Часть 1

Баня дышала жаром и мокрым деревом. Пар клубился под потолком, оседал на плечах горячими каплями, скользил по коже, заставляя сердце биться чаще, чем положено. За тонкой стеной потрескивали дрова, где-то лениво шумела вода, а внутри — только они двое. Лада стояла у лавки, стискивая в пальцах полотенце так, словно это могло помочь ей сохранить спокойствие. Это было напрасно, потому что Волот был слишком близко, и со своим прекрасным чутьём мог расслышать всё. Слишком большой. Слишком тёплый. Слишком молчаливый. Он слишком долго смотрел на неё так, будто боролся сам с собой. — Ты чего застыла? — его голос прозвучал хрипло от жара. — Испугалась меня? Она фыркнула, хотя дыхание предательски дрогнуло. — Тебя? Не льсти себе. Жрецы ничего не боятся. Волот усмехнулся уголком губ, но глаза остались тяжёлыми, тёмными. Опасными. Он сидел напротив, опершись локтями о колени, по его красивой мощной груди медленно стекали капли воды. Лада отвела взгляд слишком поздно — он заметил. Конечно же он заметил. Он всегда это делает. — Так почему отворачиваешься? — Потому что ты пялишься. — А ты считаешь. Она резко подняла глаза. — Что? — Да. Считаю. Сколько раз я на тебя посмотрел. Жар в бане вдруг стал невыносимым. Или дело было вовсе не в печи... Лада отвернулась первой. Села на дальний край лавки, поджала одну ногу под себя и попыталась сосредоточиться на чём угодно — на запахе берёзы, на шипении воды на камнях, на собственном дыхании… Только не на Волоте. Но он поднялся. Очень медленно, с отточенными движениями. Его тяжёлые шаги отозвались в деревянном полу, и Лада почувствовала его ещё до того, как он остановился рядом. Огромный. Горячий. От него пахло дымом, лесом и чем-то терпким, от чего у неё путались мысли. — Ты меня избегаешь. Уже месяц как, — тихо сказал он. — Неправда. — Так и есть. Девушка вскинула подбородок, пытаясь выглядеть упрямой, а не растерянной. — И что тебе с того? Волот долго молчал. Настолько долго, что Лада уже хотела оттолкнуть его, съязвить, сбежать отсюда к чёрту… Но вместо этого услышала: — С того, что если ты ещё хоть раз так на меня посмотришь, я забуду обо всём, чему меня учили верховные жрецы. Сердце пропустило удар. Она медленно подняла взгляд и начала жалеть об этом. В его глазах больше не было привычной сдержанности. Только усталое, злое желание, которое он слишком долго душил в себе. — Волот… — Не надо, — хрипло оборвал он. — Не говори ничего, если собираешься снова сделать вид, что между нами ничего нет. Лада почувствовала, как дрожь прошла по позвоночнику. От страха? Нет. Это было хуже. Она хотела его так же сильно и ненавидела себя за это. — А если не собираюсь? — почти шёпотом спросила она. Волот замер. Только пальцы на спинке лавки сжались так сильно, что дерево жалобно заскрипело. — Тогда не смотри на меня так, — выдохнул он. — Я и так держусь из последних сил. Лада сама не поняла, кто из них сделал первый шаг. Может, он. А может, она. Но в следующий миг между ними уже не осталось воздуха. Его ладонь легла ей на шею осторожно — неожиданно осторожно для такого огромного человека. Будто он боялся сломать её одним прикосновением. Она поцеловала его первой. Неожиданно. Несдержанно. Так, словно тоже слишком долго запрещала себе это. Волот тихо выругался ей в губы и притянул ближе, впиваясь горячими пальцами в её сладкие бедра. Как же долго он этого ждал, но пытался запретить себе это сделать. Жар бани померк рядом с жаром его тела. Всё стало неважным — пар, треск печи, капли воды на коже. Только его руки. Его дыхание. И то, как отчаянно они оба пытались убежать от чувств… чтобы всё равно оказаться здесь. Вот так неожиданно. А может, Сирин специально это подстроила?/