Часть 2. Глава 5. Выше смога и фальши.

Последние аккорды акустической гитары Fender медленно растворились в гулкой, вибрирующей тишине старого зала «The Garage». Кейт плавно опустила руки, бережно сжимая тонкими пальцами гриф инструмента. На деревянной поверхности деки всё ещё оставалось тепло её ладоней. Она прерывисто, глубоко выдохнула, словно с этим выдохом из её легких наконец-то вышел весь ментальный яд, копившийся внутри целую неделю. Шепотки за спиной в школьных коридорах, ухмылка бывшего парня, ледяной тон отца, запертый навесной замок в прихожей — музыка словно выжгла всю эту грязь дотла, оставив после себя удивительную, звенящую чистоту. Кейт посмотрела на свои пальцы: подушечки слегка горели от непривычки к жестким струнам, но эта боль была самой приятной за последние дни. Она снова чувствовала себя живой. Нейт молча отставил свою гитару на подставку, поднялся с барного стула и сделал несколько шагов к краю сцены. В мягком свете подвесных прожекторов его темные волосы отливали стальным блеском. Он внимательно, не отрывая взгляда, смотрел на её разрумянившееся лицо и лихорадочно блестевшие зеленые глаза. На его губах играла едва заметная, мягкая улыбка. — Ну вот, рок-звезда, а ты боялась, что разучилась дышать, — тихо, но так глубоко произнёс он, протягивая ей ладонь. — Пойдём, я покажу тебе кое-что ещё. Гитару можешь оставить прямо здесь, её никто не тронет. Это место хранит свои секреты. Кейт замялась всего на долю секунды, а затем послушно вложила свои пальцы в его большую, шершавую от компьютерной мыши и гитарных струн, но невероятно тёплую руку. Это простое прикосновение отозвалось легким разрядом тока где-то внутри. Нейт уверенно увёл её за кулисы, где за тяжелой, пыльной бархатной портьерой скрывалась узкая, крутая винтовая лестница из черненного железа, ведущая куда-то на самый верх здания. Они поднимались в полумраке, слушая лишь гулкий стук собственных шагов по ступеням, пока Нейт не навалился плечом на тяжелую металлическую дверь. Она поддалась с глухим, протяжным скрипом, и на подростков в то же мгновение обрушился колоссальный, пьянящий простор вечернего неба. Это была плоская, открытая крыша клуба «The Garage». Город отсюда виделся как на ладони, огромный, чужой и одновременно завораживающий. Он рассыпался до самого горизонта миллионами сверкающих огней высоток, неоновыми вывесками торговых центров и бесконечными, медленно ползущими змейками автомобильных фар на центральных проспектах. Резкий, прохладный вечерний воздух моментально ударил в лицо, заставляя Кейт зажмуриться. Он приятно холодил разгоряченную кожу, унося прочь остатки дневного душного смога и школьной фальши. Кейт завороженно, словно завороженная, подошла к самому краю крыши, опираясь ладонями на невысокий, старый кирпичный парапет. Под ними, где-то далеко внизу, шумела жизнь, к которой она временно не принадлежала. Нейт встал рядом, на расстоянии вытянутой руки. Он глубоко засунул ладони в карманы своей неизменной кожаной куртки и устремил задумчивый взгляд куда-то вдаль, туда, где затухала розовая полоса заката. Некоторое время между ними царило полное молчание. Но это не была та удушающая, тяжелая тишина, которая висела в доме её родителей. Это было молчание двух людей, которым не нужно было заполнять пустоту лишними словами. — Почему ты это делаешь, Нейт? — нарушила молчание Кейт. Её голос прозвучал негромко, почти интимно, теряясь в свисте ветра. Она повернула к нему голову. Капюшон её безразмерного худи окончательно слетел, и воздушные потоки мягко перебирали её растрепанные светлые волосы, бросая их на лицо. — Зачем ты приехал к воротам школы? Зачем ввязался в этот кошмарный разговор с моим отцом? Ты ведь меня толком не знаешь... Я обычная проблемная девчонка из интернета, которая совершила кучу глупостей, связалась с сомнительными людьми и чуть не угробила себя в ту чертову пятницу в переулке. Из-за меня у тебя могли быть проблемы с полицией, твоя мама рисковала... Зачем тебе всё это? Нейт медленно повернулся к ней, плавно перенося вес тела на одну ногу. В теплом, мерцающем свете далеких городских огней его лицо казалось высеченным из камня, а глаза — невероятно темными, глубокими и пронзительными. В них не было привычной геймерской ухмылки или хладнокровия, которое он демонстрировал на киберспортивных турнирах перед миллионами зрителей. Сейчас он был