Глава 10: Тоска по близким и Родство душ

Пушок замер. Средняя голова сделала мощный вдох, шумно втягивая воздух ноздрями. Правая и левая головы перестали скалиться.Волшебные существа этого мира обладали диким, первобытным чутьем. Они всегда чувствовали от людей страх, агрессию или высокомерие. Но сейчас, через сендзюцу-чакру, которая естественным образом окутывала Наруто, пес заглянул в самую глубь его естества.Огромное животное ощутило колоссальную, сокрушительную волну вековой боли, одиночества и скорби. Перед цербером сидел не мальчик. Перед ним сидел великий воин, который потерял абсолютно всё. Свой дом, свою семью, свою любимую деревню и своего лучшего друга — девятихвостого лиса. Сердце этого блондина было похоронено под тяжестью вселенского горя.Грозное рычание цербера мгновенно стихло. Вместо него из трех гигантских глоток вырвался тихий, жалобный, почти скулящий звук.Левая голова Пушка осторожно, боязливо приблизилась к Наруто и ткнулась огромным мокрым носом в его плечо. Правая голова опустилась на пол рядом, а средняя — аккуратно положила подбородок Наруто прямо на колени, преданно глядя на него огромными карими глазами. Дикий монстр Хагрида проникся безграничным сочувствием к этой израненной душе.Наруто открыл глаза, и в них блеснули слезы, которые он так долго сдерживал в Хогвартсе. Он мягко улыбнулся и протянул руки, обнимая огромные головы. Его пальцы зарылись в жесткую, теплую шерсть пса. Он ласково чесал цербера за ушами — сначала одну голову, потом вторую, затем третью.— Ты тоже это чувствуешь, да? — прошептал Наруто, утыкаясь лбом в шерсть средней головы. — Мой друг Курама... он был гораздо больше тебя. И у него было девять хвостов. Он ворчал, злился, но всегда прикрывал мою спину. А теперь его нет. Я остался совсем один, приятель. В чужом, незнакомом мире...Пушок в ответ издал глубокий, вибрирующий вздох и плотнее прижался к шиноби, словно пытался своим огромным телом защитить его от этой тоски. В этот момент цербер признал в Наруто своего вожака — не из-за страха перед его силой, а из-за величайшего уважения к его великой и доброй душе.Когда через час Наруто встал, чтобы вернуться в спальню, Пушок не хотел его отпускать, тихонько подталкивая носом к двери и жалобно поскуливая.— Мне пора, — улыбнулся Наруто, вытирая слезы и снова прыгая на потолок. — Я буду приходить к тебе. И обязательно принесу чего-нибудь вкусного из Большого зала. Охраняй свой люк, здоровяк.Цербер тихо залаял тремя головами вслед уходящему по потолку шиноби, готовый теперь порвать любого, кто посмеет обидеть его нового друга.