Часть 4

      — Ну давай рассказывай. Что там за история с фотками.       Напрягаюсь, опять ощущаю себя накосячившей школьницей. Только сегодня Егоров уже вместо директора. Смотрит в упор и не торопит, но явно не отпустит без объяснений. Делать нечего — каюсь и пересказываю тот скандал с фотосетом. Ошибку не отрицаю, но и пеплом голову не посыпаю. Делаю упор, что Казанцев сам отказался обсуждать подробности и подмахнул план не глядя. Было бы желание — увидел и забраковал идею еще до съемок. Но он мне в декольте чаще смотрел, чем в смету.       Между прочим, я в «Политех» не рвалась работать. Егоров сам меня послал, и я старалась, как могла. Ролик им сделала классный, вирусный. Да, с фотками болельщиц перестаралась — ну а кто ж знал, что Политех нравственней церкви? Казанцев мне чуть голову не открутил, а их ректорша опять начала выносить мозги своей нудной лекцией о том, что у них высшее учебное заведение, а не клуб. Ну-ну, мадам, то-то я как не приду, они у вас либо на стадионе катаются, либо в зале с помпонами прыгают. Подозреваю, что мое согласование их пропуска в учебной части было излишней формальностью, потому что ни одного из студентов я на парах так и не увидела.       Ладно, скорее всего, эта Москвина так на меня взъелась потому, что приревновала к Казанцеву. Могу ее понять по-женски и лишний раз не отсвечивать в компании ее драгоценного Вадика. Не переживайте, Ольга Сергеевна, у меня есть свой нишевый дед, на вашего не претендую.       Когда я заканчиваю, Егоров с минуту молчит, а потом начинает ржать во весь голос и зубы.       — И только?! Да пусть сперва выигрывать начнут, а потом уже права качают.       Справедливо. Но все равно обидно.       — Билеты же разобрали?       — Ага. За час.       — Вот это главное. Результат. Цель оправдывает средства.       Мне ли не знать.       — Короче, я и Казанцеву скажу и тебе вновь обозначаю: делай с ними все, что хочешь. Хоть всех раздень и на лед выпусти. И без фотошопа.       Спасибо, обойдусь. Мне в свое время раздевание одной Акулы обошлось слишком дорого для менталки и кошелька.       — А со своими приличиями и нравственностью пусть на хер идут или ищут другого спонсора. Мне хоть часть расходов отбивать надо, а то ни побед, ни денег.       Ни даже «спасибо» от твоего капризного сынули. Кирюша даже капитанство свое просрал, между прочим. Ничего без отца не может.       Мне становится немного легче, но на душе все равно как-то склизко.       Сергей замечает мою кислое выражение лица — обычно я при нем не позволяю себе грустить.       — Расстроилась?       Было бы из-за чего. Мне плевать на имидж «Политеха», но я не люблю ошибаться. Тот самый «комплекс отличницы», которой я уже давно не являюсь. А комплекс остался и привел с собой еще кучу других.       Неопределенно веду плечами, морщу нос.       — Просто устала.       Егоров одной рукой меня приобнимает, а другой листает кадры на планшете.       — Да отличная идея, отличная! Ты молодец, Жанн.       Хвалит как родитель детскую поделку на утреннике.       — И сами фото красивые, и девчонки яркие… — тут он как-то замолкает и тяжело сглатывает. Явно залип на кадры полуобнаженных девиц.       Начинается. Ну давай, Сережа, прикупи себе билетик в первый ряд.       — Могу дать контакты тех, кто понравился.       Егоров внимательно смотрит на меня. И опять ржет.       — Да не нужны они мне.       Да-да, пой птичка, пой. Зачем мне другие девчонки, когда у меня есть ты? Плавали, знаем. Слышали — не верим.       Дергаю плечом, намекая, что он может сбросить с него свою правую руку. Похоже, она ему скоро понадобится. Но Егоров меня не отпускает. Вроде мелкий и жилистый, а хватка железная.       — Ревнуешь?       