Часть 8 Прошу любить, жаловать не обязательно

Ту ночь я не спала, даже настойка валерианы вперемешку со снотворным не смогли успокоить мой бушующий разнообразными теориями разум… “Он псих, я же говорила, а ты не верила!” “Ну, может, он просто разговаривал с самим собой? Я же тоже частенько так делаю”. “Да, но не вслух же, и не отыгрывая голосом второго “собеседника”!” “А если к нему действительно кто-то заходил?” “Кто мог посетить его посреди ночи? Да ещё и вести разговор о тебе так, будто бы он лично там присутствовал? Лиззи, не тупи”. “Ладно, тут ты права… Может, стоит при встрече уточнить у него об этом?” “Ты с ума сошла? Тебе повезло, что в этот раз тебя никто не заметил, а ты хочешь так просто признаться сумасшедшему, что знаешь его страшную тайну? Жить надоело?” “Ну, так то я же не могу умереть, верно?” “Ты новую пилюлю сделала?” “Нет”. “Вопросы?” С этими мыслями я проворочилась в постели до утра, так и не сумев сомкнуть глаз. Как только первый луч солнечного света озарил пространство моей комнаты. Я тут же вскочила и, завернувшись в халат, попутно дёргаясь от каждого постороннего шороха, направилась в свой кабинет. Там я принялась варить эликсир с максимально возможной скоростью, чтобы оставить нужное количество герцогу, забрать часть суммы за сделанный заказ и как можно быстрее уехать отсюда. Всё-таки подобное поведение у человека нормой точно не является. А это его “Расскажу о “тебе””, о ком таком он хочет мне рассказать? Даже знать не хочу, действительно, жизнь и здравый рассудок намного важнее какого-то мужчины… И вот шестой бутылёк был благополучно сварен и перелит в прозрачную колбочку, я очень долго рассматривала тягучую малиновую жидкость, пропуская её через тусклый луч от керосиновой лампы, довольно залипательное зрелище, помогает слегка развеять напряжённые мысли и на время абстрагироваться от всех повисших в воздухе проблем. Глубоко вздохнув, я определила бутылёк в коробочку к остальным, заполняя тем самым всё оставшееся место в этой деревянной ёмкости. "Неужели, на этом эликсире всё закончится? Вот так просто? Я уеду и больше никогда не пересекусь с этим странным человеком? Не будет больше в моей жизни страха, неопределенности и… Его? Тех искрящихся зелёных глаз, той милой улыбки и звонкого смеха тоже больше не будет? Этого хитрого прищура горящего взгляда? И… Больше никто не обратиться ко мне по имени так, чтобы в каждом произнесённом с нежностью звуке читалась безграничная ласка и неподдельное восхищение". Я закрыла лицо руками, понимая, что хоть и боюсь Эрика до давящего чувства в груди, но в то же время я… Да, Лиззи, стоит признаться самой себе, что этот местами неловкий парнишка вскружил тебе голову, и безвозвратно в себя влюбил. Я, суровая алхимик всех времён и народов, действительно влюбилась как самая простая девушка. Даже поверить трудно, всегда избегала любых чувств, общалась сухо со всем своим окружением, а тут и месяца не прошло, как я уже не могу смириться с тем, что не смогу увидеть его дурацкое лицо вновь… Это красивое, неповторимое лицо и формы, что своей монументальностью вскружат голову при первом же грузном шаге, что заставит рябь лёгкой волной охватить каждую частичку необъятного и такого желанного тела. “Я не могу уехать, я не хочу уезжать, я хочу остаться”. “И всё-таки натура ты романтичная, столько лет сама себя за нос водила, даже смешно”. “Да, и поэтому от клейма дуры я точно не отрекаюсь”. “Я умываю руки”. Настроение неудержимо начало улучшаться, придавая новых сил для дальнейшей мелкой работы. Я практически на одном дыхании сделала себе парочку запасных пилюль для восстановления памяти и решила заняться разработкой новой краски для волос внутреннего действия. Подобная штука была мною изобретена около полугода назад, принцип прост: таблетка принимается внутрь и окрашивает сразу волосы, брови и ресницы, что быстро может изменить вашу внешность практически до неузнаваемости, из-за чего сертификацию этот чудо-препарат так и не получил, потому что с его помощью злоумышленники могли бы