Не стоит злить своего папочку

Чонгук сидит за барной стойкой на кухне и пьёт уже вторую чашку кофе, всё время поглядывая на часы. Время уже за полночь, а тебя всё нет дома, хоть и обещала вернуться два часа назад. Чон пишет третью по счету смс-ку, но ты старательно игнорируешь, а на звонки тем более не отвечаешь. Чонгук твой отчим, хоть и разница у вас каких-то десять лет. Ты привыкла к присутствию маминого нового мужа, но не можешь привыкнуть к его опеке и заботе. А ещё не можешь привыкнуть к тайне, которую вы обязаны скрывать от матери. Ты не знаешь, как так вышло. Чонгук тоже не знает. Вы просто не сдержались однажды. И по сей день не очень то и сопротивляетесь своим желаниям. Аморально? Да. Несправедливо? Возможно. Вам это нравится? Чертовски. — Господи, чтобы я ещё раз тебя куда-то отпустил, - вскакивает на ноги мужчина и направляется к тебе, только что вошедшей в квартиру. — Отвали, Чонгук, мне двадцать лет. Когда хочу, тогда и возвращаюсь, - фыркаешь на все недовольства любимого отчима и пытаешься снять с себя такие тяжёлые и неудобные сейчас кроссовки. — Я спрашиваю, почему ты вернулась так поздно? Ты, блядь, на меня смотри, когда я с тобой разговариваю, - Чон прикрикивает, что немного отрезвляет твой мозг, заставляя поднять глаза на отчима. Ты не привыкла видеть его отчитывающим за что-то. Чонгук никогда не повышал голос, не срывался. Но сегодня ты его вывела своим игнором. И как бы странно это не звучало, тебе нравится такой Чонгук. Ты видишь как он зол. Глаза пылают огнём, готовы сжечь тебя прямо на этом месте. А ты не сильно то и против будешь, если честно. Мужская грудь быстро поднимается и опускается от тяжёлого дыхания, ты даже слышишь его сердцебиение и чувствуешь жар, исходящий от Чона. — Что ты уставилась на меня, как на экспонат в музее? - мужской голос въедается в мозг, заставляя опомниться. Ты быстро моргаешь, но всё ещё молчишь, наблюдая за поведением отчима. Тот вздыхает, догадываясь, что на связные диалоги ты не очень способна, раз даже дурацкий кроссовок снять не можешь. Мужчина приседает на корточки и тянет шнурок на твоих кроссовках, развязывая его. Касается твоей щиколотки и приподнимает ногу, чтобы без проблем стянуть обувь. Ты лишь смотришь вниз, не упуская ни одного момента. Чувствуешь себя какой-то принцессой, к которой в комплекте прилагается прекрасный принц. Жаль только, в реальности не твой это принц вовсе. Когда с обувью покончено, Чонгук выпрямляется и встряхивает головой, чтобы смахнуть лезущие в глаза волосы. — Я всё ещё жду объяснений. Почему я должен волноваться о том, где ты шляешься в такое время? — Так не волнуйся, - в тебе вновь просыпается былая смелость, и ты с вызовом смотришь в глаза отчима. — Что ты сказала? - Чон саркастично бровь выгибает и наклоняется к твоему уху, одаривая слух своим сладким голосом. — Не волноваться? Детка, я могу оттрахать сегодня тебя так, что завтра ты не сможешь встать с кровати. И волноваться уже будешь ты. От слов Чонгука пробегают мурашки, а внизу живота начинает приятно тянуть. Ты шумно набираешь воздух через нос и прикрываешь глаза, представляя всё, о чём говорил Чон. Через секунду его губы уже оказываются на твоих и ты нетерпеливо цепляешься ладонями за мужскую шею, притягивая мужчину ближе. Охотно отвечаешь, сминая такие красивые и правильные губы. Чон жмётся всё плотнее, заставляя отступить на несколько шагов и упереться спиной об дверь. Ему не терпится уже разложить тебя на хоть какой-то горизонтальной поверхности. Пальцы выдёргивают заправленный пуловер из джинс, пока губы нещадно терзают друг друга, борясь за главенство. — Чонгук, ты такой... - шепчешь в уста, блаженно прикрывая глаза, пока в животе уже всё ноет от возбуждения. — Какой? - Чон последний раз касается покрасневших губ и выпрямляется, стирая капельку слюны с уголка рта. — Сладкий. Ты не раз это говорила. Чонгук - сплошная сладость для тебя. Его голос, губы, внешность. Даже его кожа кажется сладко-карамельной, которую хочется целовать и облизывать бесконечно. Он не приторный, наоборот нежный и безумно приятный. Он тот, кого хочется пробовать снова и снова. — Солнце, сегодня я планировал быть немного грубее. Но ты, кажется, вынуждаешь