Да было бы к кому. И кого. Иди и целуйся со своими чирлидершами, Егоров. Мне по фиг.       Боже, какой детский сад у меня сейчас происходит в голове. Надо поменьше бывать в этом Политехе, иначе скоро я сравняюсь интеллектом с малолетками. Тоже начну капризничать, надувать губы и обливать водой соперниц.       Забираю у него планшет и сворачиваю фотки, но Егоров мне мешает и лезет целоваться. Отвечаю сдержанно.       — Жан, я же не дурак…       Это спорно.       — … чтобы бегать за студентками. Они мне даром не сдались, как и я им.       Это глупо. Сережа, даром ты никому не сдался. В твоем возрасте мужчину делает статус. И поверь мне, с твоим положением и деньгами на тебя с радостью половина Политеха залезет.       Взгляд Егорова продолжает меня жечь и плавить. Похоже его развеселила моя реакция.       — А вот ты мне нужна.       — Я у тебя есть.       — Ты удивительная. Я давно таких как ты не встречал.       Ну да, лет 10 как не встречал. Или сколько там прошло с твоего развода.       — Я тебя уважаю.       А вот это что-то новенькое. Убираю планшет и посмотрю на него удивленно. Будто слышу это впервые. А может так оно и есть?       Уважение… редко кто признавался, что уважает меня. Меня любили, меня хотели, меня боялись, меня ненавидели, но я сейчас даже не вспомню, чтобы за последние года кто-то признавался в своем уважении ко мне. Конечно, продюсера и управляющую остальной персонал должен уважать по умолчанию, но одно дело, если тебя уважает кто-то вроде Алины и совсем другое — Егоров. Воспринимается иначе. Ощущается весомей. Ценнее.       Это слишком. Слишком сложно. Выдержать его взгляд, его слова. Целую его сама, лишь бы он закрыл глаза и перестал на меня так смотреть. Лишь бы заткнуть его и свою совесть. И сердце?       — Это взаимно.       Уважение, Егоров. Только уважение. Это единственная взаимность, которую я могу себе позволить в твой адрес. Другой допустить мне нельзя.

***

      — Прости, я опоздала, этот таксист…       — НЕ СЕЙЧАС!       Аж отшатываюсь от того, как он на меня рявкнул. Значит, я через весь город неслась после работы в «Политехе», где опять выслушивала какая же я надоедливая и прилипчивая особа, ради того, чтобы и непосредственный работодатель меня послал и наорал. А ведь я почти повелась на его лапшу о том, как он меня уважает. Дура.       Вижу, что у Егорова в руках телефон, с прямой трансляции «Акул». И что те опять сливают. Но это же не повод орать на меня? К тому, что его драгоценные Акулы плавают кверху брюхом уже который матч подряд, я руку не прикладывала. Наоборот, старалась и свои косяки исправить и чужие затереть. Весь день сегодня ругалась с рабочими, которые устанавливали ларек по продаже мерча в Политехе, чтобы наконец-то Егоров хоть какую-то прибыль смог получать. А он на меня даже не смотрит.       С минуту еще наблюдаю, как он напряженно пялит в экран, после чего ухожу. Я не ела, но уже сыта. Сергей даже не оборачивается. Он даже не заметил, что я приходила и ушла. Небось решит, что на официантку наорал.       Как назло, поскольку Кирилл на сборах, предполагалось, что я останусь у Егорова на ночь. Поэтому я сегодня с зубной щеткой, зато без машины и приехала в ресторан на такси. Надо бы снова его вызвать, но я решаю прогуляться по парку. Погода слишком хорошая, а я еще слишком злая. Какая-то девчонка с портфелем проносится мимо меня, от души попинывая банку. Испытываю желание также кого-нибудь отпинать. Если уж не Егорова, то хотя бы банку. Но на мне дорогие туфли и мне уже не 12 лет.       Кто-то хватает меня за локоть.       — Куда спешим?       Ого, кто-то все-таки заметил мое отсутствие.       — Домой.       Егоров вцепился в меня как клещ, не отпускает.       — Жанн, тормози.       Торможу. Ты же у нас начальник, тебе решать. Когда и куда мне идти.       — Почему ты опять ушла? Почему, — Егоров тяжело выдыхает. — Почему ты все время куда-то сваливаешь? Я, знаешь ли, не мальчик чтоб за тобой бегать.       А я тебе не девочка для ора и битья.       Собираю в кулак все свое самообладание и манеры.       — Я решила, что мешаю вам и самоустранилась. — Говорю со всей возможной холодностью и достоинством. Время быть леди.       Егоров отпускает мой локоть и берет меня за руку. Не вырываюсь, позволяю ему вести меня дальше по парку. Даю ему время.       — Я сорвался на тебя. Я не должен был.       Начало мне нравится.       — Ты не виновата. Мне жаль. — Каждое слово для него будто в новинку и вырывается клещами. Сразу чувствуется, что он редко такое произносит. Ничего, учиться никогда не поздно, Сережа.       — Я тоже сожалею. — говорю теплее и мягче.       Сожалею, что потеряла контроль и чуть все не испортила. Ты же мог за мной не бежать, Сережа, и я сильно рисковала. Правильней было не бесить тебя и остаться в ресторане, изображая послушную душечку-кошечку, но я опять выпала из образа. Не порядок. Это все влияние Саши Сокол — засмотрелась на ее игру и манеру общаться и теперь тоже охота чуть что всех на хуй слать и сваливать куда подальше.       Дабы как-то нивелировать свой выпад, решаю проявить к нему внимание. Сама сжимаю его руку крепче, переплетаю пальцы.       — Опять проиграли? — Тон полон сочувствия и участия.       Скрипит своими дорогущими зубами.       — 2:1! Правильно мне Кирилл говорил, что их новый капитан не тянет. Будто специально по воротам промазал! Ну вот КАК там можно было не попасть?! Да там даже слепой бы попал, да даже безрукий и без клюшки, да даже Самсонов и тот справлялся лучше, да даже…       Зря я спросила. Кто такой Самсонов? Кто у них сейчас капитан? Вроде его Олег зовут, плохо его помню, уж больно он тихий и мелкий. Зато умудрился отжать у Кирюши и капитанство и девушку. И вроде он же еще и брат той настырной чирлидерши Соньки, что сейчас трется подле Киры и которую Лиза облила водой перед злополучной фотосессией. Я до сих пор не шарю, кто из «Акул» в каком звене и позиции выступает, зато кто с кем спит знаю против своего желания, разок перекурив с парочкой болельщиц.       А я еще переживала, что мое появление в «Политехе» спровоцирует слухи из-за нас с Игорем и Кирюшу будет не заткнуть. На деле, у него самого тут такой любовный компот-ассорти варится, что ему явно не до меня. А мне не до Игоря. Совсем. Если год назад, когда я смотрела на его ритуальные пляски самца перед Юленькой, меня будто изнутри разрезали, то теперь мне реально не до ревности и наблюдения за ним и его беготней за Сашей. Хочет бегать — вперед и с песней, ему полезно, спортсмен все-таки. Все равно ведь догонит, рано или очень рано.       Егоров продолжает разоряться, поминая судью, Олега, Казанцева, Самсонова, Антипова и какого-то Кисляка — вообще хз, кто это, похоже бывший тренер. Я продолжаю идти с ним, ожидая, когда его отпустит. Но видимо бесконечные проигрыши «Акул» и такое провальное начало дерби, которое он чудом получил с моей помощью, босса изрядно подкосили. Мы уже третий круг у фонтана нарезаем, а он все не унимается и продолжает рассуждать о том, куда им всем нужно шайбы напихать.       Не выдерживаю и торможу у киоска.       — Подождешь? Я мороженое куплю.       Сережа, намек понят?       — Какое взять?       Молодец, понят.       — Вкусное. И с орешками.       Спустя пять минут мы опять ходим возле фонтана и едим мороженое. Когда Егоров ест, он молчит. А когда молчит — у меня не болит голова, а у него не поднимается давление. Все в плюсе.