легко скрываться от розыска, постоянно не подходя под уже составленные наводки. От того краску я использую только в личных целях, и за всё время успела побывать блондинкой, рыжей, шатенкой и сейчас являюсь брюнеткой. Срок действия краски - примерно две-три недели, но обычно я не дожидаюсь конца эффекта, а очень быстро подбираю себе новый интересный оттенок, сугубо в алхимических целях, почти ничего личного. А вот какой краситель ввести сейчас - задача довольно трудная, потому что что-то яркое и неестественное применять на себе не хочется, излишнее внимание посторонних мне никогда не нравилось, а делать один и тот же цвет по третьему кругу - крайне не интересная затея, лишённая всякого азарта. “А если в рыжий, но с таким пшеничным отливом?” “Не знаю, может, оставим чёрный? Мне кажется, что он идёт тебе больше”. “Я с ним и так уже полтора месяца хожу, скоро меня мутить будет от собственного отражения”. - Ищешь вдохновение? Могу раздеться. Ещё никогда я так сильно не боялась оторвать глаза от поверхности стола, дыхание спёрло, мысли замерли, а сердце боролось с разумом ожесточённо, с надрывом, один уговаривал меня прикинуться ветошью и слиться с окружающим пространством, а второе - яростно жаждало встретиться с любимым человеком взглядом. - Я соскучился, - постепенно выходя из состояния полного окоченения, я смогла узреть фигуру герцога, стоящего в дверном проёме, и он оказался ему впритык. Две баночки эликсира сотворили с Эриком нечто настолько чУдное, что я поначалу не смогла поверить собственным глазам: широкий, круглолиций, слегка запыхавшийся вид отразился ярким рубянцем на его обаятельных щеках, второй подбородок стал внушительнее, ещё чуть-чуть и он заменит ему шею, грудь, несмотря на её внушительные размеры не отвисла под собственным весом, а чуть припухшими персиками возвышалась над гладью живота, слегка просвечивая сосками через тонкую ткань рубашки, бёдра заставляли новые штаны, натянутые с явным трудом, визжать от сдерживаемого ими напора, а меня - от пытающего восторга. И гвоздём этой безумно сексуальной программы был огромный мягкий живот, что с усилием поддерживался объёмными, но довольно сильными руками герцога. Объект моих будущих бессонных ночей теперь с лёгкостью перекрывал лобок и был поделён на два внушительных валика, переходящих в массивные складочки на боках, в которые так и хотелось впиться зубами, чтобы раз и навсегда окрестить тело Эрика своей неприкосновенной собственностью. - Я польщён, что мой вид заставил тебя потерять дар речи, впечатляет, да? - он погладил себя по животу одним широким, словно смакующим каждый новый килограмм движением, а я нервно сглатывала очередную порцию неизбежно набежавших слюней. - Очень, - еле выдавила я из себя, пока Эрик, войдя в кабинет полубоком начал довольно быстро приближаться ко мне. - Что делаешь? - опёрся он руками на мой стол, от чего низ его живота слегка растёкся по столу, а грудь заманчиво выкатилась прямо перед моими жадными глазами, заставив как заворожённую смотреть на образовавшуюся между ними притягательную глубокую ложбинку. - Краску для волос, - не отрывала я взгляд от такого мягкого и манящего зрелища. - М, и в какой будешь краситься? - Пока не могу определиться. - Может, в натуральный? Какой он у тебя? Неожиданно для самой себя я смогла отвести глаза в сторону и реально задуматься над неожиданно поступившим вопросом: - Вообще-то, если честно, я не помню. - В смысле ты не помнишь свой родной цвет, ты настолько долго красишься? - Нет, не долго, но я помню своё прошлое довольно смутно, а к моменту, когда меня побрили налысо я была уже целиком седая. Какие волосы у меня были в пять лет, хоть убей - не вспомню. - Странно. Ну, это могут быть проделки твоего оживляющего проклятья, ты элементарно могла забыть, как выглядела, думаю, это нормально? Слушай, - снова этот заигрывающих голос, аж поджилки затрепетали, - а может, вернёшь седой цвет? - Серьёзно? - А что? Как по мне, тебе бы пошли серые или белые оттенки. Хотя, кого я обманываю? Тебе всё к лицу, хоть в