меня на нежности, - щурится Чон, упираясь левой рукой о дверь позади тебя. — Папочка, - слетает с твоих губ и ты видишь, как Чон меняется в лице. Его кроет. Он прикрывает глаза, сводя брови к переносице. А ладонь, упирающаяся о железную поверхность сжимается в кулак. — Я же просил не называть меня так, - вздыхает Чон. — Что же ты делаешь со мной, м? Это чертовски возбуждает. — Возьми меня, папочка, - игнорируешь все протесты Чонгука и шепчешь на ухо, в ожидании, когда вы перейдёте к самому главному. Чонгук с рыком поднимает тебя на руки и ты рефлекторно обвиваешь его торс ногами. Его ладони лежат на твоих ягодицах и чуть сжимают, пока мужчина несёт тебя в твою комнату. У тебя была просторная кровать. Это ваше любимое место. Чон укладывает тебя на застеленные простыни и быстро избавляется от одежды. Ты не медлишь, делаешь то же самое. Вам слишком не терпится ощутить друг друга. — Когда возвращается мама? - спрашиваешь, пока Чон расправляется с презервативом. — Завтра в обед, - быстро отвечает Чонгук. — Давно не брал тебя сзади, давай, детка. Ты послушно разворачиваешься спиной к мужчине и встаёшь на колени, выпячивая попку. Вам обоим уже не терпится в который раз совершить это. Вы понимаете, что так нельзя. Ты не должна хотеть своего отчима так же, как и он тебя. Но вы уже свернули не на ту дорожку и искать выход совершенно не хотите. — Детка, кто разрешал тебе так намокать? - Чон проводит пальцами по твоей промежности, ощущая немалую влагу. — Ты такая непослушная, - чувствуешь несильный шлепок по правой ягодице и вскрикиваешь больше от неожиданности, нежели от боли. Чон без предупреждения вгоняет член в твоё истекающее смазкой лоно и откидывает голову назад, выдыхая еле слышное "ах". Мужчина делает несколько толчков, после чего вытаскивает орган и поудобнее схватившись за твои бёдра, входит сзади. Ты чувствуешь небольшой дискомфорт. Чонгук, как и обещал, был немного груб. Но разве ты против? Мёртвая хватка Чона не даёт и дёрнуться. Он бьёт по левой ягодице, слушая твой тихий писк вперемешку со стонами, которые ты не пытаешься скрыть. Падаешь лицом в подушку, издавая более высокий стон, когда пальцы Чонгука касаются клитора. Он не сбавляет темп, трахает как в последний раз. Но вы оба знаете, что это далеко не последний ваш секс. Ты цепляешься пальцами за подушку и тихо скулишь, то ли от лёгкой боли, то ли от наслаждения. Чонгук не перестаёт играться с твоим клитором, то замедляясь, то ускоряясь, пока его член искусно трахает на больших скоростях. Ты не удивишься, если завтра утром встретишь Чона на кухне, мило попивающим своё банановое молоко и смотрящим на тебя невинными глазками. И в них обязательно будет читаться "нет, это не я имел тебя вчера, как последнюю шлюху". В этом весь Чонгук. Ты даже почему-то уверена, что твоя мама не в курсе этой властной, нагибаторской стороны своего мужа. Ты кончаешь первая и весьма неожиданно. Прогибаешься в пояснице сильнее, кусая край подушки. Чонгук выскальзывает из твоего тела, всё ещё нуждающийся в хорошей разрядке. — Давай, поработай ротиком. Порадуй своего папочку. Ты не медлишь и, несмотря на лёгкую боль в теле от не самой удобной позы, поворачиваешься к мужчине. Он садится на край кровати и взглядом показывает, чтобы ты опустилась на пол. Обхватываешь крепкий ствол рукой и наклоняешься ближе к детородному органу. Проводишь языком по всей длине, очерчивая каждую венку и поднимаешь глаза на Чонгука. По нему видно, как он хочет кончить. Целуешь головку, прислушиваясь к всё ещё сбитому дыханию мужчины и погружаешь её в рот полностью, подключая язык. Чонгук глаза прикрывает и тихо шипит. Вплетает пальцы в твои волосы и сам насаживает до середины. Он не убирает руку и тянет за волосы, задавая свой темп. Всего несколько движений и Чон с низким стоном кончает, позволяя тебе отстраниться от него. Мужское семя попадает тебе на грудь, шею и немного на подбородок. — Иди сюда, - Чонгук смахивает каплю спермы с твоего подбородка и наклоняется, коротко целуя в губы. — Нужно сходить в душ, но не думай, что на этом всё закончится. Чон отстраняется, сверкая своими глазами, а ты вновь чувствуешь, как начинаешь намокать. — Конечно, папочка.