Роковое опоздание

      Утро началось не с кофе, а с тяжёлого, липкого осознания: будильник он всё-таки проспал.       Парень восемнадцати лет несколько секунд тупо смотрел на настенные часы, будто надеясь, что те ошиблись.       — Зараза… — выдохнул он хрипло. — Стоит ли вообще идти, если уже четыре урока пропустил?.. Хотя надо. Тренировка же сегодня.       Он неохотно выбрался из постели, потянулся и потащился к брошенным на стуле шортам.       Для японского подростка он был довольно крупным — сто восемьдесят сантиметров роста и шестьдесят девять килограммов веса, из которых заметная часть уже превратилась в мышцы. Не качок, но и не задохлик. Обычный парень: короткие каштановые волосы, карие глаза, лицо приятное, но без вау-эффекта. В учёбе — чуть выше среднего. В общем, ничего выдающегося.       Зато его комната сразу выдавала характер хозяина.       На тумбе стоял тяжёлый чёрный «Фунай» — типичный бюджетный телевизор конца девяностых, прочный, как кирпич, и такой же элегантный. Рядом серебрился стильный DVD-плеер Sony — тонкий, лаконичный, с мягко подсвеченным дисплеем. А над ними на полке ровным строем выстроилась целая армия мертвецов: от классики шестидесятых до относительно свежих хитов. Night of the Living Dead, Dawn of the Dead, Zombi 2, The Beyond, Braindead, 28 Days Later, Resident Evil…       На стенах висели постеры любимых фильмов и самодельная схема в виде пирамиды. На самой её вершине корявым красным маркером были нарисованы «коронованные» зомби из Return of the Living Dead — те самые, которых хрен убьёшь.       В углу комнаты стояла алюминиевая бейсбольная бита. Не самая удобная для точного удара, зато тяжёлая и надёжная. Именно то, что нужно.       Парень быстро оделся в простую футболку и спортивные штаны — собирался добежать до школы. Школьную форму аккуратно сложил в пакет и засунул в рюкзак, где уже лежала небольшая аптечка.       Вышел из дома, щёлкнул замком и побежал.       Улицы были подозрительно пустыми. Ни привычного утреннего потока людей, ни машин. Лишь редкие фигуры вдалеке — кто-то бежал, кто-то, наоборот, странно медленно ковылял. На одной из улиц он заметил разбитую машину, но водителя рядом не было. Парень нахмурился, но решил не забивать голову. Успеет ещё.       Он добежал до длинного серпантина, ведущего к школе на холме. К тому моменту футболка уже прилипла к спине. Остановился, сделал пару глотков воды, отдышался и начал подниматься.       Слева — подпорная стена, справа — обрыв и открытый вид на город. Но он смотрел только вперёд. Если бы повернул голову, то увидел бы несколько густых столбов чёрного дыма, поднимающихся в разных районах. Однако мысли были заняты другим.       Впереди уже виднелись розовые облака цветущей сакуры у школьных ворот. Весна. Самое время наконец-то найти нормальную девушку, а не такую, как в прошлый раз. Хотя в голове всё чаще всплывало лицо школьной медсестры — той самой, с мягкой улыбкой и удивительно глубоким взглядом. От одной мысли об этом становилось теплее, чем от бега.       Стальные ворота, как и ожидалось, были закрыты.       Парень усмехнулся, разминая плечи.       — Ну что, старый трюк…       Но настоящая проблема возникла из-за неожиданного гостя у школьных ворот.       Какой-то мужчина бился головой об стальные прутья — лениво, механически, будто не до конца понимая, что делает. Он словно стремился попасть внутрь, но даже не пытался перелезть. Не кричал, не буянил, не звал на помощь. Просто методично бил лбом о металл, словно находился в глубоком трансе или ходил во сне.       Его странное поведение всё же привлекло внимание. К воротам вышли четверо учителей.       — Кто вы такой? Немедленно прекратите! — строго крикнула Кёко Хаяси.       