Ромашка против кошмара

Кошмар не может стать реальностью, — успокаивала себя Вика, заваривая ромашковый чай. Жестокий сон разбудил её посреди ночи, заснуть она не смогла, поэтому решила посидеть на балконе. Надежда уснуть этой ночью всё ещё теплилась в глубине души, её подогревал пар от ароматного чая. Не зря ведь говорят, что ромашка успокаивает. Зато в университет завтра не надо — суббота ведь. Виктория села на балконе, распахнула окно. Форточка рядом была открыта. Тишина ночного города создавала особое ощущение безмятежности. В доме, стоящем напротив, ни в одном окне не горел свет. В её спальном районе фонари работали через раз. Однако едва она успела расслабиться, как разглядела то, от чего кровь застыла в жилах, а тело оцепенело. По стене дома напротив ползло нечто, похожее на человека. Размером оно было чуть меньше двух метров. Кожа — неестественно бледная. А само это существо — худое, словно усопший труп. Кажется, это девушка. По крайней мере, когда‑то была. Её чёрные волосы свисали до плеч. На ней было грязное, рваное платье, которое доходило до колен. Вика замерла, разглядывая образ существа. В темноте она не сразу заметила, что нечто смотрит на неё. Когда это до неё дошло, она отпрыгнула от окна. Издав визг, немедленно закрыла рот ладонями. Спустя минуту Виктория пришла в себя и, тихонько, на ватных ногах, приподнялась. Как можно более незаметно она посмотрела в окно. Таинственное существо ползло по боковой стене дома, в котором находилась девушка. Стена была в форме буквы «Г». Осознав, что увидела, она тут же закрыла распахнутое окно, а про форточку вовсе забыла. Глаза отказывались смотреть на стекло, за которым в любой момент может появиться это жуткое существо. Девушка упала на колени и попыталась выползти в квартиру. Однако её так трясло, а страх засел глубоко в мозге, что тело просто отказывалось двигаться. Она обхватила локти ладонями и согнулась, опустив голову. Вика зажмурилась. Она надеялась открыть глаза и оказаться на кровати, поняв, что это жуткий сон. Вдруг она услышала аккуратный стук по окну. Нечто словно спрашивало разрешения. Открыв глаза, она увидела покрасневшие пустые глаза, сломанный кривой нос и рот, разрезанный вертикально несколько раз. Отведя взгляд от лица, Вика поняла, что существо больше не стучит, хотя пару секунд назад делало это нарощенным ногтем на большом пальце, ведь остальные были сломаны. Второй рукой оно держалось за карниз балкона. Девушка решилась встать. Две фигуры смотрели друг на друга. По щеке существа покатилась лёгкая слеза. В голове девушки проскользнула идиотская мысль: «Может, Фишка это съест?» Однако именно такие глупости спасали её от нервного срыва. Фишкой зовут кота, которого изначально приняли за кошку. Лишь у ветеринара узналась эта деталь, когда кот запомнил своё имя. Однако какая ему разница? Он же кот. Существо попыталось улыбнуться, нежно и по‑доброму. Но изрезанный рот исказил лицо в жуткой дуге. Оно произнесло, неумело запинаясь, с сочувствием: — Прости. Ты первая посмотрела на меня. Эти слова не выражали злобы. В них слышалось отчаяние. Несмотря на то что это явно была не та эмоция, которую нечто вкладывало в свою мысль. Виктория замерла. Она хотела ответить, но сковывающий страх не позволил ей этого сделать. Она с силой сжала пальцы, аж костяшки побелели. Голос сел, чтобы выдавить хоть что‑то внятное вместо хрипения, ей пришлось прокашляться. — Я просто проснулась и решила посмотреть в окно! — Это прозвучало сипло. Попытка оправдаться была слабой. Однако нужно ли было объяснение? Они слышали друг друга только из‑за невнимательности Вики, которая забыла перед сном закрыть форточку, а сейчас просто не заметила её. — Почему ты не спишь в такое время? — Казалось, оно просто хочет общения, а Виктория от нервов несёт что попало. Если сейчас она выживет, то обязательно вспомнит этот неловкий диалог и либо поблагодарит себя за терпение и отсутствие грубости, либо запомнит это как позор. Фишка пришёл на балкон и сел рядом с хозяйкой, которая даже не заметила этого из‑за шока и страха. — Что ты вообще такое?! — вопросом на вопрос ответила девушка. Она едва не сорвалась на бешеный крик. Сдерживалась, чтобы не позвать на помощь или просто не