Планктона подали

Шестнадцать дней. Шестнадцать дней, полных кошмаров, паранойи и животного страха. Каждый раз, когда Планктон закрывал глаза, он видел их — больших и страшных существ, издающих пронзительные звуки, что режут уши и заставляют ноги неистово дрожать. Каждый раз он слышал голоса своих предков, которых съели эти чудовища. Они радостно восклицали и звали Шелдона. Кричали, что «рады его видеть». Но он понимал, что их уже давно нет. Их съели киты, не оставив от них ни ворсинки. Ему очень не хотелось последовать за ними. Но кто вообще поинтересуется его мнением? Прошло уже больше двух недель. Планктон толком уже не помнил, с чего всё началось. Вроде как он в очередной раз пытался украсть у Крабса формулу, но всё резко пошло не по плану. Резкий запах ударил ему в ноздри, омрачив его, как ему казалось, грандиозный триумф. — Что это за запах? У вас что-то горит? — поинтересовался Планктон. — Кажется, китовый жир. — ответил Губка Боб, которому также не посчастливилось попасть в очередную ловушку главного конкурента своего начальника. — К-китовый? — голос Планктона задрожал от одного только упоминания об этих существах. Но вот дверь распахнулась, и на кухню ворвалась здоровенная китиха, которая по размерам была больше Крабса и Губки вместе взятых, чего уж говорить про такое маленькое создание, как он. Она окликнула Юджина, называя его «папа». У Планктона не было времени думать, почему его дочь принадлежит к другому виду, при виде существа, чьи сородичи ответственны за гибель его родственников, его окутала лишь паника. Он в ужасе закричал, уставившись на дочку Крабса, в то время, как все остальные в комнате смотрели на него с недоумением. От страха он забыл, для чего сюда пришёл, все его мысли были забиты одним — надо бежать. Бежать, бежать, и ещё раз БЕЖАТЬ. — Назад, кит! Я знаю, что ты делаешь с организмами вроде меня! Я видел те документалки! Планктон не слукавил. У него действительно хранилась целая коллекция кассет с документальными фильмами, в которых спокойным, убаюкивающим тонов рассказывали про китов, их образ жизни, а главное — чем они питаются. Как выяснилось, млекопитающие инфраотряда китообразных питаются преимущественно мелкой рыбёшкой и… планктонами. В тех самых документалках крупным планом показывали, как гигантская туша открывает рот, после чего десятки таких, как Шелдон испарялись из поля зрения камеры. Он смотрел эти фильмы как ужастики, хотя никакие фильмы ужасов не сравнятся с тем, как подобных ему съедают за секунду. Нервно сглатывая, Планктон приговаривал, что не повторит ошибок своих предков. Он будет готов к нападению кита и не даст себя съесть. Но быть готовым в теории — не значит быть готовым на практике. Он был уверен, что в Бикини Боттом киты не водятся, поэтому можно только представить его удивление в тот момент, когда он в первый раз увидел Перл. Сверкая пятками, Планктон добрался до Чам Бакета, где поспешил сообщить своей компьютерной жене Карен о том, что он только что увидел. Та отмахнулась, назвав переживания супруга «бредовой паранойей». Что ж, чего он ещё мог ожидать от куска железа? Отдышавшись и придя в себя, Планктон отбросил мысли о китах и направился к мусорному контейнеру, чтобы избавить жилище от очередного скопления помоев. Как вдруг из мусорки резко выскочила та самая китиха, которую он видел в Красти Крабе. Та прокричала что-то про еду, но он уже не слушал. Ужас поглотил всё его тело, после чего он помчался обратно в Чам Бакет. Планктон судорожно забивал деревянные доски гвоздями, в надежде, что она не проникнет внутрь. Самонадеянно. Ведь она уже была внутри, жадно смотря прямо на него. Планктону оставалось только продолжать бежать, надеясь, что Перл его не достигнет. — Карен! Она здесь! Она внутри! — кричал он, вбегая в свой рабочий кабинет. — О чём ты говоришь? — недовольно спросила Карен. — У нас кит в лаборатории! — ответил