Многомерность икусства

Лунный свет сочился сквозь грязные окна, падая на деревянный стол бледными пятнами. Офисные лампы под потолком мигали с неравномерным ритмом — то заливали комнату болезненно-белым светом, то роняли её обратно в темноту, словно в дешёвом фильме ужасов. Сорванные с петель дверцы шкафов валялись на полу, напоминая сброшенные щиты; вокруг них чернели россыпи скрепок и осколки раздавленного пластика. На разбросанных бумагах подсыхали багровые пятна — слишком густые для чернил, слишком неправильной формы для случайной пролитой жидкости. Жемчуг остановилась посередине этого разгрома, медленно поворачивая голову. Сенсоры фиксировали повышенную влажность, запах горелой проводки и едва уловимый сладковатый привкус, будто кто-то пытался замаскировать кровь дешёвым освежителем воздуха. Она пришла за сведениями об искусстве Графия, а оказалась в пристанище тех, кто вёл войну за право стать Эоном Радости. Опустившись на корточки, она подняла один из документов. Край листа обуглился, но текст ещё читался. Жемчуг принялась анализировать, пропуская символы через внутренние фильтры. Именно в этот момент, когда её внимание перетянула на себя бумажная паутина, сзади, из угла за дверью, что-то изменилось. Жемчуг не услышала шагов, не уловила движения воздуха, но её сенсоры зафиксировали микроскопический скачок электромагнитного поля. А затем из тьмы полыхнуло два голодных огня. Чьи-то глаза сверкнули всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы система тревоги внутри неё взвыла на запредельной частоте. Она не успела развернуться. Острые клыки впились в открытые плечи, вызывая острую боль её нервных имитаторов. Из места прокола вырвались электрические искры, на мгновение осветив лицо того, кто её держал. Жемчуг узнала его и удивлённо прохрипела: — Эш-вэйл? И вдруг перед глазами стали возникать картины прошлого. Аварийная система отключалась, а топ-менеджер КММ улыбалась, чувствуя спокойствие. Он наконец пришёл... Неделей ранее С началом Игр Фантаны начался настоящий хаос. Ахатопийцы, прознавшие о существовании меметического вируса, принялись искать его по всему свету, чтобы помочь Искре вернуть былую славу. Безумные фанаты стримеров порой были отчаяннее самого Просителя. Они стали распространять неизвестный вирус, который трудно было опознать с первого взгляда. Заражённый казался вполне здоровым, но на самом деле постепенно начинал обожествлять то, чем интересовался больше всего. За несколько дней пару жителей Двумернии из обычных граждан превратились в пророка макаронного бога, проводника в другой мир на грузовике, сбивающий всех случайных прохожих до смерти и специалистами по древней истории, пытающиеся развязать войну на мечах между соседями. Жертв было достаточно много, а вакцина ещё не разработана. Во имя мира планеты Радости, необходимо было найти зачинщика. И для этого Жемчуг позвала к себе лучшего сыщика в округе. — Значит, нулевой пациент был обнаружен в Районе Голубиного Ручья, — знакомясь с уже известными данными, произнёс Эшвэйл. — Однако он ранее бывал в городе Плоском, а также на территории Академии Графия. Из-за постоянных перемещений заражённого, область поисков была расширена. — Хм... понял, предстоит много работы. — Корпорация также готова оказать поддержку, — протянула Жемчуг мужчине несколько ампул с голубоватой жидкостью. — Что это? — Тестовые образцы вакцины от меметического вируса. Чтобы избежать заражения, рекомендую перед началом расследования.... Что Вы делаете?! Ещё до того, как топ-менеджер Отдела стратегических инвестиций закончила говорить, сыщик уже ввёл в себя шприцем всё содержимое ампул. Для одного человека то была смертельная доза, а он и не