Часть 1

Полигон номер семь пустовал. Вечерний ветер качал верхушки деревьев, в листве шуршало, а над тренировочными столбами лениво кружили птицы. После занятий сюда почти никто не возвращался, но Ивабе всё ещё оставался на площадке. Ладони уже неприятно ныли от ударов, дыхание давно сбилось, а злость никуда не уходила. Сегодняшнее испытание засело в голове слишком крепко. Он снова уступил Васаби, снова увидел эту её самодовольную улыбку и услышал неизменное: «Ну что, Ивабе, не успел?» Будто мало было проигрыша — она ещё и наслаждалась каждой секундой его раздражения. — Если продолжишь в том же духе, точно пробьёшь дерево насквозь. Он узнал голос сразу и повернулся, уже заранее хмурясь. Васаби легко спрыгнула с ветки, приземлилась напротив и сложила руки на груди. Она выглядела так, словно вообще не устала после тренировок: хитай-ате на месте, в глазах привычный азарт. Ивабе иногда искренне не понимал, как у неё получается одновременно выводить его из себя и выглядеть так спокойно. — Ты меня преследуешь? — буркнул он. — Я услышала шум. Решила проверить, кто тут устроил войну с лесом. — Очень смешно. — Я знаю. Она подошла ближе, оглядела его с ног до головы и чуть склонила голову. В её взгляде появилось то самое выражение, от которого он обычно начинал злиться быстрее. — Всё ещё бесишься? — Нет. — Тогда почему лицо такое, будто тебя лично предали? — Потому что ты много говоришь. Васаби рассмеялась, но смех быстро стал тише. — Ладно. Тогда честно: тебя правда так задело, что я пришла первой? Ивабе хотел отмахнуться. Сказать что-то колкое. Но раздражение действительно сидело слишком глубоко. Потому что дело было уже не в одном испытании. Не в сегодняшнем дне. Просто рядом с ней у него постоянно включался этот дурацкий азарт — догнать, доказать, перегнать, не уступить. Она бесила его своей скоростью, своими комментариями и тем, что всегда будто бы знала, куда нажать. — Ты специально выводишь меня. — Конечно специально. Иначе было бы скучно. Она сказала это легко, но Ивабе почему-то заметил, что смотрит она внимательнее обычного. И именно в этот момент в лесу раздался короткий щелчок. Они среагировали одновременно. Васаби резко обернулась. — Ловушка! Взрывная печать рванула почти сразу. Воздух вспыхнул жаром и ударил так сильно, что Ивабе отбросило в сторону. Он жёстко приземлился на плечо, на секунду потерял дыхание и тут же поднялся, оглядываясь. Сердце стукнуло где-то в горле. Васаби лежала у ствола дерева. Живая. Но когда попыталась подняться — резко побледнела. Правая нога подломилась. Ивабе оказался рядом быстрее, чем понял это сам. — Где болит? — Всё нормально. — Не нормально. Он осторожно коснулся лодыжки, и Васаби резко втянула воздух сквозь зубы. Этого хватило. Внутри у него неприятно всё сжалось. Обычно она огрызалась, язвила, делала вид, что ничего не страшно. Сейчас же выглядела так, будто ей действительно больно. — Не двигайся. — Ивабе… — Серьёзно. Он помог ей подняться. Васаби сначала упрямо попыталась идти сама, но быстро поняла, что не получится. Пришлось опереться на него. Ивабе чувствовал её вес у плеча, чувствовал, как крепко она сжимает ткань его жилета, когда нога снова отзывается болью. До старой тренировочной хижины добрались молча. Только когда он усадил её на деревянную скамью и развёл огонь, стало немного легче дышать. Некоторое время никто ничего не говорил. Васаби наблюдала за ним, пока он доставал бинты из сумки и осторожно опускался рядом. — Ты выглядишь так, будто это твоя вина. — Я должен был заметить раньше. — Я тоже не заметила. — Но пострадала ты. Он сказал это тихо и слишком серьёзно. Васаби вдруг перестала улыбаться. В тёплом свете костра Ивабе выглядел совсем иначе. Не раздражённый, не злой. Просто сосредоточенный и по-настоящему обеспокоенный. Когда он начал перевязывать её ногу, движения стали неожиданно аккуратными. Он придерживал её щиколотку так осторожно, словно боялся причинить боль даже случайным прикосновением. И почему-то именно это заставило сердце Васаби сбиться. Она привыкла к шумному Ивабе. К его спорам. К тому, как он мгновенно заводится. А этот — молчаливый, внимательный — был непривычным. — Почему ты всегда так смотришь на меня? — спросила она вдруг. Он поднял глаза. — Как? — Будто тебе всё время нужно доказать что-то именно мне. Ивабе молчал дольше, чем она ожидала. Потом опустил бинт и выдохнул. — Потому что я всегда сначала замечаю тебя. Васаби застыла. Он будто сам удивился тому, что сказал, но продолжил: — На заданиях. На тренировках. Где угодно. Ты первая, кого я ищу взглядом. И это бесит. Она улыбнулась — очень тихо. — А я думала, ты просто не умеешь проигрывать. — Это тоже. — Хорошо. Она наклонилась ближе. Совсем немного. — Тогда признаюсь тоже. Мне нравится тебя выводить только потому, что ты всегда реагируешь именно на меня. Ивабе смотрел на неё несколько секунд, будто пытался понять, правда это или очередная шутка. А потом она сама поцеловала его. Легко. Мягко. Без привычной уверенности. Ивабе замер только на мгновение, а потом осторожно коснулся её лица и ответил на поцелуй уже сам. Неловко сначала, потому что оба явно не знали, как это должно быть. Потом увереннее. Когда они отстранились, Васаби всё ещё держалась за его жилет, а он не спешил убирать руку с её щеки. Несколько секунд оба молчали. Потом Васаби тихо усмехнулась. — Значит, теперь я всё-таки победила? Ивабе фыркнул, но улыбнулся. — Даже не мечтай. — Поздно. — Бесишь. — Знаю. Она устроилась ближе, осторожно прислоняясь к его плечу. Ивабе посмотрел на огонь, потом на неё и впервые за весь день почувствовал, как напряжение уходит. Где-то снаружи шумел ветер, качались деревья, а внутри старой хижины было неожиданно спокойно. И если раньше ему казалось, что проиграть Васаби — самое раздражающее, что может случиться, то сейчас он вдруг понял: возможно, это был лучший проигрыш в его жизни.