Часть 15

Весь следующий день в школе напоминал медленную казнь. Баку и Ребята не просто игнорировали Са Ен — они смотрели на неё как на пустое место. Но самый ад начался после последнего урока. Когда Са Ен вышла на задний двор школы, её уже ждали. Баку, Ши Ин и Го Так из их компании перекрыли арку. На лицах не было прежней дружеской теплоты — только глухая, злая обида. Слухи в банде разлетались мгновенно: шестерки Союза уже растрепали, кто именно вчера всыпал им у гаражей. — Расклад поменялся, да, Са Ен? — Го Так сделал шаг вперед, его голос так и сквозил презрением. — Вчера наши ребята видели, как Сондже из-за тебя чуть не убил своих же. Теперь понятно, откуда на шее эти следы. — Го Так, пожалуйста... все это не так..— у Са Ен перехватило дыхание, внутри всё сжалось от подступающей паники. — А мы-то, как придурки, бегали за тобой, переживали... — сорвался он на крик, и его слова ударили наотмашь. — А ты, оказывается, времени зря не теряла. Давно ты с ним спишь? Ты хоть понимаешь, как это называется? Ты обычная продажная шл/ха, Са Ен. Ты нас всех просто предала! Каждое слово было хуже пощечины. Са Ен обернулась к Ши Ину, ища поддержки, но тот лишь молча отвернулся, подтверждая её приговор. Они не хотели слушать оправданий. Они уже всё для себя решили. — Пошли вы все нах/й, — тихо, но отчетливо произнесла Са Ен. Слёзы обожгли глаза. Она развернулась и бросилась бежать прочь со школьного двора. На этот раз она не выбирала безопасные дороги. Вечерний город расплывался перед глазами из-за слёз. Навалились сумерки, зажглись первые уличные фонари, а она всё бежала, глотая холодный воздух и размазывая тоналку по лицу. Друзья, ради которых она прошла через ад, просто растоптали её. Задыхаясь и спотыкаясь, Са Ен свернула в длинный, полутемный сквер за два квартала до своего дома. Силы окончательно иссякли. Она замедлила шаг, уткнувшись лицом в ладони, и надрывно, громко разрыдалась, не в силах больше сдерживать эту глухую боль. Вдруг прямо перед ней бесшумно выросла высокая тень. Са Ен от неожиданности вздрогнула и отняла руки от лица. В тусклом свете фонаря, прислонившись спиной к дереву, стоял Сондже. На нём была черная толстовка, руки в карманах, а во взгляде, устремленном на неё, не было ни капли удивления. Он словно знал, что найдет её здесь именно в таком состоянии. — Я же говорил, — негромко, своим привычным глубоким голосом произнес он. — Они ничтожества, Са Ен. Не стоило ради них так убиваться. Его спокойный голос, эти правильные, но жестокие слова стали последней каплей. Внутри неё будто что-то с треском лопнуло, и вся та боль, страх и унижение, которые она копила в себе последние дни, хлынули наружу безумной лавиной. Она резко рванулась назад, вырывая свой локоть из его руки. — Не трогай меня! — вскрикнула она, и её голос сорвался на надрывный, полный отчаяния хрип. Сондже остался стоять на месте. Он не разозлился, лишь слегка прищурился, молча наблюдая за тем, как её трясет от истерики. — Это всё из-за тебя! — Са Ен сделала шаг к нему, тяжело дыша и почти слепо тыча пальцем ему в грудь. Слёзы градом катились по её щекам, размывая косметику. — Всё из-за тебя, слышишь?! Ты всё испортил! Абсолютно всё! Она сорвалась на крик, плевав на то, что вокруг пустой сквер и их могут услышать. Ей было уже всё равно. — Если бы не ты, ничего бы этого не было! Моя жизнь... мои друзья... они ненавидят меня теперь! Они считают меня шлюхой, Сондже! Ты сломал всё, до чего дотянулся! Зачем ты вообще полез ко мне?! Зачем спас вчера у гаражей?! Лучше бы они меня там прибили, лучше бы ты меня вчера на заводе добил, чем это всё! Она задыхалась от собственных рыданий, крича ему прямо в лицо всю свою обиду. Са Ен ударила его кулаками в грудь — слабо, отчаянно, просто выплескивая остатки сил. — Я ненавижу тебя... Слышишь? Ненавижу! Ты чудовище, Сондже... Ты всё испортил... Её руки бессильно опустились. Ноги окончательно отказали, в коленях появилась ватная слабость, и Са Ен начала просто оседать на холодный асфальт. Силы бороться и кричать кончились, оставив после себя звенящую, мертвую пустоту. Но упасть ей никто не дал. Сондже сделал шаг вперед, сокращая последние сантиметры между ними. Он не стал перехватывать её грубо или резко. Вместо этого его большие, теплые ладони медленно легли ей на талию, уверенно удерживая на ногах. Са Ен замерла, судорожно и прерывисто хватая ртом воздух. Она ждала от него чего угодно — ответной злости, ледяной ухмылки, едких слов. Но Сондже молчал. — Прокричалась? — негромко, на удивление спокойно спросил он. В его глубоком голосе не было ни капли издевки, только глухое, давящее спокойствие. Тогда Сондже медленно, почти неощутимо потянул её на себя. В этом движении не было насилия — только непреклонная, властная мягкость. Он прижал её к своей груди, позволяя ей полностью опереться на него, и Са Ен окончательно сломалась. Она уткнулась лбом в его жесткое плечо, намертво вцепившись пальцами в ткань его толстовки на груди, и разрыдалась с новой силой. Это были другие слёзы — не от ярости, а от дикой, невыносимой усталости. Ей нужно было за что-то держаться, чтобы не сойти с ума, и так получилось, что единственной точкой опоры в её рухнувшем мире оказался парень, которого она минуту назад проклинала. Сондже не обнимал её в ответ слишком крепко, но и не отпускал, намертво блокируя её от всего остального мира своим телом. В полумраке сквера под тусклым фонарем его фигура казалась надежной, непробиваемой стеной. От него пахло прохладным ветром, стиральным порошком и едва уловимым запахом сигарет. Са Ен плакала ему в грудь, пачкая черную ткань слезами и остатками косметики, а Сондже просто стоял, позволяя ей выплакать всю её боль до самого конца, и медленно, едва заметно поглаживал её по спине, скрывая за этим жестом всё то, что пока еще не был готов признать сам.