дрогнул. Лишь поправил часы на запястье и кратко улыбнулся, показывая, что с ним всё хорошо. — Благодарю за помощь. Дальше я сам. Эшвэйл надел шляпу, помахал на прощание и покинул здание «Жемчужного блеска». Не теряя ни минуты, он направился в Район Голубиного Ручья, чтобы начать расследование. По пути к нему присоединился Рассказчик, с которым он поделился с заказом. — Нулевой пациент не один, — внезапно выдал мужчина, остановившись посреди улицы. Обезьяна удивлённо уставился на него, терпеливо ожидая пояснений. — По сведениям Госпожи Жемчуг, первое появление симптомов началось в Голубином Ручье, — пробормотал он, почёсывая подбородок, — четырнадцатое число, вечер. В Академии — утро пятнадцатого. В городе Плоском — вечер пятнадцатого же. Слишком плотно. — Надо же, впервые твоя дедукция не разочаровывает. — А нулевой пациент двигался из Академии Графия в город Плоской, откуда перешёл в Район Голубиного Ручья, — продолжил размышлять сыщик, не обращая внимания на замечание помощника. — Если вирус распространяется настолько быстро, то стоит поискать в Плоском. Дружище, помоги с поисками. Разузнай, был ли этот человек в восточной части города. Эшвэйл передал Рассказчику фотографию нулевого пациента. Им оказался старшеклассник. — И с кем он контактировал тоже. Надо будет потом проверить данные с госпожой Жемчуг. — Столько стараний... Знакомый пострадал что ли? — Нет. Просто обещали хорошую награду. Как тут не постараться? Обговорив последние детали, они разделились и направились в разные части города. Потребовалось всего несколько дней, чтобы найти новые зацепки и обнаружить, что распространение меметического вируса началось со школьников. Однако дети ни в коем случае не могли получить в руки столь опасное оружие. А значит, за ними кто-то стоял. — А он умеет за собой подчищать. Без доступа к данным Корпорации, я бы его ни за что не нашёл, — поделился Эшвейл новыми сведениями с Жемчуг. — Старшеклассники уже находятся в станционаре. Вирус повлиял и на память, из-за чего они не могли вспомнить события последних дней. И сейчас, когда им стало лучше, удалось выяснить, что все они контактировали с фанатами Искры до заражения. — Яблоко от яблони... Их имена известны? — ... Имена... — задумалась Жемчуг непривычно долго. — Да, вот их досье. Далее дело переходит в управление КММ. Мы сделаем всё, чтобы вернуть стабильность Двумернии. Сыщик внимательно проследил за её взглядом, жестами, и, кивнув, удалился после обсуждения итогов расследования. Дело завершилось быстро, обещанную большую награду он уже получил, но совсем не был доволен результатом. Это заметил и Рассказчик, когда сыщик вернулся домой, но не улёгся в холодильник, а о чём-то долго размышлял у окна. — Дело не закончено, — наконец произнёс мужчина после долгих размышлений. — Нужно кое-что проверить. Дружище, свяжешься с «Шерстяным еженедельником»? Раздобудь любую информацию об искусстве. Лучше всего что-то максимально труднодоступное. Его помощник получил указания и отправился выполнять поручение. Хватило подкупа одного из шерстяк, и в сети появилась статья об утраченном искусстве Графия. Обсуждение разгорелось мгновенно, привлекая всё новых пользователей, пока не наткнулось на блокировку. Пост удалил администратор сервера и слухи быстро утихли. Однако нашлись те, кто всерьёз отправился на поиски секретов Графии в Район Голубиного Ручья. Правда, большинство искало в заброшенных и старинных зданиях. Никто не мог предположить, что «сокровище» спрятано в недавно построенном офисе — том самом, который разгромили участники Игр Фантаны. Загадку разгадал лишь один. И явился прямо в разрушенный кабинет. Эшвэйл, проследивший за каждым охотником за тайнами Графия, уже