Глава 16. Показ (часть 2)

Сидя в автомобиле, Габриэль Агрест безостановочно поворачивал на пальце обручальное кольцо. Очередная акума оказалась бесполезной, хоть дизайнер и реализовал свой план противостояния Одри. От показа никуда не деться, поэтому, сняв трансформацию, он быстро спустился вниз и, на ходу завязывая галстук, поспешил на премьеру. Пару часов назад состоялось что-то вроде генеральной репетиции: модельер знал, что придётся ненадолго прерваться. Буржуа теперь вряд ли появится: позор не позволит сделать и шага. Агрест зашёл через служебный вход, попадая в привычную суету. Модели поправляли макияж и причёски, технические специалисты настраивали аппаратуру, а Натали давала последние указания ведущему. Габриэль звучно откашлялся, привлекая к себе внимание. – Месье Агрест? – Санкёр отвлеклась от беседы. – Вы всё же приехали? – Конечно, Натали. В моё отсутствие они бы слишком распоясались. – Но утром Вы говорили, что не прибудете. Габриэль слегка закатил глаза. – Как видишь, хорошо, что я слегка задержался, – кончики губ лукаво поползли вверх. Санкёр выглянула из-за кулис, проверяя посадку. – Она вернулась, месье. На лице мужчины отразилось искреннее удивление. Он подошёл к ассистентке, чтобы самостоятельно убедиться в присутствии виновницы торжества. Одри Буржуа стояла слева от подиума, крепко сжимая миниатюрную сумочку. Чувство стыда сковывало изнутри, но в голове сидела мысль, что теперь она точно не имеет права пропустить мероприятие. Представители известнейших модных домов прилетели в Париж из разных уголков планеты явно не для того, чтобы их разогнали в самом начале показа. Нужно сохранять достоинство и найти в себе силы принести извинения. Взгляд упал на пустующее кресло в первом ряду. Душу сразу царапнула обида. Они с Агрестом не ладили. Это знал каждый, кто не первый год вращается в индустрии. Одри не скупилась на критику, в глубине души признавая, что Габриэль действительно выдающийся мастер своего дела. – Мадам Буржуа, – сухое приветствие ударило в спину. – Месье Агрест, – Буржуа повернулась к собеседнику в профиль. – Мне жаль, что вечер был испорчен. – Не стоит, мадам Буржуа. Произошло чудовищное недоразумение. Я абсолютно точно уверен, что для Вас зарезервировано место в первом ряду. Вероятно, в базе допущена ошибка, Вы же знаете, технологии иногда дают сбой, – он поравнялся с критиком. – Прошу пройти к креслу. Скоро начинаем. Одри благодарно кивнула. Под перешёптывания гостей и стук собственных каблуков, она уверенным шагом направилась вперёд.

***

Разбежавшиеся гости не спеша рассаживались по своим местам. Насладиться главным событием осени не могла помешать даже акума Бражника. Маринетт, решив не повторять горький опыт взаимодействия с Хлоей, подыскала место в середине зала. Теперь она чувствовала себя хорошо. Проще не строить из себя человека, которым не являешься, даже если обстановка этому благоприятствует. В ушах всё ещё звучал визг блондинки, метавший в неё публичные оскорбления. И пусть Буржуа повела себя как невоспитанная особа, рациональное зерно в её словах действительно было. Кресло напротив подиума теперь пустовало. Настрой после инцидента явно сбился. Мышцы сковала усталость от сражения на Эйфелевой башне. Она прикрыла веки, глубоко вздыхая. Под ними заплясал образ вечно спокойного и равнодушного Адриана Агреста, при виде Леди Баг вышедшего из себя. Маринетт списала это на шок от превращения в золотую статую, отгоняя от себя нелепые предположения о его неприязни к супергероине. Они даже ни разу не виделись. Никто не обязан спасать тебя первым делом, многоуважаемый мажор. Пусть скажет спасибо, что ему вообще смогли помочь. Его зелёные глаза пугали больше всего. Ещё уснув в университете и увидев во сне настоящего Нуара, она заметила сходство, повернувшись к одногруппнику. Конечно, они изучали совершенно разную энергетику, но цвет… Цвет был почти идентичен. Чистый изумрудный оттенок без карих или серых крапинок, которые присутствуют у большинства людей. Свет в зале погас. Дюпен-Чен уселась поудобнее, предвкушая впечатляющее зрелище. Зал взорвался аплодисментами. Гости встали, приветствуя дизайнера. Габриэль прошёл по подиуму, и, слегка щурясь от света софитов, остановился в центре. – Добрый вечер, дамы и господа! Я рад приветствовать вас на показе моей новой осенне-зимней коллекции… Голос звучал ровно, словно Агрест совсем не переживал. Блестящая