максимально настоящим. — Потому что я увидел в тебе себя, Миллер, — ответил он, и от звука его голоса у Кейт по спине пробежали мурашки. — Я слишком хорошо знаю, каково это, когда от тебя абсолютно все чего-то требуют, заколачивая тебя в рамки. Моя команда требует от меня идеальных таймингов и побед на чемпионатах мира, спонсоры требуют контрактов и улыбок на камеру, отец-коп всю жизнь мечтает, чтобы я снял эти наушники, выключил компьютеры и поступил в юридическую академию, продолжив династию. Все они видят во мне только строчки в мировом рейтинге, медийное лицо или правильного, послушного сына. И только музыка, только этот заброшенный клуб моего отца — это единственное место на земле, где я могу закрыть дверь и быть просто Нейтом. Не киберспортсменом, не офицерским сынком. Просто собой. Нейт сделал один короткий шаг ближе, сокращая расстояние между ними до минимума. Кейт отчетливо уловила тонкий запах его парфюма — смесь дорогого табака, свежего дождя и кожи. — Когда я увидел тебя под тем ливнем на перекрестке... — продолжал Нейт, и его взгляд опустился на её губы, а затем снова поднялся к глазам. — Ты была сломленной, заплаканной, промокшей до нитки, но ты так отчаянно, до побелевших пальцев сжимала в кулаке свой медиатор. В твоих глазах была такая дикая жажда свободы, которую я не видел ни у кого. И я понял: если я пройду мимо, если позволю твоему отцу, прессе или этой школе растоптать твой огонёк, я предам самого себя. Ты бьешься за свое право быть собой, Кейт. За свою настоящую жизнь. А такие люди, как ты, не должны проигрывать в одиночку. Я не позволю им запереть тебя в этой клетке. Кейт смотрела на него, и внутри неё, прямо под ребрами, разливалось удивительное, щемящее и сладкое тепло, полностью вытесняя остатки холода. Гордый, дикий и независимый Стрелец, который всю жизнь строил вокруг себя глухие стены, никого не подпускал к своей душе и доверял только черному коту Слэшу, сейчас чувствовал, как эти стены рушатся, превращаясь в пыль. Ей больше не нужно было держать лицо. Не нужно было фальшиво улыбаться. Нейт принимал её целиком — со всеми её шрамами, ошибками, страхами и разбитым сердцем. Парень медленно вытащил руку из кармана куртки. Его ладонь поднялась, и на этот раз Кейт не дернулась назад, не попыталась сбежать или закричать, как в том темном переулке. Она замерла, почти перестав дышать. Нейт аккуратно, едва ощутимо коснулся теплыми подушечками пальцев её бледной, прохладной от ветра щеки. Его пальцы скользнули чуть выше, бережно убирая непослушную блондинистую прядь волос за ухо. Его ладонь осталась лежать на её лице, бережно согревая кожу. От этого жеста у Кейт подкосились колени. — Я обещал тебе в ту ночь, что вытащу тебя, — прошептал Нейт, наклоняясь к ней так близко, что его дыхание опалило её губы. — И я никуда не уйду, рок-звезда. Слышишь меня? Никогда. Кейт судорожно, рвано вздохнула, приоткрыв губы, но вместо слов из её груди вырвался лишь тихий всхлип. Она упрямо качнула головой, соглашаясь, и сама подалась чуть вперед. В следующее мгновение Нейт медленно накрыл её губы своими. Это был их первый поцелуй — запредельно нежный, глубокий и одновременно сокрушительный. Он был со вкусом ночной прохлады, свободы, терпкого ромашкового чая и зарождающейся надежды. Этот поцелуй не имел ничего общего с теми фальшивыми, глупыми прикосновениями на школьных шумных вписках, которыми Кейт раньше пыталась заглушить внутреннее одиночество или обиду на парня, который её отверг. В поцелуе Нейта была жизнь. Настоящая, пульсирующая сила, которая буквально склеивала её разбитую душу по кусочкам. Кейт зажмурилась до цветных кругов перед глазами, полностью отдаваясь этому чувству. Её пальцы рефлекторно взлетели вверх, намертво вцепляясь в плотную, прохладную кожу его куртки на плечах, словно Нейт был её единственным якорем в этом бушующем океане. Парень ответил на её движение с неожиданной, обжигающей страстью — его вторая рука скользнула ей за спину, крепко обнимая за талию и практически отрывая хрупкое тело Кейт от земли, прижимая к себе так близко, будто он пытался защитить её от всего мира сразу. Время на этой крыше остановилось. Огни города под ними смазались в одну сияющую реку, звуки машин затихли, и в фиолетово-синем небе над их головами существовали только они двое — девчонка с разбитой гитарой и парень, который вернул ей право дышать.