почти опустил руки: в ловушку попадались совсем не те люди. Но когда у здания офиса возникла знакомая фигура в плаще, сыщик оживился. Он следил за каждым её движением: как оглядывалась, как поднималась на нужный этаж, сверялась с данными, время от времени сканировала пространство. И тогда Эшвэйл убедился окончательно — Жемчуг уже заражена меметическим вирусом. Та, кто так старательно оберегала Двумернию, теперь игнорировала погром, не связалась с Корпорацией для решения проблемы, не искала следов преступников. Её занимало лишь одно — утраченное искусство рисования. Теперь, когда догадка подтвердилась, следовало её исцелить. Достать вакцину у Корпорации не вышло бы, ведь тестовые препараты ещё не поступили в продажу. К счастью, у Эшвэйла имелся козырь в рукаве. Вернее, в тени. В прошлый раз, угостив тени лишними ампулами, он приберёг их для своих. Теперь они могли спасти заказчика. Оставалось лишь подобраться ближе, прежде чем Жемчуг заметит постороннего. Эшвэйл затаился в тенях, дождался, пока она отвлечётся на поиски, и в нужный миг рывком бросился на неё, впиваясь клыками в плечо. Вакцина попала в тело как надо. И топ-менеджер начала медленно приходить в себя. — Эш-вэйл? — спросила Жемчуг, глядя в серые глаза сыщика. — Значит, и я заразилась. Благодарю за помощь. — Не стоит, — ответил он, помогая ей подняться. Тени за его спиной ожили, предупреждая о незваных гостях. Глаза эруроида тоже засветились — она проводила глубокий анализ пространства. — Уходим. Враг использует необычную технику перемещения. Он будто есть, но его будто и нет одновременно. — Разве такое возможно?.. Не успел он закончить, как снаружи грянул грохот — лестничная площадка разрушилась. И без того потрёпанное здание не выдержало нового удара: вслед за площадкой рухнули ступени, а за ними — соседние помещения. Недолго думая, оба рванули к двери и бросились в уцелевшую часть здания. Позади всё крошилось и ломалось, словно цунами. Они остановились лишь в конце коридора, где окно выходило на водный канал. Если Эшвэйл мог спастись сам, то Жемчуг с повреждённым плечом рисковала потерять часть данных при контакте с водой. — Держись крепче! — крикнул сыщик, подхватывая её на руки, и выпрыгнул из окна. Она зажмурилась, ожидая погружения, но вместо этого всё ещё чувствовала воздух. Взглянув по сторонам, она поняла: мужчина зацепился тростью за пожарную лестницу. Здание продолжало рушиться, но этой секундной задержки хватило, чтобы спрыгнуть вниз и достичь земли. Пыль и обломки накрыли их прежде, чем они успели отбежать подальше, однако всё же оба спаслись, укрывшись в ближайшем переулке. *** Благополучно добравшись до «Жемчужного Блеска», Сыщик и эруроид первым делом принялись подводить итоги прошедшего дня. Они обменялись информацией и выяснили, что распространять меметический вирус начал кто-то довольно могущественный, способный существовать как в многомерном, так и в двумерном мире. Значит, это фантазм. В таком случае дело необходимо было передать в Департамент по защите от фантазмов. Но Жемчуг беспокоило то, что тогда она не сможет выяснить, откуда появился вирус. — Вы пока можете принять душ и отдохнуть в гостевой комнате. Я передам сотрудникам, чтобы Вам подготовили всё необходимое, — отослала она Эшвэйла и принялась обдумывать что делать дальше. После действия вакцины память разблокировала слишком много воспоминаний, которые необходимо было рассортировать и привести в порядок прежде, чем составлять план. Так она просидела до поздней ночи, пока мужчина не решил навестить её. — Ты отлично справляешься, — вдруг выдал Эшвэйл, видя её печально-задумчивое лицо. — Возможно, ты изначально была целью? — ...