выдержка давала о себе знать. Закончив вступительное слово, модельер коротко поклонился и отошёл в сторону, давая знак моделям начинать. Шоу стартовало. Одри ледяным взглядом оценивала образы. Обычно используемый для заметок блокнот так и остался в сумочке. Женщина периодически щурилась и поджимала губы. Ни одно движение мимики не укрылось от Габриэля Агреста, застывшего у подиума. Он сверлил её глазами так, будто считал, сколько раз Одри моргнула. Руки, плотно сжатые в замок, предательски холодели. Верхние пуговицы рубашки сдавливали шею сильнее обычного, впиваясь в кожу. Дизайнер даже не обращал внимания на движущихся по сцене манекенщиков. Последним среди мужчин выходил Адриан. Отец на несколько секунд оторвался от сосредоточенного лица Буржуа. Вид у сына был более чем отсутствующий. Полуприкрытые веки, вальяжный шаг и слишком быстрая смена позы. – Гадёныш, – прошипел Габриэль себе под нос, возвращаясь к Одри. Брови поползли вверх, она вернула на переносицу оправу чёрных очков, которые на время показа подняла на лоб. Внутри что-то упало. Предстояло пережить ещё женскую часть коллекции, что было намного рискованнее и при разработке доставило больше проблем, но блондинка, по всей видимости, уже была разочарована. Агрест почувствовал, что проваливается в бездну.

***

Адриан скрылся за кулисами. Голова гудела, руки и ноги не слушались. Мысли занимала встреча с букашкой, которой он едва не раскрыл свою личность. Столько раз он упрекал её в неосторожности, столько раз утверждал, что она его подведёт, но сам чуть не остался в дураках. Оставалось только надеяться, что она ничего не поняла. Успех показа волновал его меньше всего. Критики, как обычно, будут в восторге, Одри выльет на отца свою желчь, а жёлтая пресса будет обсуждать наряды посетителей. – Адриан, – окликнула Натали, прочитав на его лице беспокойство. – Не сейчас. Агрест с размаха захлопнул за собой дверь гримёрной и, закрыв глаза, прижался к ней спиной. Простояв так пару секунд, он оттолкнулся от деревянной поверхности, прошёл к столу и упёрся в него ладонями, глядя на своё отражение в зеркале. Бледное, растерянное, обречённое лицо. Он не узнавал себя. – Грёбаный дурак, – он отвернулся. – Наконец-то я с тобой согласен, – над головой раздалось привычное ехидное мурчание. – Ты знал, что это величайшая редкость? – Ты уже в курсе, что я отвечу. – В арсенале целых три варианта: “заткнись”, “закрой пасть” и “замолчи”. – Выбери любой, – Адриан опустился на стул, подперев подбородок рукой. – Не планируешь объяснить, что это было? – квами не унимался. В помещении повисло напряжение. – О чём речь? – блондин сделал вид, что не понимает. – Цирк на Эйфелевой башне. Слишком поверил в себя? Кажется, кто-то забыл, что без меня он не сможет перевоплотиться. А потом я стал свидетелем того, как великий и ужасный Кот Нуар, гроза акум и кошмар Леди Баг, хватает напарницу за руку и орёт на неё, как обиженный ребёнок. Я даже не знаю, что было смешнее: твой голос или твоё лицо, когда ты понял, что на тебе нет костюма. Адриан почувствовал, как кровь приливает к лицу и поспешно закрыл его ладонями. – Это же просто феерическое зрелище! Самый ответственный супергерой в мире, вечно унижавший её за мелкие ошибки, сам чуть не спалился из-за того, что не мог контролировать свои эмоции! Я там чуть со смеху не умер! – стало вдвойне неприятно от того, что кто-то озвучил его собственные мысли. – Я всё ещё прошу тебя заткнуться. – Каково это, а? Выглядеть клоуном? Или она всё же приняла тебя за умалишённого? – Я же сказал, заткнись! – Адриан с силой ударил кулаком по стоявшей справа небольшой тумбочке. Лежавшие на ней кисточки для сценического грима покатились по поверхности и свалились на пол. – Боюсь, боюсь! – Плагг жеманно вскинул маленькие лапки. – Тоже схватишь меня? Адриан поднял голову и встретился взглядом с квами. – Что предлагаешь делать? – спросил он почти по-детски растерянно. – Перестать быть козлом. Из зала послышались овации, ознаменовавшие окончание презентации. В завершение вечера все модели должны были повторно пройти по подиуму друг за другом. Адриан решил не терять времени, резко поднимаясь с насиженного местечка. К тому же, слушать издевательства квами было чуть более мучительно, чем светить лицом перед гостями. Он уже положил руку на ручку двери, когда в проёме появилась Натали. – Иду уже, – фыркнул Агрест неосознанно задевая её плечом.

