Часть 1

Айлин шесть. Она мнётся за спиной отца, смотрит пасмурным днём, трогает внутри своими глазами-блюдцами тощего мальчишку на пороге. У неё случается первый приступ сочувствия, когда она тянет ему игрушки и получает удар по руке. Ей жалко его и себя, поэтому она плачет и лезет к Белдаруту на руки. Кифри шесть. Он стоит молчаливой статуей, монолитным мрамором, неживой инсталяцией. В нём есть чуть больше, чем ничего, но этого мало, чтобы объяснить воду на красных, пухлых щеках. У него плохое предчувствие, мёртвые глаза и толика недоумения. Айлин десять. Она пристает по поводу и без, зовёт играть, дёргает за струны души, требует к себе хоть что-то, хоть бы и раздражение. Мальчик ей неинтересен, но ведь каждый заслуживает спасение, каждому нужно урвать кусочек тепла, пусть даже и оторванного от себя. Сочувствие заставляет повзрослеть раньше, чем следует. Белдарут наблюдает, но не вмешивается. Кифри десять. Он злится с утра до ночи, роняет себя кусками гнева над испорченным пергаментом, в разлившихся по полу чернилах, в украденных непоседливыми ручками перьях. Состояние перманентно, и стоит заслышать торопливые шаги, уже рвётся ядовитыми колкостями со злого языка. Это становится привычкой. Девочке пятнадцать. У неё подростковый возраст в самом разгаре. Белдарут волосы на голове рвёт, не может совладать с оторвой и отправляет Кифри с Оругио на поиски сбежавшей дочери. Будет им наказанием за раздражающие юношеские переглядывания, за остывший чай, за растрёпанные нервы. У него мелочность становится короткими вспышками беззлобной мести, выходит отдушиной, чтобы посмеяться, глядя на догонялки. Кифри пятнадцать. Он тянется к небу несуразной каланчой, теряет милые черты, становится похож на иссохшую от жажды ель. Тянется перепачканными пальцами к кончику хвоста, смотрит зло вслед ускользнувшей в очередной раз девице, давит желание ухватиться за кончик высунотого на прощание языка. Он не хочет проигрывать, поэтому снова толкается в воздух, зигзагами преследует цель. В нём зарождается незнакомый азарт. Жители Великого зала уже ставят ставки, в ожидании забега распахивают створки. В Асамблее магов постыдно принимают участие, под столом передают деньги, оценивают цепочку ответных ходов, сетуя на стратегические ошибки. Рыцари Мория закрывают глаза на неподобающее использование магического шара, сами урадкой подглядывают на ход игры. Счёт три к одному в пользу Белдарутовской бестии с пасмурными глазами-блюдцами. Глава колдовской защиты ещё верит, что парень отыграется, но передаёт Винанне полагающуюся сумму с месячного жалования. У зрителей истерика. Они беззастенчиво съезжают под стол, смеются в голос, потому что на гладкой поверхности шара Айлин дёргает за волосы догнавшего наконец-то мага воды, стараяяь куснуть побольнее. Мудрец Учений хохочет громче всех, подбадривая дочь стереть блик превосходства с вечно пустого лица. К этому моменту счёт сравнялся. Айлин пролетает серо-серебряной молнией, изворачивается, бросая преследующему Кифри взгляд: "Не сегодня" и мчит дальше, чем видит, чем успевает подумать. С размаху врезается в стену воды, чтобы получить в ответ такой же - самодовольный с чем-то горячим на дне голубой глади. Это уже дело чести и попраного достоинства. Кифри обзаводится поклонницами, обостряет черты лица, теряет детскую припухлость. У него сильные руки оплетаемые змеями вен, длинные пальцы, хватающие мантию в воздухе, сверкающие молнии предвкушения в коридорах с высоты остановившегося роста. Колдун превращается в видного юношу, в реальную угрозу, в неотступную тень в переулках Великого Зала и приходится прибавить скорость. Айлин отмахивается от ухажеров. Весна шепчет о любви, но на носу очередные догонялки. Нет времени растрачиваться по пустякам, нужно до раннего утра готовить сигилы, ставить ловушки под крепкую брань перебуженных зрителей. Жители постарше уже молят небеса, чтобы те показали неугомонным молодым людям методы спокойно выражать свои чувства, но утром снова открывают окна, кашляют от поднятой пыли. - Почему ты не можешь просто отстать от меня?! Он срывается, как в детстве, когда Лин случайно толкает на лестнице и из рук валятся книги. Им по девятнадцать. Грозовое безумие зло смотрит в ответ, плюётся ядом и действительно отстаёт. В Асамблее ставки приобретают совершенно иной оттенок - кто поймёт первым? Винанна ставит на Айлин крупную сумму, глава Защиты всё ещё надеется на Кифри. Белдарут рвётся от отцовского негодования на посягательство ученика к самому дорогому. Ему не хватает. Его ломает отсутствие чужого присутствия, ставшего частью самого колдуна. Магия воды доведена до совершенства, собственные чувства ставят подножку на лестнице, и он жмётся к ледяной стене, боясь быть раскрытым, как крадущийся в сумерках вор. На ступенях наваждение смеётся с учеником Винанны, швыряет ему в уши иглы своими "ха-ха". Кифри негодует под нос третий день, и Оругио устало предлагает: - Может признаешься ей уже? Рыцарь обвиняет Мудреца в жульничистве, но возвращает внимание к шару, ждёт развязки. Там Кифри пускает в ход обаяние, бьётся глупой головой о непробиваемую стену девичьей хитрости. Снова разбрасывается бесконечным собой, но почему-то догнать не может. В руках цветы, в сердце решительность, с губ слетает короткое: "Поймал", когда вечно бегающая Айлин чувствует под грудью тесное кольцо объятий. Кифри мысленно мечется в каком-то сумасшедшем экстазе, не понимает, что творится у него в голове. Он держит Лин на месте и молчит, осознавая вяжущий вкус победы. Глава Защиты шлёпает ладонью по лбу, а Белдарут хрустит подлокотником под звонкий смех Винанны. Она победила. Кифри прыгает выше головы каждый день, ходит с улыбкой недоразвитого, ловит по углам, на ступенях у входа в библиотеку - везде. Игра выходит за рамки тогда, когда колдун чувствует бархат её губ, заранее готовит оправдание перед ставшим с недавних пор придирчивым учителем за смелый поступок. Великий зал выдыхает с облегчением накопившиеся переживания затянувшейся на двадцать один год драмы, приветствует молодых на улицах взмахами сотен рук, пожеланиями счастья. Кифри грызёт себя смутными сомнениями поддельной победы и сжимает заслуженную в честном бою ладонь. Он перерос надобность быть правым, раз за разом проигрывая пасмурным глазам-блюдцам, а они преследуют его столько, сколько он себя помнит. - Недолго же ты от меня бегал. Кифри думает, что стоило бы сдаться раньше. Он проиграл в самом начале, первыми вспышками гнева, толкнувшимися из мёртвой души. Потерпел сокрушительное поражение, наращивая тёплое в гонке по улицам. Айлин догнала его потерянного, когда им было по шесть.