М? Ах, да, я тоже так думаю, — подняв взгляд, ответила она. — Нынешний меметический вирус очень легко лечится, в отличие от того, что распространяла Искра. Единственно, заметить его сразу сложно. Вероятность того, что целью были обычные граждане, составляет 30,6%. У Корпорации много врагов, поэтому я не сильно удивлена. Но... поскольку за этим преступлением стоит фантазм, лучше было бы не передавать дело Департаменту. Пока Жемчуг вслух раздумывала о произошедшем, Эшвэйл надел на её голову свою шляпу и улыбнулся. Она удивлённо посмотрела на него и, столкнувшись с уверенностью в его ярких глазах, не сдержалась и тоже улыбнулась. Верно, она сможет найти решение. — На самом деле, есть способ поймать врага, не привлекая Департамент. Не оставив следов его самого. — Так и знал, что ты уже придумала план, — уселся сыщик рядом с ней, готовый помочь ей с делом. — Есть одно маленькое «но»... — она не успела договорить, заметив выросшую тень перед собой — Эшвэйл навис над ней, держа одну руку над креслом, а вторую на подлокотнике, отрезав ей все пути к отступлению. — Я слушаю. — Понять, что заложено в смысле искусства, чтобы воспользоваться кистью рисованного мира, — ответила Жемчуг и, притянув мужчину за ворот одежды, поцеловала его в губы. Это было неожиданно даже для неё — порыв, которому она не стала сопротивляться. Он ответил сразу, словно только и ждал этого. Его язык скользнул сквозь её чуть приоткрытые зубы, и Жемчуг почувствовала, как внутри разливается странное тепло. Она не дышала, ибо не нуждалась в этом, но впервые ощутила, что хочет сделать вдох, просто, чтобы продлить мгновение. Её пальцы вцепились в его плечи сильнее, чем следовало. — Разве ты уже не поняла смысл искусства? — отстранился мужчина ненадолго, чтобы отдышаться. Его голос стал ниже. — Почему ты так решил? — спросила она, но внутри всё сжалось от предвкушения. Вместо ответа он провёл ладонью по её щеке. Пальцы задержались на скуле, затем мягко спустились к подбородку, приподнимая её лицо. Идеальная имитация человеческой кожи, такое живое тепло от всего тела; лёгкий румянец, выступивший после долгого поцелуя — всё это делало её почти неотличимой от настоящей женщины. И ему было всё равно — эруроид она или человек. Она оставалась невероятно очаровательной. Не столько внешне, сколько внутренне. Хотя последнее ему отчаянно хотелось изучить глубже. — Твои картины, — тихо сказал он, проводя большим пальцем по её нижней губе, чуть надавливая. — В комнате, которую ты подготовила, их было так много. А среди них одна привлекла моё внимание. Она хотела спросить — какая? Но не успела. Он снова наклонился, и на этот раз его губы двигались медленнее. Сначала лёгкое касание уголка её рта, затем долгий, тягучий поцелуй в самую середину губ. Жемчуг замерла, позволяя ему вести. Потом он сместился выше — поцеловал кончик её носа, и она непроизвольно улыбнулась. Следом — веки: сначала одно, потом другое, заставляя её сомкнуть глаза и полностью довериться ощущениям. Щёки, подбородок, ямочку под нижней губой — каждый поцелуй длился на секунду дольше предыдущего, каждое касание оставляло на её коже невидимый след. Когда он добрался до шеи, Жемчуг выгнулась ему навстречу. Всё тело отозвалось дрожью. Его губы скользнули по тонкой коже, туда, где под искусственной тканью скрывался механический пульс. Он целовал нежно, но каждый раз всё глубже, позволяя языку рисовать влажные дорожки от ключицы к плечу. Повреждённое плечо уже восстановили, но Эшвэйл коснулся его максимально аккуратно, словно боялся причинить ей боль даже сейчас. Она не отказывалась от ласк. Наоборот, её пальцы сами вплелись в его волосы, притягивая ближе, а голова медленно откинулась назад, открывая всё больше доступа. Мыслительные