***

Может, необходимость играть роль слащавой модели и отпала, но Адриану Агресту ещё предстояло пережить фуршет и банкет. Помещение, где подавали угощения, оказалось довольно просторным и частично выходило на улицу, стоило только миновать стеклянную дверь. Блондин облегчённо выдохнул: не придётся постоянно сталкиваться локтями со снующими туда-сюда гостями. Проносившиеся мимо официанты подавали бокалы дорогого игристого. Публика воодушевлённо делилась впечатлениями о работе Габриэля. К великому сожалению Адриана, ни одного негативного отзыва ему не удалось услышать. За годы карьеры отец дошёл до такого уровня, когда даже откровенно неудачную вещь окрестят особым дизайнерским видением и сделают из неё тренд сезона. «Надежда только на Буржуа», – подумал Агрест, делая глоток шампанского. Он не знал, по какой причине желает отцу позора. Логика подсказывала, что разорение Габриэля остановит лившийся им в руки денежный поток, но почему-то это совсем его не волновало. Есть в жизни что-то поважнее нелепых бумажек. Юноша прошёл вглубь зала, желая подышать воздухом. В нос ударила уже привычная вонь: на высоких столах с фигурными ножками красовались розовые макаруны. Дежавю резануло сознание. Адриан непроизвольно поморщился, отворачиваясь. Вот теперь ему просто необходимо продышаться. Измотанный взгляд скользнул по беседующим гостям, зацепившись только за забившуюся в угол Кагами. Она напряженно смотрела в противоположную сторону зала. За годы тесного общения их семей и регулярных тренировок с японкой он уже привык к её безэмоциональности, являвшейся отражением его самого. Вызвать волнение девушки, как показала практика, могло только поражение в фехтовании. Вряд ли она продула кому-то на фуршете, но на лице читалась чудовищная потерянность. Удивившись собственному порыву, Адриан хотел было поинтересоваться в чём дело, но решил не вмешиваться. Его явно это не касалось. И всё же любопытство не давало покоя. Блондин перевёл взгляд на противоположную сторону помещения, выискивая, куда уставилась японка. Когда поиски увенчались успехом, ему показалось, что сердце остановилось. Чёртова самоубийца с аппетитом уплетала ванильные макаруны. Откусывала десерт с поражающей беспечностью, словно она находилась не в высшем обществе, а у себя на кухне. На губах остались крошки, которые она не спешила смахивать. Возникло желание вышвырнуть её отсюда и со скандалом выставить за дверь. Дюпен-Чен, поразительным образом получившая приглашение на закрытый вечер, не удосужилась даже сделать нормальную укладку. Всё тот же разваливающийся пучок. На свидание с музыкантишкой она явно собиралась основательнее. Неужели этот клоун важнее главного модного события? «Как она вообще тут оказалась?!» – руки сами сжались в кулаки. Он сорвался с места и выбежал в коридор. – Натали! – прозвучало слишком резко. – Ты в своём уме?! – О чём речь, Адриан? – уточнила ассистентка. – Ты ещё спрашиваешь меня, да? Что она делает здесь?! Санкёр сглотнула. Она отчаянно надеялась, что девушка не попадётся блондину на глаза. – Я дала ей приглашение. Ваш отец разрешил распорядиться оставшимися. – Мой отец умер бы, если бы узнал, что ты раздаёшь их всякой челяди! Зеленоглазый выходил из себя, даже не пытаясь контролировать эмоции. – Может Вам не стоит так бурно реагировать? Мы здесь не одни, – она огляделась вокруг. Адриан запустил руку в волосы, портя укладку. – А может тебе не стоит показывать свою связь с домом Агрестов? – Проблема в том, что Вы так ничего и не сказали ей! – Натали почти выкрикнула эту фразу. – Я смотрю, тебя опять гложет чувство вины? – Я хотя бы что-то чувствую, Адриан! Блондина парализовало. Голова опустела, прервав бесконечный круговорот негодования. «Я, наоборот, чувствую слишком много», – эту мысль он не озвучил. – Банкет начинается, месье. Найдите мадемуазель Цуруги. Адриан устремил невидящий взгляд в зал. В сущности, ему было плевать на происходящее: слишком затуманился разум. Показалось, что его сейчас вывернет. Первым делом он отметил: Дюпен-Чен куда-то исчезла, а потенциальная невеста озирается по сторонам. Агрест уже хотел подойти к Кагами, когда японка нетерпеливо толкнула стеклянную дверь и скользнула на веранду.