зелёный покрасся, всё равно будешь просто бесподобна. - Ой, перестань так нагло льстить, мне уже неловко, - отшучивалась я, но комплимент нежно улёгся на моём сердце, заставил щёки вспыхнуть лёгким румянцем. “Я тоже соскучилась”. - Ну, а ещё мне страшно хочется увидеть тебя с новым цветом волос. Ты же мне не откажешь? - Как я могу отказать своему малышу в такой маленькой просьбе? - наши губы инстинктивно потянулись друг к другу предвкушая долгожданный сладкий поцелуй, как наше упоительное уединение беспардонно прервал настойчивый стук в дверь. - Чёрт, - голос Эрика резко изменился, став немного грубее, чем обычно, - что нужно? - Молодой господин, - послышался за дверью слегка напряжённый голос дворецкого, - бывший хозяин дома, что вы хотели приобрести, просит личного вашего присутствия при согласовании условий сделки и передачи денежных средств. - Это не может подождать? - Нет, господин, иначе мы можем потерять дом, неожиданно нарисовалось ещё два покупателя и, возможно, будут торги. - Ладно, - было видно с каким трудом он принял данное решение, - подготовь карету побольше, документы, и парадный камзол, я поеду. - Благодарю, господин, насколько большую карету пригнать? - на этой фразе Эрик открыл скрипучую дверь перед слегка вздрагивающим Грегори, благодаря чему последний смог во всех подробностях оценить новые габариты своего господина, - понял, - нервно сглотнул юноша, быстро отводя смущённый взгляд в сторону, - самую большую. Я сейчас позову лакеев, они сопроводят нас в дороге и помогут вам с погрузкой. - Благодарю, и пусть Чарльз соберёт что-нибудь в дорогу, я не успел позавтракать. - Конечно, господин, будет сделано, - напоследок дворецкий неловко поклонился и быстро умчал выполнять все указания герцога. Эрик протяжно выдохнул, слегка успокаиваясь, неожиданные срочные дела его явно не радовали. - Прости, Элизабет, - в его глазах ярко читалась смесь неловкой тоски и небольшой вины за непредвиденные обстоятельства, на которые он никак не может повлиять. - Всё в порядке, - наглая ложь с моей стороны, я удерживала тон разочарования как могла, так как уже успела во всей красе представить, как зарываюсь в прелестях герцога с головой, - пекарню нельзя потерять. - Я постараюсь освободиться как можно скорее, - на прощание он одарил меня своей фирменной, но весьма помрачневшей улыбкой, и медленно, вразвалку побрёл в свои покои. Время в ожидании тянулось предательски долго. Я успела сделать краску, прочитать пару книг, подождать герцога пару раз у окна и, так его и не дождавшись, задремать сидя на подоконнике. - Госпожа Дюкарт, к вам можно? - лёгкий стук в дверь и незнакомый мне низкий голос выдернули меня из сладкой полудрёмы обратно в бренный мир. Я, зевая и слегка теряясь спросоня в пространстве, подошла к двери и слегка приоткрыла её, всё-таки почему-то немного остерегаясь стоящего за ней незнакомца. Передо мной возник высокий, широкоплечий, немного полноватый мужчина, со светлыми, убранными в хвост волосами и довольно аккуратной курчавой бородой. Ему было чуть больше сорока на вид, он стоял в довольно неловкой позе, пристально меня рассматривая и при этом источая аромат выпечки и терпкого табачного дыма. - А вы кто? - поинтересовалась я, стараясь по одежде мужчины понять, чем он занимается в доме герцога. - Я Чарльз, повар, - как-то по простому представился он, отчего на душе, к моему удивлению, стало по домашнему спокойно, - уже почти вечер, а вы так и не заходили на кухню, чтобы поесть, и я решил заглянуть к вам сам. Всё-таки девушке не стоит голодать, даже если она находится в глубокой печали. - Я не в печали, - слегка опустила я глаза, прекрасно понимая, что всё и так написано у меня на лице, и отнекиваться элементарно нет никакого смысла. - Как скажите, - усмехнулся он, на автомате протирая натруженные руки о подол холщового фартука, - есть какие-нибудь пожелания? - Нет, - пожала я плечами, в моменте понимая, что сейчас действительно не отказалась бы от плотного ужина, - доверюсь вашему вкусу. - Что ж, тогда прошу пройти