процессы отказывались работать, сменялись чистыми ощущениями. Она не могла вспомнить, что именно было в тех покоях. Какие картины он видел. Что такого привлекло его внимание. — Ах! Картина! — воскликнула она, когда ощутила его горячее дыхание на ключицах. Но тут же запнулась и тихо застонала, потому что сыщик уже добрался до груди. Сначала его пальцы коснулись сквозь тонкую ткань платья, очерчивая округлость, пробуя на упругость. Затем мягкое, но уверенное сжатие, от которого по её телу пробежала волна мурашек. Он медленно спускал наряд, обнажая плечо, затем ключицу, спускаясь к груди. Ткань скользнула вниз, открывая гладкую, чуть прохладную кожу, и Эшвэйл на мгновение замер, словно давая ей возможность остановиться. Жемчуг не остановилась. Вместо этого она выгнулась ему навстречу, позволяя убрать препятствие окончательно. Она вдруг вспомнила, что недавно, в приступе странного, необъяснимого вдохновения, нарисовала портрет Эшвэйла в полроста. Голышом. Каждая линия его тела, каждый мускул, каждая тень на бёдрах — она воспроизвела их с невероятной точностью. И он это увидел. И принял. От этого знания всё внутри неё загорелось новым, ещё более сильным жаром. — Ты видел… — выдохнула она одними губами. — Тот рисунок… Вместо ответа его губы накрыли её сосок, и мир сузился до горячего, влажного касания. Жемчуг запрокинула голову, вцепившись в его плечи так сильно, что механизмы рук уже скрежетали. — Я не очень хорошо разбираюсь в искусстве, — произнёс Эшвэйл, ненадолго отстранившись. Жемчуг приоткрыла глаза и не могла отвести взгляд. Его взлохмаченные волосы рассыпались по её столу, грудь вздымалась часто и глубоко, отчётливо проступая сквозь тонкую ткань одежды. А длинные нижние ресницы мягко дрожали при каждом движении, придавая его лицу почти хищную, но при этом уязвимую красоту. Будто прочитав её мысли, он снял накидку, приподнял её правую ногу и мягко поцеловал область выше колена. — Но я уверен: то, что мы делаем сейчас, тоже своего рода искусство. Она приподнялась на локтях, второй ногой притянула его ближе к себе так, что их тела плотно прижались друг к другу, и коснулась его щеки так же, как незадолго до этого касался он. — Ты не сердишься? — Нет. Признаться, я рад, что моя скромная персона тебя заинтересовала. Он вспомнил, как неделей ранее, когда только взялся за расследование, Рассказчик спросил, отчего у него такой интерес к делу. Обычно сбором информации и выводами занималась обезьяна. Но в этот раз Эшвэйлу захотелось лично выслужиться. И тогда он не смог признаться вслух, что его привлекла Жемчуг. А уж тем более не ожидал, что интерес окажется обоюдным. Она ничего не ответила — лишь отвела взгляд в сторону. Эшвэйл воспользовался моментом. Раздвинул её ноги и запустил руку в промежность. Ладонь коснулась ткани белья, сквозь которую чувствовалась мягкая плоть, стремительно намокавшая. Он поднял на неё глаза, одним взглядом спрашивая разрешения продолжить. Словно сомневался, что ему позволено. — Мне всё же нужна пауза, — сказала Жемчуг, выставив вперёд ладонь. Мужчина поджал губы и послушно выпрямился, убрав руки за спину. — Чтобы кое в чём удостовериться, — добавила она и потянула вверх его водолазку. Когда оба оказались обнажёнными по пояс, Жемчуг наконец смогла успокоиться. Ей тоже хотелось взглянуть на него без одежды. И, как и ожидалось, этот вид её не разочаровал: рельефный торс, крупная мужская грудь и — чего она не предполагала — тёмная рука, начинающаяся от плеча. Похоже на протез. Она сразу поняла: он намеренно не раздевался, чтобы не показывать старых шрамов. Будто желая извиниться, она принялась осыпать его тело поцелуями. Сначала робко, едва касаясь губами его ключиц. Он