***

      — А если форма будет немного отличаться, это сильно страшно?       Вот куда ты опять лезешь! Тебя это касается? Нет. Ты им форму изрезала? Нет. Отошла бы в сторону или за кофе. Не мешала бы Казанцеву и Антипову и дальше обтекать на кафель. В конце концов, они с тобой не слишком церемонились и считались. Казанцев с тобой флиртовал на глазах у своей Оленьки, зато наедине отчитал как первокурсницу, а Антон Владимирович похоже даже не запомнил, как тебя зовут и для чего ты в Политехе. Каждый раз, когда я здороваюсь с тренером Акул, то чувствую, как он глазами ищет на мне бейджик с именем. И какое тебе дело до их проблем и разборок? Пусть бы стояли и хватались за головы и изрезанную форму. Пусть бы «Акулам» влепили очередное поражение — им не привыкать. Но почему-то вместо того, чтобы пожать плечами и слиться, я вспоминаю, сколько бабла, сил и надежды Сергей вложил в команду и как он сейчас сидит у монитора и ждет трансляции. И надеется на победу, надеется на сына. И что еще одно поражение его может… огорчить? Расстроить? Взбесить? Да в конце концов, это же просто несправедливо — проиграть еще до начала! Так что, Жанна Викторовна, раз уж впряглась и добыла им дерби, то добудь и форму. Тяни эту телегу до конца.       Рассказываю и показываю джерси, и надо отдать должное Казанцеву — реакция у него моментальная. Быстро ловит проходящих мимо Акул за шкирятник.       — Живо! Взяли у Жанны Викторовны комплекты и отнесли в раздевалку!       Крепчук, забирая у меня сразу пять джерси, быстро шепчет:       — Твоя идея?       — Ага.       В глазах Игоря зажигается огонек. Он похожим взглядом на меня смотрел, когда к нам в клуб одновременно нагрянула миграционка, пожарка и налоговая. А я все разрулила и уладила за час без единого штрафа, хотя половина персонала работала без оформления, а другая половина — без регистрации.       — Круто. — украдкой шепчет и улыбается мне. За что получает волшебный пендель от Егорова.       — А я все папе и Саше расскажу. Доворкуетесь.       Крепчук пихает его в ответ и уходит. Отдаю следующие комплекты Дергачеву, пока Алина пересчитывает оставшиеся джерси. Вроде должно хватить.       — Честно говоря, чувствую себя немного виноватым. Хочу извиниться.       — Ну что ж, попробуйте.       И Казанцев пробует. И у него выходит. Харизмы и обаяния Вадиму Юрьевичу не занимать, и я смягчаюсь. Соглашаюсь на мировую и позволяю составить мне компанию на матч. Он загорается обучить меня правилам хоккея, а я уже давно усвоила, что, если мужчина хочет тебе что-то рассказать о каком-либо виде спорта, лучше расслабиться и получать удовольствие. И ни в коем случае не говорить, что до него тебе уже это говорили и не раз — лучше пусть считает себя первым и единственным. Поэтому слушаю одним ухом, как он воодушевленно сыплет терминами и описывает каждый пас и гол, разжевывая для меня очевидное. Да-да, а я до вас и не знала, что такое буллит. Поддакиваю и улыбаюсь, но ловлю себя на мысли, что его красноречивый бубнеж, ревущая арена, танцы чирлидерш и сама игра меня искренне увлекает. И когда Дергачев забивает гол, я сама подскакиваю как девчонка-болельщица и кричу от радости. Все три периода пролетают для меня в миг, ни разу не возникает желания достать телефон или сигареты. Просто сижу и завороженно смотрю за тем, как толпа парней гоняют шайбу по льду. И не могу оторваться. Видимо в этом и кроется магия хоккея.       Когда «Акулы» побеждают со счетом 2:0, Казанцев на радостях даже обнимает меня. И я опять позволяю и от души смеюсь. Но видимо ощутив ментальный волшебный пендель от своей ревнивой дамы, Вадим Юрьевич поспешно отстраняется и чинно протягивает мне руку:       — С победой, Жанна Викторовна.       — И вас, Вадим Юрьевич.       Открывает мне дверь, галантно пропуская вперед и бросая вслед:       — С вами приятно работать, Жанна.       — Взаимно.       