается придурковатость именно рядом с ним, в итоге заметил закономерность. Все, с кем он общался, мгновенно к нему прикипали, и тут Антону повезло: закадрить получилось Женю. Целого Женю, который будто бы не умел отдыхать! Целого Женю, который очаровательно коверкал слова, знал все мемы, а в компьютерных играх являлся богом. Целого Женю который умел проигрывать, и умел монтировать, умел интересно обсуждать любую тему и снимать так интересно даже в соло, что хотелось питаться его видео с психоделическими превьюшками. Целого Женю, который за любой движ, даже за голодовку, если только хоть тоном голоса попробовать намекнуть что не получится, на слабо взять. Целого Женю, который был идеальным коллегой, приятным собеседником и хорошим другом. Антон не до конца осознавал, что такого он делает чтобы привязывать к себе таких разных людей, но ему это нравилось. Дружелюбие и кринжовые шутки творили чудеса и знакомые с друзьями любили эти чудеса, а Антон любил их любовь. До Жени. С Женей дружба как-то сама доросла до такой величины, что перевалила за пере, шутки про ориентацию и то, что ниже пояса, как-то быстро стали милой привычкой в общении, хотя с прочими Антон такого не любил. Из лексикона Жени мат плавно перетек на язык Антона, хоть он и отучивался специально для ютуба. Женя не собирал его внимание по крохам, а привлекал его к себе, Женя переходил рамки и сходил с ума понемногу, но это было прикольно. Женя был прикольным. Они пересмеяли все эдиты и фанфики по шипу «жетон», подразнили фанатов своими, размалевали друг другу лица косметикой подруги — что после этого можно было думать? Что они уж точно не пара и никогда ею не станут, сами же с этого кринжевали. Просто лучшие друзья навсегда. — Але, Жень, го снимем чего-нибудь в лайки? Там еще тренд новый появился… — Без меня, не особенно хочется сейчас. Женя был единственным, кто мог сказать ему «нет». Антон был наркотиком в человеческом теле, Женя был единственным в мире бывшим наркоманом. Наверное, даже не наркоманом — просто человеком, который попробовал, сказал «классно» и спокойно пошёл себе дальше по своим делам. И это было в какой-то степени оскорбительно — к нему привязались, но недостаточно. Его любили, но не до снесенной крыши. От него кайфовали, с ним расслаблялись, но не сильнее, чем от простой жизни, без него. Если так подумать, Женя никогда не был замкнутым стесняшкой. Психоделические превьюшки, обращение к подписчикам на ты, кринжовый юмор, безграничная свобода в роликах, Женя сам по себе был раскрепощен донельзя, Антон ему просто не был нужен. В каком-то смысле именно с человеком, от которого ты психологически независим, получаются самые крепкие отношения и это правда так — с Женей вот получилась самая крепкая на свете дружба. Романтику же Антон с ним и не искал — это было бы странно в той же мере, в коей искать отношений с родным братом. Они ведь уже ближе всех, так к чему это усложнять? Но потом место «ближе всех» вдруг оказалось занято другим человеком, и это было… Странно. Полина была милой девчонкой из соседней страны с очень голимой цветокорекцией, но важным было не это. Полина была его точной копией по характеру, и это стало решающим. У них сходились один к одному мысли, им нравились одни и те же идеи, если один из них был против — против были оба, если один из них за — оба за. Полина также, как и он, притягивала придурков, которые рядом с ней обретали абсолютную смелость быть придурками. Наверное, так она притянула и Антона — или, вернее, они притянули друг друга. Говорят вроде, что притягиваются противоположности, но Антон мог любить в полной мере только того, кого понимал. Он мог любить только себя. В этом не было чего-то пошлого, но и чего-то романтичного тоже не было — они были с первого дня как женатая сто пять лет пара, уже забывшая про букеты и конфеты, любящая друг друга по дружески чисто. Никаких сложных вывертов подсознания, ревности, ссор — они скорее высмеивали стандартные для отношений паттерны чем пытались построить что-то классическое друг с другом. Они не спешили понтоваться этими отношениями, пиариться на них или набирать с их помощью аудиторию — эта любовь в подобном самоутверждение о завидующих не нуждалась. Разве что перед Женей… Я всегда был типа bad boy, С тобой Но ты не со мной, Но сегодня я sad boy, С собой Сам с собой *** Весна двадцать второго года началась не за здравие а за упокой — переезд, все друзья в разных странах, постоянно прятать Полинин паспорт, страх за родных. Двадцать второй год был годом расставаний. Женя тоже оказался далеко. На самом деле даже дальше, чем когда они жили в соседних странах — тогда из родного города Антон мог приехать в Барнаул или Москву