пахнул необычно. Чем-то напоминал кровь, смешанную с горелым деревом. Для легендарного воина то было неудивительно. Жемчуг медлила, наслаждаясь каждым мгновением, позволяя себе быть мягче, чем когда-либо прежде. Затем смелее. Её губы скользнули к плечу — туда, где тёмная кожа протеза встречалась с живой. Она не спросила о нём, не задержала взгляда, просто поцеловала и этот шрам, и следующий, и рубцы на его груди, которые он так долго прятал. Она провела ладонями по его животу, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. Поцеловала ямочку между грудных мышц, затем спустилась ниже, обводя языком край его ребра. Эшвэйл выдохнул сдержанно, но его пальцы вцепились в край стола с такой силой, что побелели костяшки. Жемчуг подняла голову и встретилась с ним взглядом. Его глаза потемнели, зрачки расширились, а дыхание стало глубоким и неровным. Он смотрел на неё так, будто пытался запомнить каждую черту, и одновременно сдерживал себя из последних сил. Она улыбнулась уголками губ и медленно, очень медленно, провела языком по его соску. Тогда Эшвэйл не выдержал. Рык вырвался из его груди. В одно движение он подхватил её, повалил обратно на стол так, что бумаги разлетелись в стороны, и навис сверху, прижимая её запястья над головой. Его бёдра вжались в её, не оставляя ни шанса на отступление. Она выгнулась, спина оторвалась от стола, бёдра приподнялись навстречу. Её глаза блестели под светом ярких ламп, губы приоткрылись, а пальцы, всё ещё зажатые над головой, чуть дрогнули, нетерпеливо сжимаясь в кулаки. Эшвэйл принял согласие. Он выпустил одну её руку — та сразу же вцепилась ему в плечо, впиваясь ногтями в кожу, — а свободной ладонью скользнул вниз. Его пальцы нащупали край белья, зацепились за тонкую ткань и одним резким, но осторожным движением стянули её, обнажая влажное, горячее естество. Жемчуг вздрогнула от прикосновения. Он принялся ласкать её. Круговые движения, то глубокие, то едва ощутимые, сменялись лёгкими касаниями и скольжениями вдоль складочек. Жемчуг закусила губу, пытаясь сдержать звуки, но когда его палец проник внутрь, из её груди вырвался сдавленный стон. Второй палец присоединился к первому, и в тишине её кабинета раздался пошлый, хлюпающий звук, не оставляющий сомнений в её готовности. Эшвэйл замер на мгновение, глядя на неё сверху вниз. Справиться с собой было почти невозможно, жажда получить желаемое больно било по нему. Но он не позволял себе быть слишком грубым. Он спустил брюки, освобождая напряжённый член, и очень медленно вошёл в неё. Жемчуг прикрыла глаза. Он замер внутри неё, давая привыкнуть к ощущениям. Его лоб покрылся испариной, мышцы на руках вздулись от напряжения — сдерживаться было пыткой. Но он ждал. Следил за её лицом, за каждым микродвижением, за тем, как дрожат её ресницы. Она кивнула. И даже улыбнулась краешком губ, давая знак продолжить. Эшвэйл начал двигаться. Поначалу плавно, входя и выходя с размеренностью прилива. Его бёдра толкались в такт, каждый раз погружаясь до половины члена. Жемчуг прикрыла глаза, отдаваясь ритму, но ей быстро стало не хватать ощущений. Тогда он сменил тактику. В неожиданный момент он толкнулся в упор, до самого основания, так что она вскрикнула и вцепилась в его спину обеими руками. А затем снова замер, дразня медленными, почти ленивыми круговыми движениями бёдер, едва выходя и снова погружаясь на пару сантиметров. — Ну же... — простонала Жемчуг, выгибаясь дугой и притягивая его за шею к своим губам. — Давай быстрее, — прошептала она прямо в его рот уже более требовательно. Она откинулась назад, светлые волосы рассыпались по столу. Её пальцы пробежали по его груди, спустились к животу, царапнули кожу у самого основания его