У неё были светло-карие глаза за тонкими очками, рыжевато-каштановые волосы, собранные в свободный хвост, с двумя длинными прядями, обрамляющими лицо. Пышная, женственная фигура с заметной грудью — она всегда выглядела одновременно строго и мягко.       — Остановитесь! Иначе мы вызовем полицию! — добавил другой учитель.       Пока все были отвлечены нарушителем, парень ловко и бесшумно перелез через забор, приземлившись на корточки с внутренней стороны. Он уже собирался тихо обойти территорию, но внезапный крик разорвал тишину:       — ГАААААА!       Парень резко обернулся.       Учитель Тешима лежал на земле, зажимая правую руку. Из страшной рваной раны хлестала кровь — кусок плоти был буквально вырван. Фонтан алой жидкости бил между пальцами.       Один учитель замер, побелев как мел. Второй в панике пытался зажать рану голыми руками.       — Вызовите скорую! Быстрее! — закричал он, хотя в голосе уже звучало отчаяние.       Кёко Хаяси стояла чуть в стороне, закрыв рот ладонью. Её глаза блестели от слёз.       Парень мгновенно оказался рядом. Он сорвал с себя ремень и туго перетянул руку Тешимы выше раны. Кровотечение заметно ослабло.       — Держите ему голову, чтобы не прикусил язык! — бросил он Хаяси.       Кёко дрожащими руками опустилась на колени и поддержала голову раненого.       — Тешима-сенсей, держитесь… — прошептала она.       Но через несколько секунд голова учителя бессильно откинулась.       — Он… умер… — тихо произнёс учитель в очках.       — Это шок, — попытался успокоить всех парень, хотя сам почувствовал, как холодеет внутри. Он приложил пальцы к шее Тешимы. Пульса не было. Совсем. — Не может быть…       Его взгляд переместился на странного мужчину за воротами. Бледная кожа, мёртвые движения. В голове промелькнула совершенно безумная мысль.       В следующую секунду тело Тешимы дёрнулось. Рука резко дёрнулась вверх, глаза распахнулись — теперь они были налиты кровью.       — Тешима! Вы в порядке?! — радостно воскликнула Хаяси, всё ещё надеясь на чудо.       Но радость длилась меньше секунды.       Рука физрука рванулась к ней, пальцы вцепились в лацкан пиджака. Парень мгновенно понял: медлить нельзя. Левой рукой он сильно оттолкнул Кёко за грудь, а правой схватил Тешиму за горло. Двое других учителей наконец-то очнулись и помогли оторвать женщину от мёртвой хватки. Пиджак Кёко распахнулся, несколько пуговиц отлетели, тонкий топ порвался, но сейчас было не до приличий.       Тешима больше не был человеком.       Кровавые глаза, клацающие зубы, нечеловеческая ярость — всё это стало окончательным доказательством.       — Простите, Тешима-сенсей… — глухо пробормотал парень.       Стиснув зубы, он с силой несколько раз ударил голову учителя об плиточное покрытие. Раздался неприятный хруст. После четвёртого удара череп треснул, и из раны медленно потекла тёмная кровь, образуя под головой большую красную лужу.       Только когда тело окончательно обмякло, парень отпустил шею.       В голове пронеслось: «Я убил человека».       Но тут же пришла другая мысль: «Был ли он ещё человеком?»       Пульса не было. Сердце остановилось. А потом — внезапная агрессия после обычного, пусть и глубокого, укуса. Это противоречило всему, что он знал. И в то же время идеально ложилось в то, что он сотни раз видел на экране.       «Как в моих фильмах…»       На все эти мысли у него ушло всего несколько секунд.       Парень резко повернулся к учителям. Двоих уже не было — они убежали в здание школы. Осталась только Кёко Хаяси. Она сидела на земле, вся дрожа, глаза были пустыми от шока.       Он быстро присел перед ней, взял её лицо в ладони и начал внимательно осматривать: шею, волосы, кожу за ушами, плечи.       — Что ты делаешь?! — возмущённо воскликнула она, всё ещё в полуоцепенении.       Не отвечая, парень решительно сдвинул ткань её топа и бюстгальтера, внимательно проверяя грудь на наличие даже самых мелких царапин или укусов.       — Царапин нет… — спокойно констатировал он.       Пощёчина получилась звонкой. Голова парня дёрнулась.       — Ты что себе позволяешь?! — дрожащим от ярости и страха голосом выкрикнула Кёко.       — Тешима-сенсей умер не от кровопотери, — жёстко сказал парень, глядя ей прямо в глаза. — Мы остановили кровь. Он был в сознании. А потом сердце просто остановилось. Пульса не было. И после этого он набросился на вас. Он был уже мёртв. Я не знаю, что это такое, но… это не обычная болезнь. Возможно, опасен даже небольшой укус или царапина. Я не мог рисковать вашей жизнью.       Он сделал короткую паузу и добавил уже тише:       — Сейчас нам нужно срочно вернуться в школу и проверить все классы. Если это заразно, то кто-то ещё может превратиться в такое же чудовище. У меня здесь одноклассники… друзья… люди, которых я не могу потерять.       Кёко долго смотрела на него, потом едва заметно кивнула.       — Д-да… понимаю.       — Вы можете встать?       — Не… не уверена.       — Тогда садитесь мне на спину. Держитесь крепко.       Кёко, всё ещё дрожа, обхватила его за шею. Её мягкая грудь плотно прижалась к его спине. Парень крепко взял её под бёдра, поднялся и быстрым шагом направился в сторону школьного здания.       Они вошли через парадный вход правого крыла школы. Парень осторожно поставил Кёко на ноги, быстро огляделся и сразу направился к пожарному щитку у стены.       Прикрывшись рукавом пиджака, он со всей силы ударил локтем по стеклу. Раздался резкий треск, осколки посыпались на пол. Он открыл щиток и вытащил двухметровый пожарный багор и тяжёлый топор с лезвием длиной около сорока сантиметров. Учительнице отдал крепкую металлическую лопату.       Свою рубашку он разорвал по швам. Основную часть сложил и завязал на лице как импровизированную маску, а рукава обмотал вокруг ладоней, сделав грубые «варежки».       — У вас близорукость или дальнозоркость? — спросил он быстро.       — Близорукость…       — Сможете дойти до медпункта без очков?       — Должна…       — Дайте мне их, пожалуйста.       Кёко сняла очки и протянула ему дрожащей рукой.       — Зачем?       — Я не хочу рисковать. Мы не знаем, как именно передаётся эта дрянь. Укус — точно. Возможно, кровь или даже брызги. Очки хоть немного защитят глаза.       Она кивнула, не стала спорить. Мир вокруг неё сразу стал размытым и нечётким.       — Спасибо.       Парень взял её за руку и довёл до лестницы, ведущей на этаж B1, где находился медпункт. Дальше она могла идти сама.       Он надел её очки — они были тесноваты, но терпимо. Подхватил топор в правую руку, багор — в левую и быстрым шагом двинулся по первому этажу, проверяя классы через длинные оконные проёмы в коридоре.       Первые четыре кабинета были в порядке. В них было тихо.       А потом он подошёл к последнему классу в конце коридора.       И всё рухнуло.       Через окошко двери он увидел, как учитель — мужчина лет тридцати пяти — внезапно согнулся и мощным фонтаном вырвал кровь прямо на первые парты. Тёмно-красная жидкость брызнула на тетради, руки и лица учеников. Учитель рухнул на пол, судорожно дёргаясь.       — Отойдите от него! — заорал парень, рывком распахивая дверь.       Но было уже поздно.       Несколько учеников бросились к учителю.       — Он жив! Учитель, вы как?!       — Позовите медсестру!       В следующую секунду мёртвые глаза учителя распахнулись. Он резко вскинулся и вцепился зубами в руку ближайшего парня, с хрустом отгрызая два пальца.       — АААААА! БЛЯДЬ, БОЛЬНО!!!       Кровь хлестнула мощной струёй. Учитель не останавливался — он тут же набросился на следующего и вгрызся ему в икроножную мышцу, разрывая ткань и мясо до кости. Ученик заорал так, что голос сорвался.       — УБЕРИТЕ ЕГО! А-А-А-А!       