Планктон, прыгая на месте. Карен направилась в комнату, откуда забежал её муж и где, по его словам, он видел кита. Но никакого кита не было. «Очередная паранойя» — подумала она, разворачиваясь обратно, не обращая внимания на крики благоверного. — Карен! Карен! *** — Может, Карен права? Может, это всё мои фантазии? — шёпотом говорил Планктон, полностью один в своей спальне. За шестнадцать дней он уже успел сотни раз переосмыслить свою жизнь и то, что с ним происходило в последнее время. Чам Бакет всё это время не работал, ведь его хозяин был полностью выбит из колеи. Хотя, мало кому было до этого дела. Мистер Крабс так и вовсе был в восторге от того, что конкурент больше его не терроризировал. Лишь Губка Боб заподозрил что-то неладное, и несколько раз приходил к зданию напротив места его работы, чтобы посмотреть, как дела у Планктона. Но каждый раз его либо не было вообще, либо он лежал на кровати, дрожа и хныча. В конце концов, Боб бросил это дело и погрузился в свои повседневные дела. Карен также перестала реагировать на его крики про «несуществующих китов», да и он сам ей об этом не рассказывал… он уже и сам не верил, что это всё взаправду. Но почему каждый раз, когда он видел Перл, она казалась такой… реальной? Не то, чтобы Планктону приходилось часто сталкиваться с галлюцинациями, но вряд ли они настолько реалистичные. При появлении Перл он чувствовал её запах, как она дышит прямо на него. Больное воображение не может настолько сильно обостряться, это просто нереально. Единственный глаз Планктона уставился в сторону иллюминатора. Опять она. Её налитый кровью глаз смотрел прямо на него, поедая взглядом. Учёный уже не кричал — не было сил, и к тому же за окном глубокая ночь. Вместо этого он горько всхлипывал, сжавшись как клубок на койке. С улицы издавался злобный смех, от которого хотелось кричать не меньше, чем от спонтанных появлений этой китихи. Он не знал, что за костюмом своей дочери прятался Крабс, который, узнав о страхе своего злейшего врага, решил довести того до ручки. Он ещё где-то час промаячил возле Чам Бакета, то глядя в окно, то злобно смеясь, то издавая звуки, похожие на китовое пение. За шестнадцать дней он понял, что этого достаточно для очередной бессонной ночи. Получив изощрённое удовольствие, ракообразное ушло к себе домой, напевая про себя какую-то песню про деньги, а его конкурент продолжал трястись от ужаса и громко реветь, к ярому недовольству Карен, которая за эти дни натерпелась такого поведения своего мужа. *** Раскрыв свой красный от слёз и раздражения глаз, Планктон увидел, что наступило утро. Уже которую ночь он нормально не спал из-за того, что киты мерещились ему всюду. Проезжающая машина, прохожие рыбы, мусорный бак, в который он ещё сравнительно недавно выкидывал мусор — всё это в его разуме принимало форму кита. Проходив так целый день, Планктон понял, что продолжаться так больше не может. Если его судьба — это всю жизнь видеть китов, не спать из-за них по ночам и тревожиться от каждого шороха, то вертел он такую судьбу. За всё это время он превратился в того, кого обычно вставляют в пособия по психологии в раздел «параноидная шизофрения». Весь сгорбленный, глаз красный, будь у него волосы, они определённо были бы седыми. За столько времени обычно вообще умирают от животного страха, так что он ещё даже держится молодцом. Но как будто к этому всё и идёт. Он этого не хочет. Пусть лучше уйдёт сам, чем его окончательно хватит кондрашка или же съест кит, в существование которого он уже и сам не верит. — Хватит, я готов. Вечерний автобус должен проехать очень скоро. — сказал в пустоту Планктон, плашмя падая на асфальт. На улице уже был вечер, а значит на вечно пустой дороге, проходящей возле Красти Краба должен был промчаться автобус, который положит конец его страданиям. — Эй, Планктон. — раздался скрип обуви, и перед взором Шелдона предстал его хороший (пусть