***

Кагами Цуруги всегда доводила до конца то, за что бралась. Её новым занятием была слежка за некой «дочкой пекаря» с первого ряда. Конечно, она потом соизволила расположиться подальше: не хватило наглости потеснить Одри окончательно. Показ перестал иметь для Кагами любое значение. Как никогда благодарная за слепоту матери, она то и дело поворачивалась, наблюдая за реакцией странной девушки. Карие глаза японки намертво въелись в лицо Дюпен-Чен, когда на подиуме появился Адриан. Реакция была совершенно не той, которую ожидала Цуруги. Стоило блондину показаться из-за кулис, Маринетт заметно напряглась, неосознанно выпрямив спину. Взор скользил из стороны в сторону, словно она пыталась понять, стоит ли смотреть на Агреста. В её выражении не отражалось ни тени влюблённости, скорее нервозность, перемешанная с недоверчивостью и опаской. Пальцы лихорадочно теребили выбившийся локон. Кагами непонимающе нахмурилась. Она ждала восторга, глупой улыбки, попытки поймать его взгляд. Японка видела сотни помешанных на Адриане девушек, готовых разорваться, чтобы получить его внимание. Далеко ходить не надо – на одном ряду с ней сидела Хлоя Буржуа. Здесь же совсем иное. После показа Кагами стояла у стены, сжимая в руках бокал с водой, и наблюдала за гостями. Она видела, как приглашённые подходят к Габриэлю, поздравляют его, расхваливают коллекцию. Мать обсуждала очередной крупный проект, но девушку это совсем не интересовало. Она беспокойно вглядывалась в толпу в поисках запомнившегося растёпанного пучка. Дюпен-Чен – кажется, именно эту фамилию выкрикнула Хлоя – вошла в зал с шатенкой в журналистской форме с логотипом телеканала. Подруги смеялись, что-то бурно обсуждая. В ней не было абсолютно ничего примечательного, скорее просто неуклюжая и невоспитанная представительница низшего класса. Состоятельностью там и не пахло. Брюнетка несколько раз чуть не пролила напиток прямо на костюм: чересчур эмоционально делилась впечатлениями, размахивая руками. Адриан поблизости так и не появился, да и сама девушка явно не искала с ним встречи. Откуда она вообще здесь? Цуруги пыталась найти рациональное объяснение. Привычка, вбитая с детства: анализировать, систематизировать, находить причинно-следственные связи. Это помогало ей выживать в мире, где каждое движение оценивали, взвешивали и либо одобряли, либо отвергали. Но здесь логика отказывала. От собственного бессилия японке захотелось расплакаться. – Кагами, – обращение матери вывело из транса. – Ты слышала? Девушка мотнула головой, возвращаясь в реальность. – Нет, мама, извини. Я немного задумалась. – Габриэль только что подходил. Он уладил все вопросы и уже ждёт нас в отдельном зале на банкет. Предупреди Адриана, а я пока пойду. – Да, мама. Кагами хотела вернуться к созерцанию таинственной незнакомки, но она уже куда-то запропастилась. «Ну и к лучшему», – торопливо отмахнулась Цуруги, отправляясь на поиски потенциального жениха. Первой мыслью стала просторная терраса. Адриан любил подобные уединённые места в разгар всеобщего веселья. Японка осторожно открыла стеклянную дверь и вышла из помещения. По траве барабанили крупные капли дождя, на газон опускались пожелтевшие листья. В воздухе стоял осенний запах. Веранда была