завизжать. Лишь бы почувствовать облегчение, чтобы ком в горле ушёл. — Я Катя, — кратко и просто ответило существо, отчего Вика совсем потерялась. — Катя Коршунова, а отчество Константиновна. Мои инициалы — это три «К». Забавно, да? — Она также нежно улыбалась, но Виктория поморщилась от этой улыбки. Это не отвращение: видя эти порезы, она словно сама чувствовала эту боль. Неужели Катя этого не ощущает? Вика не нашла оригинального ответа, который не содержал бы оскорбления, поэтому просто представилась: — Меня зовут Виктория Дмитриевна, а фамилия Гончарова, — поразмыслив, она добавила: — Что с тобой? — В её голосе чувствовалась враждебность. Эту неприязнь питало недопонимание. Девушка отвечала на автомате: страшнее было бы молчать, хоть этого она бы точно не смогла сделать. Её натянутые до предела тонкой нитью нервы вот‑вот порвутся. Дабы оттянуть эту точку невозврата, защитный механизм в виде пустой болтовни в голове Гончаровой активировался. И сейчас здравый смысл пытается убедить её в том, что это странный сон. Лицо собеседницы потускнело. Но она пропустила вопрос мимо ушей. — Как кота зовут? Вика хотела бы возразить, но не решилась. Ужас засел глубоко внутри. Она всё равно боится, поэтому отвечает: — Его, — она глянула на кота, — Фишка, — запнулась на полуслове девушка. Тот поднял голову в надежде на угощение, когда услышал свою кличку. Катя смотрела на него с явным восхищением. Виктория же настаивала на своём: — А что ты… — она не успела договорить. Коршунова снова сменила тему. — Ты куришь? Вика на секунду оцепенела. Когда она успела заметить пачку сигарет на столике застеклённого балкона? Помимо недоумения она ощутила стыд. Это чувство всегда преследовало вместе с запахом дыма и с каждой затяжкой словно впивалось в живот с острой болью. Вика начала курить на первом курсе, когда выходила в то время с новыми подругами в перерыв между парами на улицу. Те курили, предлагали ей, и она согласилась. С первой затяжки дым намертво въелся в лёгкие, а зависимость — в жизнь Гончаровой. Её отец курил много лет и умер от рака лёгких. Каждый раз, поджигая сигарету, она чувствовала, как что‑то внутри умирает, вспоминала голос отца, его кашель. Сердце от всего этого сжималось. Две попытки бросить, которые у неё были за два года, остались неудачными. Спустя полгода воздержания от табака она из‑за стресса снова вернулась к зависимости. После вопроса Кати в голове послышался голос родителя, уже умирающего и хрипящего. Вика еле выдавила из себя: — Бывает. Пустая пепельница блестела. Каждый раз девушка мыла её, словно надеясь смыть этот запах дыма с себя. Она не хотела покупать собственную, однако курить в пепельницу отца без слёз и боли она не могла. — Ты любишь ромашковый чай? — спокойно спросила Катя. — Не очень, — ответила Вика с непониманием. Дескать, странные вопросы. Какая между ними связь? Точно бредовый сон, а эта жуткая физиономия — из‑за кошмара, снившегося до этого. — А я очень люблю, особенно ягодный. Вика, приняв это за намёк, не раздумывая ни секунды, предложила: — Ты будешь чай? — И тут же осознание того, что она ляпнула, накатило с головой, словно ледяная волна. Это чувство удушья было ей давно знакомо, но ощутить его сейчас девушка не ожидала, отчего ей стало ещё хуже. Катя же, в свою очередь, не питая никаких надежд, тем более насчёт угощения, удивилась: — Правда… Можно? И ты не боишься? — Она слегка поморщилась, глазами осмотрелась, словно искала подвох. — Я… Не знаю. Сама поболтать пришла. Вот и оправдывайся тоже самостоятельно! — промолвила Вика. Она действительно не знала, зачем предложила твари за окном чай, зачем продолжает диалог. Что вообще происходит? Почему это нечто с ней любезничает? Лишь убеждения, что это просто ночное видение, держали Вику в узде. Конечно, они едва спасали. Обе девушки молчали. Ни одна не находила ответа или вопроса. Вика боялась, что если нечто потеряет интерес к ней, то съест и глазом не моргнёт. И, конечно, после подобной мысли взять себя в руки, встать и направиться на кухню было почти нереально, но Гончарова попыталась. Поднявшись, девушка неловко оправдалась: — Я на кухню. Подожди немного. Катя кивнула. В её глазах читалось недоумение, однако она улыбнулась и стала ожидать.