и не совсем желанный) знакомый-губка — Ты чего разлёгся посреди дороги? Этот вопрос был искренним. Боб действительно не понимал, почему Планктон лежит посреди трассы, где его могут раздавить в любой момент. Это непонимание только давило на нервы последнему, но затем он понял, что эту наивность можно использовать для себя. Всё ещё лёжа на дороге, Планктон попросил Губку Боба наступить на него и «положить конец его мучениям». Тот пошёл в отказ, ведь это «не соответствует его доброй натуре». Ожидаемо. Но попробовать стоило. — Возвращайся в Красти Краб и наслаждайся жизнью. — скомандовал Планктон, потеряв какую-либо надежду на то, что губчатый сможет что-то изменить в его жизни. — Хорошо. — Губка лишь пожал плечами и развернулся обратно на работу, оставив Планктона наедине. *** Шелдон пролежал так ещё какое-то время. Он точно не знал, сколько. Может, пять минут? Может, десять? Это значения уже не имело. Ведь издалека послышался звук работающего двигателя, который с каждой секундой только нарастал. Красный автобус показался вдалеке, то снижая скорость на остановках, то прибавляя её после выхода пассажиров. Шум мотора начал сильнее бить по перепонкам, обозначая своё приближение. Похоже, на этом всё. — Стойте! Я же забыл попрощаться с Ка- Планктон резко соскочил и уселся на асфальт. Что-то в глубине заставило его это сделать. И это вовсе не желание попрощаться. Он уже это сделал, пожелав ей «найти кого-то получше меня». Та даже не заметила его, думая, что он опять сходит с ума из-за китов. Что-то внутри него перемкнуло, и затея с самоубийством резко перестала казаться хорошей. Но было уже поздно. С огромной скоростью, автобус проехал по дороге, и Планктон резко оказался под его колёсами. Раздался хруст, затем вскрик, который резко прервался. Ещё секунда — и на месте злого гения осталась лишь клякса. Водитель даже не заметил, как наехал на живое существо — настолько оно было маленьким. Сам Шелдон в этот момент почувствовал резкую и ужасающую боль. Словно его придавили огромной кувалдой и переломали всё внутри. Грубо говоря, так и произошло. Но через мгновение боль также резко испарилась, и к своему огромному удивлению, почувствовал, что всё ещё живой. — Где я? — вслух спросил он, и вопрос эхом раздался по округе. Резко выдохнув, он медленно встал на ноги и оглянулся. Он понял, что очнулся в непонятном месте, где повсюду была кромешная темнота, откуда издавались звуки, похожие на пение китов. Ну вот, опять киты. Неужели даже после смерти ему не суждено от них избавиться? — Эй, Планктон! — откуда-то снизу издался голос. Это был голос его дедушки, которого он не видел с тех пор, как его со всем остальным семейством съел гигантский кит. — Давай скорее к нам! Мы тебя так долго ждали! Ноги Планктона подкосились, и он снова рухнул на… землю? Это было не похоже на землю или асфальт, где он ещё недавно лежал в ожидании своей бесславной кончины. Это было нечто вроде бетонной колонны, как в античных дворцах. Медленно поползши к краю платформы, где он стоял, он посмотрел вниз. Он снова вскрикнул и чуть не рухнул с колонны. Планктон отполз и снова улёгся, смотря вверх. Это и есть жизнь после смерти? Он совсем не так это себе представлял. Он думал, что его будет ждать либо рай, где он будет играть в повелителя мира, либо ад, где ему до скончания времён предстоит слушать скрипучий, словно вилка по стеклу, смех Губки Боба. Но в то же время он слышал, что ни того, ни другого после смерти не будет, а вместо этого — кромешная тьма. Но вот, как выяснилось, ни одна версия не была чистой правдой. — Чего ты ждёшь? Давай! Снизу снова издался голос его родственника, но сразу после этого, Планктон почувствовал, как из ниоткуда загорелся ярчайший свет, ярче любой полярной звезды на небе. Повернувшись к источнику, он и вовсе прикрыл глаз, зашипев от уже непривычного дневного света. Из сияния он услышал приглушённые