даже больше, чем Цуруги предполагала. Она огляделась и замерла. В самом конце площадки, укутавшись в собственную одежду, стояла Дюпен-Чен. В груди неприятно кольнуло. Здравый смысл подсказывал не ввязываться, но разве влюблённые часто подчиняются уму? Кагами осторожными шагами сокращала расстояние, параллельно рассматривая идеальный профиль, сутулые плечи и вьющиеся волосы, которые из-за влажности закрутились ещё больше. Цуруги колебалась. К чему всё это? Что она вообще ей скажет? Глупо, до безумия глупо. Кагами остановилась в нескольких шагах, чувствуя, как ветер бросает в лицо мелкие капли. Её трясло от пронизывающего ветра, но неведомая сила не позволяла ей удалиться. Японка не знала, сколько она находилась в застывшем положении. По всей видимости, прошло приличное количество времени, потому что ноги то ли от холода, то ли от напряжения стали предательски подкашиваться, потянув тело вниз. – Эй, Вы что! – Кагами подхватила тёплая женская рука. – У Вас всё в порядке? – Да, просто… Здесь довольно прохладно, – она попыталась выдавить подобие улыбки. – Может, лучше зайдёте? – Маринетт озадаченно рассматривала собеседницу. – От этого шума голова болит, не находите? – О да… Но Вы, я полагаю, уже привыкли к этой суматохе. Я первый раз на подобном мероприятии. Дело в том, что… – Дюпен-Чен запнулась. – Я из обычной семьи… – Это очень крупный показ. Вас пригласили? – Кагами начинала прощупывать почву. – Да, причём это вышло совершенно случайно. Я даже не поверила, когда мне вручили конверт. – Меня зовут Кагами, – сказала она, не глядя. – Кагами Цуруги. Маринетт слегка смутилась: не слышать эту фамилию в эпоху цифровых технологий было по меньшей мере невежественно. – Я… я Маринетт. Дюпен-Чен. – Я знаю, – в голосе послышалась лёгкая, почти незаметная усмешка. – Хлоя громко произнесла вашу фамилию. Её было слышно даже в другом конце зала. – О, Боже, – Маринетт прикрыла глаза, словно визуализируя стычку. – Мне очень неловко за этот спектакль. Простите, что пришлось быть его свидетелем. – Не извиняйтесь. Хлоя Буржуа всегда была такой. Она не умеет контролировать свои эмоции. Это… её слабость. Маринетт немного оживилась. – Уж я-то знаю! Мы вместе учились в школе, а теперь ещё и в университете. Настоящее проклятье, – девушка брезгливо поморщилась. – Не повезло. Даже изредка видеть её на мероприятиях бывает не просто. Она слишком импульсивна, так набросилась на Вас без причины… – У неё какие-то предрассудки на счёт меня. Теперь угрожает уничтожить бизнес родителей. – Уверена, ничего не получится. Её отец не так глуп, чтобы нарваться на скандал, – ходить вокруг да около становилось сложнее, но задать прямой вопрос Цуруги не могла: ни единого доказательства интересующей её связи пока не было найдено. – А что за предрассудки? – Она почему-то уверена, что я и Адриан Агрест… Пара, – Дюпен-Чен опустила взгляд. Кагами нервно кашлянула. – Расстроены этим? – Нет, – Мари махнула рукой. – Это ведь бред какой-то. Не понимаю, с чего она взяла… – Причины есть всегда, Маринетт. Возможно, Вы их просто не замечаете, – Кагами подняла глаза, с трудом сохраняя внешнее спокойствие. – Давно знаете Адриана? – Чуть больше месяца. Мы учимся вместе. – И как он Вам? Маринетт почувствовала пробежавший по венам холодок. – У нас не самые тёплые отношения. Он… грубоват. – Понимаю, – Цуруги выдохнула. Ответ её вполне устроил. – Тоже сталкивались? – Я уже привыкла, – отрезала японка. Они снова замолчали. Дождь становился сильнее, залетая даже под навес, но никто из девушек не двигался. – Вы пришли на показ одна? – спросила Кагами, стараясь звучать небрежно. – Или с кем-то? – С подругой, – ответила Маринетт. – Она журналистка, пишет репортаж для KIDZ+. – Ей очень