Казанцев уже скрывается за поворотом, а я торможу и теряюсь. Ловлю себя на мысли, что было бы здорово продолжать сотрудничать с ним и работать… честно? Открыто? На пользу общества? Что за бред, какую пользу общества несет студенческий хоккей? Видимо у меня мозги перемерзли на стадионе, раз во мне заговорил давно сдохший альтруизм. Последний раз у меня такой порыв возникал перед распределением в университете, и быстро схлынул, стоило мне увидеть зарплаты в бюджетке. В «Политехе» наверно платят не выше МРОТ. Так что моих накоплений и энтузиазма надолго бы не хватило. Соц.пакетом и столовой меня точно не удержишь.       Но Егоров мне платит достаточно. Даже больше, чем я получала управляющей. И Игорек со своей очередной беготней за очередной недоступной мадам меня не раздражает и уже не разрывает сердце. Можно его перетерпеть и не замечать. Если оформиться на полставки, приезжая пару дней в неделю, организовывать «Акулам» встречи и подкасты, разрабатывать планы продаж сувенирки и мерча, скооперироваться с Ольгой и сделать хайповый, но приличный фотосет… c моей фантазией и деньгам Егорова здесь есть где разгуляться.       Динь, динь, динь, ди-ди-динь, динь.       Динь, динь, ди-ди-динь, а.       Погуляла, Жанн? А теперь обратно в клетку.       — Как успехи, Жанна Викторовна?       — Аркадий Борисович, я сейчас не могу говорить, я в «Политехе».       — Мы знаем. Ваш последний отчет какой-то… неполный.       Да он наполовину липовый. Из тех смет и пресс-релизов, что были забракованы еще на стадии согласования. Воды как в курсаче.       — Вы же в курсе, что теперь я преимущественно в «Политехе», а не в «Исполине». Я пыталась возразить, но Егоров…       — Ничего страшного, Жанночка. Финансы «Акул» нам тоже интересны. Постарайтесь разузнать, куда ушли деньги с последнего гранта.       — Конечно.       — Мы на вас рассчитываем. Не разочаруйте нас, Жанна.       Лучинский сбрасывает одновременно с тем, как я слышу позади себя визг тормозов. Оборачиваюсь и вижу, как какой-то черный внедорожник отъезжает от ворот Политеха. Совпадение? Не думаю.       — Жанн Викторна, с вами все хорошо?       Нет, деточка, Большой Брат следит за мной. Но ты вряд ли поймешь отсылку.       — Все хорошо. Алин, принеси мне кофе. Американо. Двойной.       — Щас.       Пока Алина бегает в столовую, я подхожу к Акулам. Ярик, которого я с таким трудом уговорила приехать из Москвы и записать видео с командой, смог собрать их для фона для своего приветствия и успел записать одну вялую кричалку, но вот когда дело доходит до индивидуальных интервью и блиц-опросов, Акулы расплываются по углам и презрительно кривятся. Для них это кринж, видите ли. Даже Крепчук уже забыл обо всем, кроме как вновь выслушивать от Саши Сокол, почему они не пара. Пытаюсь задействовать Антипова, но он опять чешет затылок и выдает столь протяжное «эээээ» что мне все-таки надо обзавестись бейджиком. Казанцев куда-то свалил. Мой триумф и образ недавней спасительницы и королевы джерси продержался недолго и уже всеми забыт. И я опять превратилась для них во вредную въедливую тетку.       Ну и пошли они все. Пойду составлю отчет Лучинскову и на этот раз добавлю все, что знаю.       — Эу!       Мамке своей «эу» покричи. Вот только Кирюши и его подъеба мне сейчас не хватает для полного счастья и срыва.       Но от Егоровых хрен скроешься, особенно на каблуках. Хватает еще крепче, чем его батя и разворачивает на 180 градусов. Смотрит дерзко и нагло, как обычно. Но молчит — необычно. Скрещиваю руки на груди и смотрю с ответным вызовом, хотя у меня сейчас в руках нет кофе, а за спиной — Сергея. Мне ничем не защититься. Ну в крайнем случае просто засажу ему шпилькой по ногам или коленкой в пах.       Наконец, его младшее Величество, соизволяет процедить:       — Я там твоему блоггеру сказал. Пару ласковых.       Что за?.. Кирилл, ты решил вместо меня репутацию своего отца порушить?! Я от имени и на деньги Сергея его приглашала.       