со мной на кухню, постараюсь вас не разочаровать. В своей кулинарной обители Чарльзу не было равных, он готовил с какой-то неповторимой грацией и точностью, вокруг звенели кастрюли, нарезались свежие ингредиенты, а сам повар успевал не только следить за степенью готовности безумно ароматных блюд, но и курить в процессе трубку, параллельно поднимая мне настроение байками из далёкого детства Эрика. - Представляете, на секунду отвернулся, чтобы закинуть в суп картошку, поворачиваюсь, а молодой господин уже по самые уши в тесте, - заливался мощным грудным смехом Чарльз, шинкуя овощи для будущего салата с какой-то сверхчеловеческой скоростью, - барахтается, кряхтит, но в руки не даётся, хочет, видите ли, сам всё замешать. А я что? Для меня желание даже маленького господина закон. Наблюдать за его натужными стараниями, я вам скажу, было воистину смешно, такого упёртого человека ещё поискать надо. Зато хлеб получился действительно неплохой, хоть и не сильно поднялся в печи, но видно было, что сделан с душой. А это всегда что в жизни, что в кулинарии ценится сильнее, чем внешняя безукоризненность, - передо мной опустилась тарелка лёгкого салата с какой-то неизвестной мне заправкой, - так, прошу, приятного аппетита, госпожа Дюкарт, через десять минут жаркое подойдёт. - Спасибо, Чарльз, выглядит бесподобно, - на вкус это блюдо также было выше всяких похвал, я даже чуть прикрыла глаза от удовольствия, настолько сочетание заправки и овощей заставили трепетать мои вкусовые рецепторы. - Как же приятно наблюдать, когда твою работу оценивают по достоинству, - протирал руки о фартук мужчина перед тем как сменить в трубке табак. - В этом вы с Эриком очень похожи. - Так, считайте, он от меня всей этой незамысловатой философии и набрался. Чуть ли не сутки со мной на кухне проводил, сюда же бегал прятаться от сварливых гувернёров и разгневанной герцогини. А я прятал молодого господина в пустой бочке из-под соленьев и делал вид, что не понимаю о каком таком “сорванце” идёт речь, - закурил он, периодически пуская в воздух дымные колечки, - обожаю свою работу. - Вы так сильно любите Эрика, редко встретишь такое отношение прислуги к господину, - заметила я, расправившись с салатом и с нетерпением ожидая заветное жаркое, которое уже вовсю источало дурманящий аромат даже через закрытую печную заслонку. - Молодой господин мне как сын почти, я же вдовец, своими детьми меня Бог так и не наградил, так что этот шаловливый юнец твёрдо запал мне в душу, - он слегка помрачнел, задумавшись над чем-то запредельно далёким и принялся вынимать из печи заветный горшочек, - госпожа Дюкарт, вы только не обижайтесь на него, пожалуйста, наш господин хоть и невыносим иногда, но человек он добрый и очень ранимый. - Ради вашего жаркого, Чарльз, я готова простить ему все прошлые и будущие прегрешения, - смаковала я томлёное мясо, что просто таяло во рту, вызывая неподдельный и всеобъемлющий восторг. - Рад это слышать. Мы ещё немного поболтали на отвлечённые темы, а перед уходом мне вдогонку впихнули парочку сливочных булочек с чаем, попробовав которые, я убедилась, что ученик почти полностью превзошёл своего учителя в непростом искусстве выпечки. Напоследок выглянув в окно и, убедившись, что дела Эрика сильно затянулись, я решила отправиться спать, так как после плотного ужина и приятной беседы хотелось лишь принять горизонтальное положение и отключиться до самого утра. Из глубокого сна меня выдернул тонкий, протяжный скрип двери моей комнаты, по спине пробежала неприятная дрожь, но я даже не шелохнулась, боясь привлечь к себе излишнее внимание. Я лежала с закрытыми глазами и чувствовала как крик ужаса плотным комом застрял в горле, “Кто это? И что ему здесь нужно?” Тяжёлые шаги неумолимо приближались, заставляя половицы истошно скрипеть. Ещё немного и чьё-то огромное тело опускается на край моей кровати сильно продавливая под собой матрас. Я уже почти не дышу. И вот кто-то подползает ко мне всё ближе и ближе, пока огромные ладони с силой не хватают меня за талию и не погружают