повезло с Вами, – Цуруги склонила голову в знак уважения. – Спасибо, – Дюпен-Чен широко улыбнулась. – Мне нужно идти. Мама просила найти Адриана. До свидания, Маринетт. – До свидания, Кагами. Японка покинула веранду, прикрывая за собой стеклянную дверь. Дождь оставлял на стекле мутные разводы, за которыми терялся силуэт девушки у перил. Цуруги сделала несколько шагов по коридору, пытаясь отогнать мысли о странном разговоре. Адриан стоял в нескольких метрах, прислонившись плечом к стене. Увидев Кагами, он оттолкнулся от опоры и приблизился. В глазах мелькнуло что-то похожее на встревоженность и почти сразу же исчезло, сменившись привычной маской безразличия. – Кагами, ты здесь, – он кивнул. – Я искал тебя. Натали просила передать, что банкет начинается. – Здравствуй, Адриан, – Цуруги привычно поклонилась. – Я дышала воздухом. Голова разболелась. – Так долго? – бросил Адриан, поняв, что выдал себя, когда слова уже сорвались с губ. – Так значит, ты видел? – японка прищурилась. – Почему не подошёл? – Я… Решил не беспокоить. Оправдание вышло корявым, поэтому блондин сделал вид, что рассматривает собственные ботинки. Цуруги догадалась мгновенно. – Тоже планируешь прогуляться? Агрест резко поднял голову. – Что? – На террасе. – При чём тут это, Кагами? – он отвернулся, стараясь скрыть недоумение. – Я буду наверху. Надеюсь, ты примешь правильное для нас решение. Говорят, на свежем воздухе лучше думается. – Цуруги прошла мимо, даже не оглянувшись. Нервы были натянуты до предела. В любую минуту внутреннее шаткое равновесие могло дать трещину. Адриан стоял неподвижно, глядя на стеклянную дверь, за которой всё ещё моросил дождь. Последние слова застряли в голове, как заноза. Он, кажется понимал, что японка имела в виду, но от этого становилось только хуже. В голосе он услышал оттенки сарказма: Цуруги почти выгоняла его на улицу. С того момента, как Кагами отправилась на веранду, Агрест старательно изучил каждого человека в помещении. Самоубийцы нигде не было, но в то же время выйти она не могла: Адриан заметил бы её во время разговора с Натали. Оставался только один вариант её местонахождения – грёбаная терраса вместе с фехтовальщицей. Он не хотел думать об этом. Он не хотел знать, где она. Какая ему разница? Почему Цуруги так упорно подталкивает его в эту пропасть? Неужели она что-то знает? Вопросы давили на черепную коробку, вызывая учащённое сердцебиение и холодный пот. Адриан сделал несколько шагов по направлению к двери. «Просто повернись и уйди», – уговаривал он себя, тело отказывалось слушаться. Пальцы сами сжали холодную ручку. Стекло дрогнуло, и он вышел на террасу, чувствуя промозглый ветер. Маринетт, стоявшая у перил, сжалась, почувствовав движение. Поворот головы, и она столкнулась с презрительными изумрудными огоньками. Всё вокруг застыло. Наверное, нужно было бросить издалека сухое приветствие, но Дюпен-Чен выпалила первое, что пришло в голову: – Кагами Цуруги Вас ищет. – Уже познакомились? – он начал медленно сокращать расстояние, отчего Мари съёжилась ещё больше, пытаясь стать совершенно невидимой. В ответ лишь лёгкий кивок. – Что она Вам сказала? – Ничего из того, что могло бы Вас заинтересовать. Не имею привычки передавать содержание личных разговоров. Блондин остановился в паре метров. – Я и забыл про наш «стиль общения». Так Вы изволили выразиться тогда? – не упомянуть свидание он не смог, хотя твёрдо пообещал себе не делать этого. Уж слишком раздражал витающий в облаках рокер. – Я спасала Вашу репутацию, когда Вы решили опозориться, – брюнетка закатила глаза. – Часто делаете то, о чём не просят? Он мысленно молился, чтобы случайно не проболтаться про аварию. Сдерживаться рядом с ней всегда было катастрофически