Очевидно, на моем лице отражается весь ужас вперемешку с гневом, отчего Кирилл поспешно добавляет:       — Да спокойно, спокойно! Нормально я ему сказал. На вопросы его дебильные ответил, сфоткался. И этих, — кивает в сторону еще нескольких Акул, что сейчас послушно делают селфи с Яриком. — попросил остаться. Не парься.       С чего такая щедрость, Кирюша?       — Это за джерси. Теперь мы в расчете.       — ЖанВикторна, ваш кофе! — Алина возникает из ниоткуда и протягивает мне почти остывший американо.       Губы Кирилла дергаются в усмешке.       — Я, пожалуй, пойду. Мне сегодня не по пути в химчистку. Папе привет.       — Передам. Спасибо.       Егоров как-то странно дергает головой, то ли кивает, то ли муху отгоняет, после чего растворяется в толпе хоккеистов. А мне вновь становится грустно. Опять лезет какая-то безумная мысль, что со временем мы, возможно, могли бы поладить. Или бесить друг друга долго и счастливо, как бывает в семьях с умеренной токсичностью. На благодарность Кирилла я рассчитывала в последнюю очередь, а он мне помог. И за свою бывшую девчонку он впрягся, раньше Казанцева на меня наехал и потребовал фотки удалить. Возможно, я ошибалась, думая, что без денег и связей Сергея его сын ничего из себя не представляет. Представляет. Высокомерную, сложную и противную заразу, но со стержнем и своим моральным кодексом. Весь в отца.

***

      — Да-да, на выходных приезжали и все побелили. И обои подклеили, и плинтуса. А еще Сережа пятерку дал, «за беспокойство». Ой, ну какой мужчина приятный и представительный! И такой как эта Жанна достался!       Эдак я удачно зашла — вроде собиралась просто перекурить на балконе, а попала в «Пусть говорят» о своей персоне. В жару окна у всех стоят нараспашку и то, что сейчас выговаривает Наталья Леонидовна кому-то по телефону мне отлично слышно.       Ну давай, Наташа, послушаем, какая я.       — Баба, конечно, она неплохая. А скорее, даже хорошая. За коммуналку платит вовремя, не мусорит, на нужды подъезда скидывается, и когда у нас проблема с фонарем возникла, подключила свои связи, чтобы его заменили. Но… — Наталья Леонидовна тянет мхатовскую паузу, — блядь, она и есть блядь!       Ого, как резко и прелестно. А когда я договорилась чтоб и ее драгоценную скамейку у подъезда починили, то чуть ли не в ноги мне кланялась.       — Нет. Не в смысле не помню, а не знаю! Да она к нам всего пару лет назад переехала. Но по ней же видно, что она со школы уже по рукам и папикам пошла. Пока молодой была, явно не училась, а телом и ртом работала. Ну молодец, конечно, что не спилась и не сторчалась. Под приличную косит, вылезла из шкуры бляди и в деловых костюмах ходит, только сиськи все равно не прикрывает.       Потому что мне хоть есть что показать, Наташ. И сейчас и 10 лет назад. И в отличии от тебя, у меня две квартиры и две вышки. И я даже диплом себе не насосала, а сама получила. А у тебя из всего светлого в жизни похоже только и есть что потолок, который тебе люди Егорова побелили.       — В чате писали, она в стриптиз клубе работала! Который на Вернандского. Ее когда об этом спросили, она сразу покинула чат и всех забанила. Ой, да ясное дело, даже если сейчас она там администратором или директором была, то в прошлом точно у шеста стояла!       Ага, там же и стояла. И плевать, что там всегда только мужской стриптиз был. Делаю затяжку, пока ее собеседница что-то тарахтит.       — И вечно под утро заявлялась. Все нормальные люди в семь утра на работу идут, а она только-только на своей тачке в гараж заезжает. И часто не одна. Ой, Галь…       Галя? Если Наталья Леонидовна сестра той коменды, то я опять переезжаю.       — Ой у нее до Сережи такой мальчик был… Ой… Такой красивый, такой милый, такой высокий… и не пьющий, довозил эту шалаву, машину ей чинил. Шумели они, правда, когда она его на ночь затаскивала.       