во что-то мягкое, тёплое, обволакивающее, мне потребовалась добрая минута, чтобы осознать, что этим "чем-то" было чьё-то необъятное тело. Прерывистое дыхание обдало жаром мои наряжённые до предела уши, а чей-то курносый нос бесцеремонно зарылся в мои волосы, искренне наслаждаясь их терпким ароматом. - Я знаю, что вы не спите, госпожа Дюкарт, - протяжно прошептал чей-то голос, он был неузнаваемым, но таким родным, что моё сердце, доселе почти вырывающееся груди, вдруг разом успокоилось, будто бы никого волнения в моей душе и разуме вовсе никогда и не существовало, - вы не представляете, как сильно я хотел прикоснуться к вам всю ту трижды проклятую сделку. Но только мои мечты о вас дали мне сил выиграть торги. Воздух стал заметно тяжелее, я почувствовала, как нежные губы горячо целуют мою шею, добираясь до ключиц и точёных плеч, как руки герцога без тени стеснения забираются под мою ночную рубашку, начиная с трепетом изучать каждый миллиметр моего нового тела. Я ничего не могла сделать, я хотела этого, желала и молилась, чтобы Эрик не отвернулся от меня, как только нащупает под своими жгучими пальцами безобразные рубцы, какими моё тело было усеяно, подобно спелому яблоку с капошавшими в нём червями. Я перестала дышать как только рука юноши остановилась на одном из них. Я тут же развернулась к нему, убирая с себя его руку одним неловким движением. Изумрудные глаза Эрика, казалось, светились в кромешной темноте, отражая собой мутное лунное сияние. - Это уродство, не надо, - еле слышно произнесла я, подобно мотыльку не смея отрываться от манящего свечения его томного взора. - Это не уродство, - его хриплый голос заставлял всё моё тело вздрогнуть от разом переполнившего меня вожделения, - это вы, и я хочу вас, всю вас, - он наклонился к моему уху и с жаром произнёс, вкрадчиво, делая акцент чуть ли не каждой букве, - и только вас, - его рука вцепилась в меня с новой силой. Я чувствовала себя жертвой, загнутой в угол свирепым зверем, и мне это нравилось, я не желала, чтобы этот опьяняющий момент никогда не заканчивался. Сильные руки слегка приподняли меня в воздух, с нежностью укладывая на грудь виновнику моих бессонных ночей и противоречивых мыслей. Вновь получив опору под ногами я обхватила шею Эрика руками, чувствуя её неповторимую мягкость и начала медленно приближаться к лицу возлюбленного, не обращая внимания на то, что пальцы юноши начали сжимать мою талию сильнее, даже впиваясь в неё откуда-то взявшимися длинными когтями. Глаза герцога кровожадно сверкнули, а в лучах луны на миг отразились заострившиеся зубы и длинный, похожий чем-то на змеиный, язык. Я плыла навстречу неизвестности, желая быть полностью ею поглощённой. - Элизабет, стой! - неожиданный крик юноши заставил меня очнуться и, вздрогнув ощутить, как по моей талии медленно струились ручейки чего-то тёплого и вязкого, пропитывая собой ткань рубашки. Эрик был чем-то крайне обеспокоен, дыхание его сбилось, а глаза в непонятном мне безумии, пытались меня осмотреть, - ты в порядке? - О чём ты? Конечно да, - я не понимала, почему его настрой так резко сменился на полностью противоположный. Он с заметным облегчением выдохнул и переложил всё ещё недоумевающую меня с себя на кровать. - По правде говоря, есть ещё одна причина, по которой я здесь заперт в дали от всех своих родных, - продолжил он, зажигая прикроватную керосиновую лампу. При тусклом свете можно было заметить, что Эрик весь трясся, словно прибывая в сильном паническом припадке, - да, они меня и так недолюбливают, но не совсем за мой характер и неоправдавшиеся ожидания, - он сделал паузу, боясь произнести правду вслух, - я… опасен, Элизабет… - Ты? - я опешила, - в каком месте ты опасен? - Понимаешь ли, я в своём теле… не один. - Прости, что? - Понимаешь ли, я тогда не совсем тебе всё рассказал про мою мать. Отец мне про неё действительно ничего не рассказывал, но вот “он” рассказал… - “Он”? - Моя мать была культисткой очень много лет, она была правой рукой главы культа. И самопровозглашенной женой верховного