сложно, будто мозг отключался, стоит раздражающей фигурке появиться в поле зрения. – Почему бы и нет, если это во благо? – Не везде нужно лезть, мадемуазель Дюпен-Чен. Маринетт шумно выдохнула. Общество надменного одногруппника отнюдь не приносило удовольствие. – Вкусные макаруны? – Адриан усиленно всматривался вдаль, делая вид, что разговор его не интересует. – Мне льстит, что Вы следите за мной. Конечно они вкусные: моя семья их делала. Советую и Вам попробовать. – Уже имел честь однажды. Должен сказать, что ничего отвратительнее я в своей жизни не ел. Перебарщиваете с сахаром. – Заходили к нам в пекарню? – раздражённо буркнула девушка. – Упаси Господь. Заказывали на одно мероприятие, там я едва не отравился. С тех пор приходится быть избирательнее. – Что ж заказали снова? – Не успел вразумить агентов. Девушка обиженно скрестила руки на груди. – Пока не научитесь контролировать свой речитатив, я не намерена вести диалог. Дюпен-Чен поправила сумку на плече и застучала каблуками, двигаясь к выходу. Агрест стиснул челюсти, наивно веря, что это поможет прекратить язвить. Стоило самоубийце пройти совсем близко, чтобы его обогнуть, Адриан почувствовал аромат купленных им духов. На её коже он раскрылся даже лучше, чем на блоттере в парфюмерном. Приторная вонь, ассоциирующаяся с ней, испарилась. Под рёбрами разлилось странно-приятное тепло. – Стойте, – вырвалось у парня. – И не подумаю, – Мари продолжала движение. – Я не закончил, Дюпен-Чен. – Я не желаю выслушивать очередную порцию безосновательных оскорблений. В последнее время Вы изрыгаете их чрезвычайно часто. Он шагнул в сторону, загораживая проход. – Что Вы делаете? – возмутилась Маринетт. Хороший вопрос. Он и сам не в курсе. – Кагами после разговора с Вами была встревоженной. Что Вы ей про меня наговорили? – Адриан озвучил первое, что взбрело на ум, пытаясь оправдать импульсивное телодвижение. – Не несите ерунды, месье Агрест. Мне нечего про Вас сказать. Мари чувствовала, как сердце колотится в горле. Не дрожать становилось всё сложнее: он весь сочился угрозой. Инстинкт самосохранения подсказывал, что нужно как можно скорее уносить ноги, иначе случится что-то непоправимое. Адриан боролся с желанием либо свернуть самоубийце шею, либо наклониться к ней и глубоко вдохнуть окутавший его запах. Ему было страшно. Страшно от того, что любое слово и действие подталкивает его в бездну, из которой невозможно выбраться. Не поможет даже букашка в красном костюме. Лёгкая рана, жившая внутри почти два месяца, превращалась в патологию, от которой уже не поможет обыкновенное обезболивающее. Интересно, что она думает о духах? Неужели решила, что её глупый парнишка с накрашенными ногтями и гитарой за спиной позаботился? Адриан мечтал унести эту тайну в могилу, но вероятность того, что лавры достанутся синеволосому нефору отравляли его существование. – Можно я уже пройду? – Неплохой аромат. Что-то дорогое. Ухажёр купил? Маринетт широко распахнула веки. – Что?! Что Вы себе…. Может и так, я… я не знаю… – изо рта вырывалась какая-то нескладная нелепица. Вопрос явно попал в цель. – Рад, что хоть в чём-то соответствуете мероприятию. Довольно приятный шлейф, – он продолжал издеваться. – Сочту за комплимент. – И парню своему передайте. У него хороший вкус. Маринетт казалось, что у неё горят все внутренности, закручиваясь в тугой узел. – Обязательно скажу. Так дадите пройти? – Не будьте дурой, Дюпен-Чен, – он отошёл с дороги, поднимая руки, как бы сдаваясь. – Не смею задерживать, – театральный поклон, и блондин направляется в зал. Голову посетила тень осознания. Девушка встрепенулась. – Стойте! – неожиданно для самой себя выкрикнула Мари. – И не подумаю, – спародировал Адриан, скрываясь в зале.