к Жене, просто на пару дней, записать видос — другой и поехать обратно. И Женя тоже мог приехать без проблем. Поезда и самолёты стали в тот момент родным домом. Сейчас, когда этот этап считался пройденным и необходимость гонять туда суда временно отпала, а после снова появилась, согласовать новую встречу было сложно. У Жени были вечные проблемы с визами и квартирами, он жил на чемоданах от переезда до переезда, с соседями, со знанием языка. Антон не знает, как он бы с подобным справился, но друг сохранял оптимизм. Они старались все же не прерывать общение — чаты, созвоны, но тяжелый двадцать второй подкосил их обоих. И Антон радовался, когда все близкие оказались в порядке, когда переехал в Казахстан, радовался во время бюджетных косплеев, радовался когда ребята приезжали в гости. Ждал больше всех Женю, встретив — тут же тащил снимать новую идею. Он жил свою лучшую жизнь с девушкой, которая буквально была им. Вообще, Антону очень повезло в этой жизни. Он иногда думает — а это точно про него? Это точно он, мальчик с кудрявой челкой из городка на окраине Украины? Тем Антоном, которым он был когда-то, сейчас он себя не воспринимал. Сейчас он был кем-то другим — не Тохой, не Келом, он был Милс Кел, популярный блогер, летсплейщик, счастливый человек. — Але, Жень! Слушай, а ты когда в следующий раз приедешь, давай запишем… — Попридержи свою идею пока что, я тут нашел хорошую квартиру, но надо решить с ней очень много вопросов. Знаешь, мне кажется ближайшие года три я вообще к тебе не попаду. Кажется, счастливым человеком Милс Келом повезло быть только ему. Пусть плачут ангелы, И я поплачу с ними Ведь мое сердце как и небо разбито Твоя дверь закрыта, Моя любовь забыта *** На канал Полины они снимают закосы под популярных исполнителей — группа Френдзона, Токсис, и вот, гуляя по Вьетнаму, Полине приходит идея написать трек в стиле Егора Крида. Дима — неплохая замена Жени, разрывные шутки, вечно кринжовые роли в косплеях, страненький, интересный. Самый обычный долбаеб из тех, что они с Полиной в дуэте постоянно притягивают даже сильнее, чем в соло. Они смеются, подбирают вместе бит, потом делают паузу — вернувшись в Казахстан тут же садятся развивать эту идею. Невольно, но иногда во время смешных съемок Антон думает — а если бы тут был Женя? Ему всегда хватает только его и Полины. Ему хватает быть в компании с самим собой. Но тут… Только увидев текст он впервые в жизни подумал — «как жаль что я не поэт». Он мог бы написать точно такой же трек про себя и Женю. Вся проблема Антона в его счастливой жизни была одна — он был геем. Им с Полиной не мешало отсутствие секса, они начали встречаться на расстоянии, потом ей было всего семнадцать. То есть сначала интимность в их отношениях была совершенно лишней, похабным мужиком-педофилом Антон не был никогда. Полина, судя по всему, была асексуалкой — потому что, обсуждая это с ним, сказала что секс вообще не важен. Думая над этим, Антон еще раз радовался тому, как же ему повезло с девушкой. Им обоим не нужно было в отношении друг друга что-то пошлое, потому жизнь друзей в отношениях и была такой естественной и приятной. Они были счастливы друг с другом, они всегда выбирали друг друга. Думая об этом, Антону казалось что песня «сам с собой» — это про них. Полине тоже ведь нравился Женя, пусть и, наверное, только как друг. Полина очень понимающе, без капли ревности смотрела на его расстеряное лицо при записи демки. Общие видео с Женей к тому моменту уже сошли на нет, встречи полностью прекратились, все что осталось — чат. И в этом чате уже третьи сутки было молчание. Наверное, Женя просто устал, что выбирают не его. Он хороший друг, он все понимает, он счастлив за своего друга и его счастливые отношения. Но Женя меняет девушек как перчатки, Женя никогда не верит что с очередной кралей что-то получится, Женя не доверяет им и не даёт поводов доверять себе, хоть и относиться с уважением. Женя когда-то привязался к нему, и никто третий ни шанса не имеет вклиниться между. Но навсегда ли? Сколько можно держать во френдзоне влюблённого человека? Многие думают что могут «остаться просто друзьями», смотреть постоянно как объект твоих светлых чувств счастлив не с тобой и радоваться его счастью, но сколько таких людей убивают себя этим? Антон думает что это глупо. Если с человеком есть шанс на взаимность — этот шанс надо использовать. Если шанса нет и ты точно знаешь, что чувства не расстают со временем утренней дымкой — человека надо оставить в покое, чтобы не мучать ни его, ни себя. Антон невероятно рад, что Женя думает ровно противоположно. Или корректнее сказать «думал»? Сейчас то он, кажется, и пытается оставить их в покое… Самих с собой.