Другие ученики в панике пытались оттащить учителя, но тот рычал, как зверь, и продолжал рвать плоть. Один из ребят схватил его за голову — и тут же получил глубокие раны от пальцев, вонзившихся в шею. Кровь залила всё вокруг: парты, пол, стены. Запах железа и страха мгновенно заполнил класс.       — БЕГИТЕ ИЗ КЛАССА! ВСЕ БЕГОМ! — заорал парень.       Самые сообразительные бросились к выходу. Остальные всё ещё пытались спасти «любимого учителя».       Парня прижали к стене двое крепких старшеклассников.       — Отпусти, идиоты!       — Ты сам псих с топором!       В этот момент учитель оторвался от ноги и мгновенно вгрызся третьему ученику в горло. Зубы вошли глубоко, разрывая артерию. Кровь ударила высоким фонтаном, забрызгав потолок и лица стоявших рядом. Ещё один ученик получил пальцы, вонзившиеся в глазницу.       Теперь уже все поняли.       Паника взорвалась. Оставшиеся ученики с криками ринулись к двери, толкаясь и падая.       Парень наконец вырвался. Он подскочил к учителю, который всё ещё жадно рвал шею ученика, и со всей силы ударил тупой стороной топора ему в висок. Раздался влажный, тяжёлый хруст. Череп проломился. Учитель обмяк, так и не выпустив клок мяса изо рта.       Но на этом кошмар не закончился.       Три ученика, только что лежавшие без движения, начали подниматься. Их глаза налились кровью, из ран продолжала течь тёмная жидкость.       Первого парень встретил мощным ударом топора в висок. Кровь и кусочки мозга брызнули на ближайшие парты. Тело рухнуло.       Второго — того самого, с пятью рваными дырами в шее — он встретил багром. Остриё с чавканьем вошло в грудь, но зомби даже не дрогнул и продолжил напирать, разбрызгивая кровь из ран.       Парень упёрся спиной в закрытую дверь. Он резко отпустил багор, прыгнул в сторону, схватил парту и швырнул её в наступающего. Зомби упал на задницу.       Но третий — с практически отгрызенной шеей — уже нёсся на него. Парень отпрыгнул за ряды парт. «Безшеий» оказался практически слепым: он постоянно спотыкался о мебель, оставляя за собой широкие кровавые мазки.       — Слепой… повезло, — процедил парень.       Однако «Пятидырый» уже поднялся и рванул по свободному проходу. Парень увернулся в последний момент. Зомби с размаху врезался лбом в стену и на секунду замер, будто «перезагружаясь».       Этого хватило. Парень подскочил и с яростным криком вонзил топор ему в затылок. Лезвие глубоко вошло в череп. Зомби упал, но продолжал дёргаться, словно сломанный механизм.       В этот момент по школьным динамикам зазвучало сообщение:       — [Вниманию всех учащихся. В школе чрезвычайная ситуация!]       Звук из динамиков стал триггером для «Безшеего». Он стал мотать голову в разные стороны, пытаясь определить своё направление. Из-за разных источников звука не было одной точки, к которой он мог пойти. Он дезориентирован.       — [Все ученики должны эвакуироваться под присмотром учителей.]       Парень воспользовался ситуацией и тихо подошёл к нему со спины.       — [Повторяю, в школе чрезвычайная ситуация.]       А затем ударил его до хруста в висок. Тот упал на столы с грохотом.       Парень отдышался. Адреналин постепенно улетучивался. Он подошёл к последнему «живому» «Пятидырому», который всё ещё дёргался как в припадки. Парень хотел было за ним понаблюдать, но он только что осознал значение слов из динамиков.       — [Эвакуация под присмотром учителей]       — Твою мать!       Нельзя было допустить эвакуации. Если все хлынут в коридоры и на улицу, заражённые смешаются с толпой, и тогда уже никто не сможет их вовремя вычислить. Нужно было запереть всех по классам.       Парень с размаху опустил топор на голову всё ещё дёргавшегося «Пятидырого». Хруст кости и влажный шлепок завершили кровавую бойню в кабинете. Не тратя ни секунды, он схватил багор и бросился в школьную медиатеку — именно оттуда обычно вели все объявления. Директор любил «богатую» аппаратуру на первом этаже рядом с туалетами.       