***

Габриэль Агрест тревожно постукивал ногой под столом. В банкетном зале оживлённо общались самые видные представители индустрии. Одри Буржуа так и не появилась. Дизайнер надеялся выловить её на ужине и попытаться сгладить углы, но после окончания презентации критик сразу покинула площадку. По её пуленепробиваемому лицу определить мнение о коллекции было нереально. Гости уже расселись, но Адриан не спешил почтить их своим присутствием. Мужчина постоянно поглядывал на дверь в надежде, что сын перестанет выставлять его дураком и демонстрировать дурное воспитание. – Где Адриан, Кагами? – спросила Томоэ, когда брюнетка опускалась на своё место. – Я его не нашла, – коротко соврала Цуруги. Банкет начался без него. Пространство заполнил звук столовых приборов и звон бокалов. Через двадцать минут в дверном проёме, лавируя между официантами, уже разносившими основные блюда, показался Адриан. На скулах Габриэля заходились желваки. Когда он стал таким? Когда начал пытаться перечить? Сын неспешно занял место по правую руку от отца, делая вид, что всё так и запланировано. – Ты опоздал, – Агрест наклонился к блондину, сохраняя на лице улыбку, чтобы лишний раз не привлекать внимание приглашённых. – Знаю, – сухо и безразлично. – Твой выход на показе был отвратителен. Отец цедил каждое слово, будто впрыскивая яд. – Знаю. Габриэль начинал не на шутку свирепеть. – Позоришь семью? – Нет, только тебя, – в этот момент изумрудные глаза блеснули опасностью. Адриан, кажется, переставал бояться отца. Настало время ему отомстить. – Томоэ, – обратился Агрест-старший. – Полагаю, самое время вернуться к нашему личному вопросу, раз все его участники теперь в сборе. Видит Бог, дизайнер не собирался обсуждать помолвку на банкете, но надменное лицо сына подняло в душе настоящую бурю. Внутри закипело жгучее желание немедленно его осадить. – Габриэль, Вы уверены, что нужно обсуждать это в такой обстановке? – изумилась мадам Цуруги. – Полагаю, что он не терпит лишних ушей, коих тут предостаточно. Кагами застыла на месте, став похожей на безжизненную куклу. – Не вижу поводов тянуть. Что скажешь, Адриан? Блондин напрягся всем телом. – А что я должен сказать, отец? Ты уже всё решил. Как всегда. Габриэль изо всех сил старался сохранить лицо перед гостями, маскируя желание размазать отпрыска по стенке. – Я спрашиваю твоего согласия, Адриан. Это не просьба. – Согласия на что? — юноша усмехнулся. – На то, чтобы ты продал меня как выставочную модель? Томоэ нахмурилась, переводя взгляд с отца на сына. Кагами сидела неподвижно, глядя в свою тарелку, и казалось, вообще не дышала. – Адриан, – вмешалась она тихо, не поднимая глаз. – Может, не сейчас? – Почему не сейчас? – он повернулся к ней. – Ты ведь тоже хочешь знать, правда? Хочешь услышать, что я скажу? – Я знаю, что ты скажешь, – ответила она, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. – И я не хочу слышать этого при всех. Адриан остановился, чего-то выжидая. Кагами никогда не заслуживала того, чтобы её унижали публично. Блондин понял, что погорячился. Теперь следовало свернуть обсуждение щекотливой темы, отложив её на неопределённый срок. В голове промелькнул образ Дюпен-Чен, после разговора с которой безостановочно кружился целых ворох мыслей, разобраться в которых – всё равно, что развязывать клубок ниток. Сколько бы ты не сидел над ним, согнувшись, нить кажется бесконечной. Стоит распустить больше половины, как уже запутывается начало. По спине разливалось странное чувство, сопровождавшееся покалыванием кожи. Что это? Снова страх? Нужно его остановить, вытащить из себя, растоптать и отбросить подальше. – Я согласен. Из трясущихся рук Кагами выпал и с треском разбился стакан. Кандалы на запястьях защёлкнулись.