звуки, которые он где-то слышал. Ему в уши бросился очередной скрип туфель Губки Боба, затем — пронзительный вздох, а после — горькие рыдания. Неужели это звуки из реального мира? Если это то, о чём Планктон думает, то… неужели Губка Боб оплакивает его? Хотя, чему он удивляется, губчатый всегда относился к Шелдону более снисходительно, чем его начальник, и всегда пытался найти общий язык. Гораздо более удивительно было бы, если его бы оплакивал сам Крабс. Но это уже что-то из раздела ненаучной фантастики. Интересно, а сам Юджин в курсе, что только что произошло? Обдумывая то, что он услышал с поверхности, мимо взора микроорганизма вновь пронёсся силуэт, похожий на кита. И снова Планктон упал на колонну. То, как Губка оплакивает того, кто только и делал, что пытался выкрасть у него из-под носа формулу даже слегонца растрогало Шелдона. Но очередная китовая туша, пролетевшая как птица, быстро привела его в чувство. Этот свет явно появился неспроста, ставя Планктона перед выбором — свет или тьма, жизнь или смерть. А что его будет ждать в жизни в дальнейшем? Очередные бессонные ночи? Очередные галлюцинации, где он видит дочку Крабса? Казалось бы, если не хочешь жить сам — живи ради других. Плачущий Губка Боб, который, судя по всему, действительно горюет по Планктону — явное тому подтверждение. Но кому он ещё нужен в этом мире? В голове Планктона пронеслись все мгновения, когда у него всё шло наперекосяк. Вспомнил, как в юности поссорился с Крабсом, после чего решил начать свой бизнес. Затем вспомнил каждую словесную перепалку с бывшим коллегой, каждую неудавшуюся попытку украсть злосчастную формулу и каждый позор, который из-за этого испытывал. Вспомнил, как каждый раз он в отчаянии приходил к Карен, чтобы услышать хоть какое-то утешение. Но та лишь перекладывала всю вину на него, не вдаваясь в подробности. Ради этого Планктон хочет жить? Ради вечного позора, повторяющегося каждый раз, как в дне сурка? Ради жизни того, кто всегда будет в тени своего более удачливого конкурента? Ради постоянного провала даже тогда, когда, казалось бы, его наконец-то настигла удача? Ну уж нет, этим он был сыт по горло. Планктон снова встал. Шаркая ногами, он подошёл к краю колонны, снова посмотрев вниз, в кромешную тьму. — Нет, прошу! Не уходи! Планктон обернулся назад, к дневному свету, откуда доносились эти рыдания. И он даже не услышал шаги Крабса или какого-нибудь другого неравнодушного прохожего. Видимо, всем кроме Боба было действительно плевать. — Давай, Шелдон! Мы ждём! Услышав эти слова, он снова посмотрел вниз. Казалось бы — снова тьма. Но он готов был поклясться, что видел, как в этой тьме что-то промелькнуло, похожее на взмах руки. Может, это снова кит пронёсся перед глазами? А может, там реально были его предки, которые звали его к себе? Это можно было выяснить только одним способом. И этим способом он и собирался воспользоваться. Планктон нервно сглатывает. Слеза вытекает и беззвучно падает на колонну. Закрыв глаз, он поднимает левую ногу и делает глубокий вдох. Прощай, Карен — может, ты никогда и не любила своего мужа, зато он тебя любил безоговорочно. Прощай, Губка Боб — единственный, кто по-настоящему переживал из-за его ухода. Прощай, Крабс — ты хоть и был жуткий скрягой, но без тебя Планктон не стал бы тем, кем он был. Прощай, Бикини Боттом — город, где ему не дали воплотить в жизнь все надежды и мечтания. Прощай, жестокий и бессмысленный мир. Шаг вперёд — и земля исчезла из-под ног Планктона. С огромной скоростью он мчится вниз, в неизвестность. Краем глаза он видел бетонную, покрытую лианами колонну, на которой он всё это время стоял. Но затем и она исчезла с его взора, оставив лишь темноту. Он падал всё дальше и дальше, не понимая, где же его родственники, что звали его к себе. Звуки рыданий с поверхности становились всё тише и тише. И только пение китов становилось всё громче и громче.