Границы честности

Сегодняшний день Бойфренда не просто не задался — он официально стал катастрофой. Сначала сломался его любимый микрофон, затем Дорогой Папочка устроил ему очередную засаду с наемниками прямо у входа в метро, а в довершение всего — любимая кепка улетела в лужу из-за проехавшего мимо автобуса. Домой он вернулся уставший, злой и с дергающимся глазом. Но больше всего на свете Бойфренд не хотел расстраивать Гёрлфренд. Он натянул на лицо свою самую лучезарную и уверенную улыбку, открыл дверь квартиры и громко выдохнул: — Привет, детка! День прошел просто супер! Гёрлфренд сидела на диване, листая журнал. Услышав его голос, она подняла глаза. Её демоническая интуиция сработала мгновенно. Она заметила и грязный козырек кепки, и то, как подрагивали его пальцы, и эту фальшивую, натянутую улыбку. Гёрлфренд сузила глаза. Больше всего на свете она не терпела, когда любимый пытался носить маску «крутого парня» перед ней и скрывал свои проблемы. Ложь она не прощала. Ну, точнее, прощала, но по-своему. — Оу, правда? — Гёрлфренд сладко улыбнулась и медленно поднялась с дивана. В её глазах блеснул опасный огонек. — Раз всё так отлично, значит, у тебя полно сил. Время для наказания за ложь. Бойфренд сглотнул. — Скип-бип? — панически пискнул он, делая шаг назад к двери. Но было поздно. Гёрлфренд мгновенно сократила дистанцию, раскинула руки и с разбегу зажала его в самые крепкие, удушающие и стальные объятия, на какие только была способна её полудемоническая природа. Она буквально оторвала парня от пола. — Эй! Отпусти! — захрипел Бойфренд, честно пытаясь выбраться. Но хватка Гёрлфренд была крепче тисков. — Не-а! — промурлыкала она, утыкаясь носом в его голубые волосы. — Наказание за вранье вступило в силу. Я не выпущу тебя из объятий, пока ты не расскажешь, кто посмел испортить тебе день. Будем стоять так до утра! Бойфренд попытался еще немного побарахтаться для приличия, но тепло её тела и родной запах клубничных духов быстро сделали своё дело. Тяжело вздохнув, он обмяк в её руках, уткнулся лицом в её плечо и тихо, уже без всякого пафоса, пробормотал: — Ладно, сдаюсь... Этот день был просто отстой, Гёрлфренд. Гёрлфренд довольно улыбнулась и чуть ослабила хватку, переходя от «наказания» к самому нежному и успокаивающему объятию в мире. Бойфренд тяжело вздохнул, чувствуя, как злость и усталость постепенно уходят, сменяясь уютным теплом. — Твой отец опять нанял целую толпу головорезов. Они караулили меня прямо у метро! Пришлось знатно побегать и попотеть, чтобы от них оторваться. Гёрлфренд сочувственно вздохнула, но в то же время слегка закатила глаза. — Оу, ну это как обычно, — фыркнула она, поглаживая его по голубым растрепанным волосам. — Папа делает это уже буквально каждый день. Мог бы придумать что-то пооригинальнее. Но ты ведь у меня сильный, ты справился! Чтобы закрепить свои слова и окончательно прогнать его грусть, Гёрлфренд нежно чмокнула Бойфренда в щеку. Однако, посмотрев на его всё еще немного хмурое лицо, она решила, что одного поцелуя явно недостаточно. Наказание объятиями плавно перетекло в сладкую атаку. Гёрлфренд принялась зацеловывать всё его лицо! Она быстро и звонко чмокала его в другую щеку, в нос, в лоб, заставляя парня тихонько и смущенно фыркать. Бойфренд пытался увернуться, но от её лучезарной улыбки и напора невозможно было спастись. А затем она затихла. Её взгляд опустился на его губы. Лицо Гёрлфренд оказалось совсем близко, и в следующую секунду их губы соприкоснулись. Это был страстный, глубокий поцелуй, от которого у Бойфренда мгновенно подкосились колени. И вот тут вскрылась одна маленькая деталь: оказалось, что Бойфренд вообще не умеет целоваться ! От слова совсем. Он растерялся, замер на долю секунды и покрылся густым румянцем от ушей до кончиков пальцев. В основном действовала Гёрлфренд. Она мягко вела его за собой, задавая ритм. Но Бойфренд не хотел оставаться в долгу. Сердце в его груди бешено колотилось, и он попытался хоть как-то взаимодействовать с ней в ответ — неумело, робко, но очень искренне отвечая на её ласку и крепче сжимая её талию. Это длилось недолго. Вскоре воздуха обоим катастрофически перестало хватать. Легкие жгло, и им пришлось нехотя отстраниться друг от друга, чтобы сделать глубокий вдох. Бойфренд тяжело дышал, выглядя абсолютно беспомощным. Он был невероятно покрасневшим, смущенным и не решался посмотреть ей прямо в глаза, торопливо поправляя свою кепку, чтобы скрыть пылающее лицо. Гёрлфренд тоже слегка покраснела, а её дыхание сбилось. Но на её лице не было ни капли насмешки. Она смотрела на своего незадачливого рэпера и открыто улыбалась той самой добродушной, любящей улыбкой, ради которой Бойфренд был готов терпеть любые выходки её отца. Весь плохой день был окончательно забыт.