Войдя, он увидел учителя музыки, который стоял у микрофона, бледный и вспотевший. Учитель резко обернулся и замер от ужаса: перед ним стоял парень в самодельной маске, чужих очках, одежде, залитой чужой кровью, с топором в руках, лезвие которого было покрыто засохшими тёмно-красными потёками.       — Отмените эвакуацию, — жёстко сказал парень. — Скажите всем, чтобы немедленно заперлись в классах и забаррикадировали двери.       — Ч-что?! Ты кто такой?! — голос учителя предательски дрогнул.       Парень шагнул ближе, поднимая топор так, чтобы лезвие поймало свет.       — Я не буду повторять дважды. Сделай объявление. Или я выйду к школьным воротам и буду рубить всех, кто попробует выйти. Говори.       Учитель музыки сглотнул. В глазах парня не было ни капли шутки — только холодная, тяжёлая решимость. Дрожащей рукой он нажал кнопку и начал говорить в микрофон:       — Вниманию всех учащихся и учителей… Эвакуация из школы отменяется… — голос предательски дрожал. — Всем классам срочно запереться в тех кабинетах, где вы сейчас находитесь, и забаррикадировать двери. Повторяю. Запритесь в классах и забаррикадируйтесь. Это не учебная тревога. Никто не должен выходить из кабинетов до особого сообщения. Сохраняйте спокойствие… и бдительность…       Учитель закончил и вытер пот со лба. Рядом с ним стоял настоящий маньяк, весь в крови.       — Спасибо, — спокойно сказал парень. — Теперь запритесь здесь. Не пытайтесь возобновить эвакуацию и не говорите обо мне. Паника только всё испортит. Из обычного человека она делает барана, который сам идёт в пасть волку. Лучше позвоните в полицию. Это будет разумнее.       Учитель молча кивнул, не в силах выговорить ни слова.       Парень вышел, закрыл за собой дверь и подпер её багром для надёжности. Теперь нужно было закончить самое важное дело — медпункт.       Он знал, что один укушенный ученик не умер на месте и убежал вместе с остальными. Если он уже превратился, то медпункт мог стать настоящей бойней. Но пока по коридорам первого этажа не было слышно криков — значит, ещё оставался шанс.       Парень вошёл в медпункт через уличный вход.       В комнате повисла мёртвая тишина. Все резко повернулись к нему.       Сидзука Марикава — школьная медсестра — стояла у койки и обрабатывала культю ученика, у которого отсутствовало два пальца. Её внешность всегда приковывала взгляды: длинные светлые волосы, собранные в высокий хвост, ярко-зелёные глаза, идеальная фигура с пышной грудью и тонкой талией, белый халат, который едва справлялся со своими обязанностями. Рядом на койках сидели шесть учениц из того самого «кровавого» класса и Кёко Хаяси, всё ещё сжимавшая в руках лопату.       Из-за плохого зрения без очков Кёко не узнала его. Сидзука тоже — маска и чужие очки полностью меняли внешность.       — Привяжите его к койке, — хрипло приказал парень, указывая окровавленным топором на ученика без пальцев.       — Ему нужна срочная госпитализация, — ответила Сидзука чересчур спокойно, хотя руки у неё слегка дрожали.       ГРОХОТ!       Парень с силой ударил топором по металлической двери второй комнаты. Звук был оглушительным. Все вздрогнули. Сидзука испуганно отскочила назад и прижалась спиной к столу.       — Привяжите его. Руками и ногами. Заклейте ладони скотчем. Засуньте кляп в рот. Звоните в скорую, куда угодно. И ждите. Иначе я ему голову разобью прямо здесь.       В комнате повисла гробовая тишина. Никто не двигался.       — ЖИВО! — рявкнул парень так, что у всех сердце ушло в пятки.       Ученицы и Кёко вскочили. Сам укушенный, бледный от страха и потери крови, не сопротивлялся — он тоже не хотел получить топором по голове. Через три минуты его крепко привязали к койке в углу, руки зафиксировали скотчем, а во рту был плотный тканевый кляп.       — Следите за его давлением и пульсом. Если начнёт брыкаться, дрожать в судорогах или вести себя странно — не подходите. Вообще. И тщательно продезинфицируйте руки и лицо, Марикава-сенсей. Он развернулся и вышел.       Проверять все классы сейчас было бессмысленно — учителя наверняка уже объявили охоту на «маньяка с топором». Оставалось только одно незаконченное дело.       Первый заражённый. Тот самый мужчина у школьных ворот, который начал весь этот кровавый кошмар.       Когда парень вернулся к школьным воротам, там его ждало лишь одно тело.       Тешима-сенсей лежал на том же месте — безжизненный, с расколотым черепом и засохшей лужей крови под головой. А вот первого заражённого — того самого мужчины, который начал весь этот кошмар, — нигде не было. Только размазанные кровавые следы на прутьях ворот и несколько капель на асфальте, уходящие в сторону.       — Ушёл?.. Куда? Почему?..       Только сейчас, когда адреналин начал спадать, в горло подкатила волна омерзительного, липкого ужаса. Парень сорвал с лица импровизированную маску и чужие очки, согнулся пополам и мощно вырвал всё содержимое желудка прямо в траву. Его долго рвало — горькой желчью и остатками утреннего риса. Тело дрожало.       Он долго сдерживался. Ради дела. Ради других. Теперь сдерживаться было больше нечем.       — Надо позвонить… — хрипло выдавил он, вытирая рот.       Телефона при себе не оказалось. Взгляд упал на тело Тешимы. Неприятная, но необходимая мысль пришла сама собой.       Парень присел и начал обыскивать карманы мёртвого учителя. Телефона не было. Зато нашёлся кошелёк. Он забрал все деньги — в такой ситуации они могли пригодиться. В одном из отделений лежала фотография. На ней Тешима и Кёко Хаяси сидели в баре, улыбаясь, прижавшись друг к другу. Они выглядели по-настоящему счастливыми.       Парень тяжело сглотнул. Теперь ему стало ещё тяжелее думать о том, что он сделал с её парнем.       — Надо умыться… — пробормотал он. — Лицо… вода…       Он вернулся внутрь школы через боковой вход и дошёл до мужского туалета на первом этаже. Встал перед зеркалом.       На него смотрел чужой человек: потный, бледный, с тёмными кругами под глазами, в одежде, испачканной не только кровью, но и чем-то гораздо более тяжёлым — смертью.       Кран был открыт. Ледяная вода с шумом полилась в раковину. Он подставил под неё лицо, яростно растирая кожу. Вода была такой холодной, что обжигала.       Подняв голову, он снова посмотрел на своё отражение. Пот смылся. Но усталость и пустота в глазах остались.       Его снова стошнило. Он сплюнул, прополоскал рот, сделал несколько жадных глотков. Это не помогло.       А потом слёзы сами покатились из глаз.       Сначала тихо. Потом он начал смеяться — истерическим, надломленным смехом, который эхом отражался от кафельных стен.       — Ха-ха-ха… Что за бредовая хуйня со мной произошла?.. — смеялся он, держась за край раковины. — Я в зомби-фильме, что ли?..       Смех резко оборвался. Страх пришёл новый — глубокий, ледяной, сжимающий грудь.       Не за себя.       За мать.       Она сейчас в больнице. В морге. Именно туда в первую очередь везут всех умерших. Место, где трупов больше всего. Место, где заражение могло распространиться быстрее всего.       Он очень хотел, чтобы это был просто страшный сон. Или приступ безумия. Чтобы он просто сошёл с ума и всё это ему привиделось.       Но даже если это психоз — он не собирался рисковать.       — Пусть это будет сон… пусть будет кошмар… пусть я окончательно съеду с катушек, — тихо сказал он своему отражению, глядя в покрасневшие глаза. — Я всё равно буду играть по этим правилам. Потому что если это реально… я не могу потерять маму.