Это кто еще кого затаскивал. В буквальном смысле. Тебя, Наташ, такие мальчики таскать уж точно не будут. И твою возможную сестрицу.       — Знаешь, мне даже жалко ее было, когда он ее бросил. Один раз просыпаюсь среди ночи и слышу, как она ревет — сердце стынет.       Вот же сука. А ты дура — не хер было на балконе сопли распускать.       Еще одна пауза и затяг.       — Но на что она рассчитывала? У нее же ценник на лбу написан, бывшей шалаве захотелось большой и чистой любви? Мужики таких как она всегда считывают и бросают. Тем более, что она ему в матери годилась.       Да, если бы я была главной героиней передачи «Беременна в 13».       Докуриваю до фильтра. Невидимая Галя видимо обрела голос и пищит уже не переставая, и теперь Наталья Леонидовна перешла в режим слуха. Осторожно выглядываю, и вижу ее руку на подоконнике.       Размышляю недолго. Сигарета стынет слишком быстро. А прицел у меня меткий.       — Ай!       — Извини, Наташ. Я просто заслушалась и не удержала.       Можешь вновь нажаловаться на меня в чате подъезда. Или поплакаться Гале.       — Привет. Спишь?       Сережа, ты еще не бывший, чтоб такое спрашивать.       — Сейчас всего десять.       — Тогда одевайся и выходи.       — Куда?       — Во двор. Я тебя жду.       Я последний раз такой разговор лет 20 назад вела. С Парамоновым из 11 «В». Только сейчас не надо врать отцу и отпрашиваться у матери.       — С вещами?       — Что?       — Ну, с вещами на выход?       Смеется.       — Можно только с паспортом.       Интригующе. Но немного пугающе. Вот почему именно сейчас в голову лезет мысль о том, что паспорт — это главный документ, в том числе и при опознании тела?       Одеваюсь, наскоро крашусь и выхожу. Егоров ждет меня, облокотившись на свой черный гелик. Ну, хоть не черный воронок и на том спасибо.       — Привет еще раз. — Быстро целует, открывает дверь и достает букет. Конечно же розы и конечно же красные. В количестве…       — 23. По числу игроков в хоккейной команде.       Ого, не знала, что их так много. Видимо, это считая запас. Казалось бы, цветы — это такой базовый минимум, а все равно получать их каждый раз приятно.       — Спасибо. — Прижимая розы одной рукой, другой прижимаю к себе Сергея и целую. На улице ветер, а он теплый и от него классно пахнет «Томом Фордом».       — Тебе спасибо. Вадим Юрьевич уже рассказал, как ты их выручила.       — А я думала, он тебе звонит только чтобы пожаловаться на меня.       — Уже нет. Знает, что это бесполезно.       Краем глаза вижу, как за поворотом показывается Наталья с пакетом из "Магнита". А я стою у гелика, с розами и олигархом. Вновь сама тянусь к Егорову и целую его так глубоко и долго, что когда мы отрываемся друг от друга, она уже успела зайти в дом. Приятного просмотра с балкона, Наташа.       — Зайдешь?       — Вообще-то… — Знала бы я Егорова меньше, решила бы, что он волнуется. — Я тебе сюрприз приготовил. Поэтому и попросил спуститься с паспортом. У тебя же не было планов на вечер?       Пересмотр «Бумажного дома» считается?       — С недавних пор, все мои планы на вечер и ночь включают тебя. — Говорю и улыбаюсь как можно соблазнительней, но мысленно уже накидываю варианты, где мне может пригодится паспорт ночью. «Красное и белое» уже закрыто, а в клуб — надо быть реалистами, мы с Егоровым пройдем без подозрений, что нам еще нет 18.       Если только…       — Тогда садись. У нас поезд через час.       — Куда?       Теперь уже его очередь самодовольно улыбаться.       — А вот это и есть сюрприз. Но тебе понравится.       Теряюсь и не знаю, как реагировать. Продолжаю просто прижиматься к нему близко и крепко. Греюсь.       — Ты доверяешь мне, Жанн?       Я даже сама себе уже не могу доверять, Сережа. С каждым днем все больше и больше сомневаюсь в собственном контроле и адекватности.       — Да.       Надеюсь, этот рейс не в один конец. И по возвращению меня не ждет входная дверь, вымазанная дерьмом и Наталья оставит его при себе.