члена, заставляя его зарычать. Эшвэйл решил больше не сдерживаться. Он вошёл в неё резко, почти полностью, и Жемчуг выгнулась ему навстречу, встречая каждый толчок всем телом. Стол жалобно скрипнул под их весом. Он двигался быстро, почти грубо, но в этой грубости было столько желания, столько выплеснутой наконец свободы, что она не хотела ничего другого. Его пальцы вцепились в её бёдра, приподнимая, меняя угол, чтобы входить ещё глубже. Каждое движение отдавалось в ней горячей волной, заставляя пальцы ног подгибаться. — Эш… — выдохнула она, и её голос сорвался, когда он толкнулся в неё с новой силой. Он наклонился, прижимая её к столу, и впился поцелуем в её шею, постепенно переходя в укусы, оставляя следы, которые проступят на искусственной коже алыми полумесяцами. Его язык скользил по её ключицам, пока бёдра продолжали своё быстрое, отчаянное движение. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него туже, как будто её тело само стремилось удержать его внутри навсегда. Вскоре она кончила первой. Волна эйфории накрыла её внезапно, заставила запрокинуть голову и застыть с открытым ртом, из которого не вырвалось ни звука. Только дрожь, бегущая по всему телу выдала её удовольствие. Эшвэйл кончил следом, глубоко внутри неё, с глухим стоном, который он пытался подавить, уткнувшись лицом в её плечо. Его тело напряглось, выгнулось, а затем обмякло, тяжело навалившись на неё. Тишина вернулась не сразу. Сначала были только звуки их дыхания — его глубокого, рваного, и её… отсутствующего, но такого живого в других проявлениях. Она гладила его по спине, вела кончиками пальцев вдоль позвоночника, чувствуя, как постепенно расслабляются его напряжённые мышцы. Он поцеловал её плечо, уже без той хищной жадности, что была минуту назад. Жемчуг смотрела на него полуприкрытыми глазами. Её губы припухли от поцелуев, а на шее алели свежие следы. — Я поняла! — вдруг выдала она, неожиданно приободрившись. — Я знаю как поймать фантазма, существующего одновременно в двух измерениях! Как она и сказала, уже на следующий день была подготовлена целая операция по поимке преступника. Эшвэйл отправился в Район Голубиного Ручья, чтобы поймать фантазм, а Жемчуг осталась у себя в кабинете с огромной кистью, чтобы закрывать пути отступления в рисованном мире. В назначенное время Жемчуг получила сообщение о том, что цель нашли. Сыщик преследовал его по улицам, безуспешно пытаясь поймать, но каждый раз натыкаясь на воздух — фантазм убегал в другой мир. И тогда Топ-менеджер рисовала стены и препятствия, мешая противнику свободно перемещаться между измерениями. Благодаря слаженной работе двоих, преступника удалось поймать и посадить в специальную камеру КММ, где его ждал допрос. Но какая судьба его ждала.... лучше было бы не знать... *** Эшвэйл сидел в холодильнике, слушая причитания Рассказчика снаружи. Очередной заказ требовал участия мужчины. — Итак, что там у нас, — наконец выбрался он из своей берлоги и прошёлся глазами по подготовленному отчёту. — Значит, многие используют Игры Фантаны как прикрытие своих злодеяний? — Между прочим, ты сам попал на одну такую уловку, — по-дружески напомнил Рассказчик недавние события. Тогда мужчина вернулся весь красный и будто бы пьяный. И проспал пару дней. — Я знаю, — с улыбкой ответил он, вспоминая Жемчуг. Он знал, что она специально заразилась меметическим вирусом, специально оставила его картину в комнате. Всё изначально было продумано ею в мелочах. Но он позволил вести ей эту игру. — Этот старый волк ещё не растерял хватку. Будто в подтверждении его слов, он получил сообщение от Жемчуг с ещё одним заказом. — Это просто искусство. Искусство ведения дел и искусство обольщения, мой друг.