Исцеление словом

Спасибо большое за 50 лайков)))

***

Вечерний полумрак мягко опустился на Сонное измерение. На поляне было тихо, лишь изредка доносился стрёкот невидимых цикад. Лололошка сидел в своей комнате, перебирая пальцами бахрому синего шарфа. Внутри него больше не было той удушающей паники, но оставалось то, что требовало завершения. Тяжелый груз, который он так долго носил в себе, нужно было окончательно отпустить. Ло поднялся, накинул шарф на плечи и уверенным, спокойным шагом направился к главной башне. На этот раз он шёл туда не по приказу и не ради ресурсов. Он шёл поговорить. В зале башни горел теплый камин. Марк и Беренгарий тихо обсуждали свойства Кристалла Стабилизации, Альфред точил тренировочный меч, а Невер дремал на своей привычной балке под потолком. Гимлин сидел в углу, лениво потягивая чай. Когда дверь открылась и вошел Ло, все взгляды мгновенно устремились на него. Но теперь в этих взглядах не было требовательности — только мягкое, выжидательное внимание. — Ло? — Марк отложил перо. — Что-то случилось? Тебе что-то нужно? — Нет, всё в порядке, — Лололошка нерешительно прошел в центр зала и присел на край свободного стула у камина. Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Я пришел… просто поговорить. Я хочу рассказать вам кое-что. О том, что произошло неделю назад. Невер бесшумно слетел со своей балки, приземлившись на спинку соседнего кресла. Беренгарий отложил свитки. В комнате воцарилась абсолютная, уважительная тишина. Из тени у входа послышался тихий шорох — это Джон, незаметно вошедший следом, облокотился о стену, скрестив руки на груди. Он не вмешивался, но его присутствие, как всегда, дарило Ло колоссальную поддержку. — Я хочу извиниться за то, что скрывал свое состояние, — тихо, но твердо начал Лололошка, глядя на танцующие языки пламени в камине. — Я довел себя до выгорания не потому, что мне было сложно работать. Мне… мне было безумно страшно. Марк нахмурился, подавшись вперед: — Страшно? Но чего ты боялся, Ло? — Я боялся вас, — честно признался мироходец, и по залу пронесся тихий, виноватый выдох жителей. — Точнее, я боялся стать для вас ненужным. Из-за того, что я мало помню о своем прошлом, внутри меня всегда жил один самый главный, первобытный кошмар. Мне казалось, что меня принимают и любят только до тех пор, пока я сильный. Пока я могу всех спасать, таскать руду, строить стены и выполнять приказы без остановки. Ло поднял глаза, и в них блеснули слезы, но голос больше не дрожал — он звучал исцеляюще честно. — Я был уверен: если я хоть раз скажу «я устал», если я ошибусь или просто захочу отдохнуть, вы посмотрите на меня с разочарованием. Скажете, что я бесполезен, ленив и больше вам не нужен. И выбросите меня из этого измерения, оставив в абсолютном одиночестве. Поэтому я работал через силу, пока просто не упал. Когда Ло замолчал, в зале башни стало так тихо, что было слышно лишь потрескивание дров. Жители сидели, ошеломленные этой внезапной, болезненной исповедью. Они наконец-то увидели, какая хрупкая, израненная душа пряталась за маской их вечно улыбающегося, молчаливого героя. Гимлин с грохотом поставил кружку на стол, и на его бороде блеснула слеза: — О боги, парень… Ну и дураки же мы. Как мы могли заставить тебя думать такую чушь? Невер сделал шаг ближе к Ло, и его суровые птичьи глаза наполнились безграничным сочувствием: — Лололошка. Посмотри на нас. Твой страх — это иллюзия, которую породила наша собственная глупая невнимательность. Твоя ценность для нас никогда не измерялась мечами, киркомотыгами или принесенными травами. Мы полюбили тебя не за то, что ты «герой-спаситель». А за твое доброе, чистое сердце. За то, как ты умеешь сопереживать, как искренне улыбаешься по утрам и как оберегаешь этот мир. — Да, Ло, — горячо подхватил Марк, сжимая его плечо. — Даже если ты больше никогда в жизни не возьмешь в руки оружие или кирку, ты всё равно останешься главным человеком в этой башне. Ты — центр нашего мира. Наша семья. Запомни это раз и навсегда. Беренгарий молча кивнул, вытирая глаза рукавом мантии, а Альфред крепко сжал кулак в знак абсолютного согласия. Лололошка слушал их, и внутри него окончательно рушилась последняя, самая прочная стена недопонимания и страха. Тяжелый груз, который он носил в душе годами, наконец-то полностью растворился в тепле их слов. Он улыбнулся — легко, свободно, по-настоящему. Из тени у двери раздался негромкий, ироничный, но довольный смешок Джона: — Ну надо же. Сеанс коллективной психотерапии прошел успешно. Зачет вам, букашки. Наконец-то вы сказали то, что должны были сказать еще неделю назад. Ло обернулся к Джону и благодарно подмигнул ему. Тот лишь победоносно ухмыльнулся в ответ. Стены страха пали, уступая место искреннему, нерушимому доверию.

***

Я вас всех люблю, дорогие читатели))) ( =＾ω＾)