.

Это стало громом среди ясного неба. В тот миг, когда Цзинь Лин потянулся, чтобы обнять дядю, его пронзило странное, почти пугающее чувство: ему пришлось наклониться. Мир вокруг юного главы на мгновение пошатнулся, словно связь с реальностью оборвалась. Он знал, что его отец был высок, и знал, что в роду Цзиней всегда были статные люди... Но перерасти самого Саньду-Шэньшоу? Человека-скалу, непоколебимого воина и прославленного Главу секты, чьи подвиги вписаны в историю золотыми буквами... Это не укладывалось в сознании мальчика. Цзю-цзю всегда был для него константой, незыблемой опорой и путеводной звездой. Его героем. Его семьей. Его отцом. Раньше Цзинь Лин искал спасения за широкой спиной дяди, но теперь всё изменилось. Теперь он мог укрыть своего Цзю-цзю, лишь встав рядом и расправив плечи. Мысль об этом будоражила и сбивала с толку. Теперь он сам мог стать щитом для своего негласного А-ди, защищая его от ядовитых взглядов, горьких слов и подлых намеков. Достаточно было просто возвыситься над ничего не замечающим дядей и одарить обидчика тяжелым взглядом своих медовых глаз. — Цзю-цзю. — Что такое, сопляк? — в усталом голосе дяди, вопреки ворчанию, отчетливо проступила нежность. — Настала моя очередь. «Моя очередь защищать тебя. Быть сильным ради тебя, Цзю-цзю... А-ди», — эти слова замерли на губах, так и не сорвавшись в пустоту. Ваньинь заинтересованно повернулся к мальчику, которого вырастил, и поднял голову, встречаясь взглядом с теплыми, как спелый мед, глазами. — О чем ты? Вопрос остался без ответа.