демона, Арникара, которому они и служили. Во время брачного обряда она поклялась родить земной сосуд своему тёмному господину, чтобы тот смог возродить своим семенем армию демонов и править на земле. Они заключили сделку - ребёнок должен был родиться от первого мужчины, которого она встретит при выходе из святилища. Им оказался мой отец, Вильям Стрицкий, на тот момент он был давно женат и имел двоих сыновей, жену любил больше жизни, но в тот миг им завладели чары моей матери, он ничего не помнил о том дне, а спустя девять месяцев на пороге его дома лежал орущий комочек, и лишь фамильное родимое пятно на плече свидетельствовало, что я действительно приходился герцогу родным сыном. Меня приняла дражайшая супруга отца, решив, что ребёнок не в ответе за ошибки своего блудного родителя и имеет право на достойную жизнь, за что я ей по гроб жизни обязан. Так как семья Стрицких жила довольно обособлено, практически не появляясь на людях, то убедить всех окружающих в том, что я их родной сын, не составило особого труда. И так я рос, довольно спокойным и любящим ребёнком, пока таящаяся внутри меня зло не пробудилось… - Ты надо мной издеваешься, да? Если просто не хочешь со мной близости, то так и скажи, не нужно сейчас выдумывать всякие бредни. - Я очень хочу, поверь, всё бы отдал за ночь с тобой, но прошу, дослушай, я не хочу чтобы ты узнала всё, когда будет уже слишком поздно. - Ладно… - Так вот, с лет десяти я начал страдать провалами в памяти, сначала редко, а потом буквально не мог вспомнить, что делал вчера. И тогда я понял, что происходит что-то неладное, потому что все члены моей семьи резко стали отдаляться от меня, вздрагивали, как только я входил в комнату, старались лишний раз не показываться мне на глаза. Демон внутри меня стал постепенно овладевать моим телом, он издевался над моей семьёй, строил козни, портил всё, до чего только мог дотянуться, он питался человеческими страданиями. И как только я смог жить самостоятельно, все меня покинули, оставили дом, немного слуг и испарились из моей жизни, надеясь, что со временем я приду в себя, но я лишь научился сосуществовать в одном теле с “ним”. Тебе не просто так становиться спокойно рядом со мной, я просто высасываю из тебя всю боль, понимаешь? Он её крадёт, это он похабно общается с тобой, жаждет твоего тела, ждёт, пока ты сломаешься и отдашься ему. Я не просто так избегал людей, не просто так судорожно избегаю женитьбы, я могу породить своим потомством ещё большее зло, а пока демон заперт внутри меня, он не сможет причинить боль кому-то ещё. Я люблю тебя, Элизабет, люблю больше всего на свете, поэтому прошу, уходи пока не поздно, ты почти выполнила свою часть сделки, до нужного веса осталось совсем немного, поэтому ты можешь забрать вознаграждение и забыть обо мне… Навсегда… - Боже, - у меня как от сердца отлегло, - а я думала ты просто кукухой поехал, - глаза Эрика в этот момент нужно было видеть, - Слава богу, демон хоть не так страшно звучит. - Погоди, что? - А ты как думаешь, лучше трахаться с сумасшедшем или с одержимым? Мне кажется, что ответ очевиден. Одержимость даже как-то солидно звучит. - Он, блин, опасен, он без моего ведома только что чуть не овладел тобой! - Ну и что он бы в итоге сделал? Убил бы меня? Нет. А вот от сумасшедшего реально можно ожидать всё, что угодно. - А от демона нет? - Нет, я поадекватнее некоторых буду, и всё делаю только с разрешения госпожи, - взгляд Эрика тут же сменился с тревожного на язвительно самодовольный, а глаза вновь засияли изумрудным пламенем. - Оу, так это ты виновник моих похабных желаний? Как там тебя ещё раз? - поинтересовалась я, потирая жутко чесавшиеся корочки, что крайне быстро образовались на месте свежих порезов в районе моей многострадальной талии. - Арникар, госпожа Дюкарт, для вас можно просто Арни, прошу любить, жаловать не обязательно. - А, так это ты ко мне всё время обращался так официально? - Конечно, в отличие от некоторых, я ценю пожелания столь прекрасных дам. - Даже странно слышать подобные комплименты от женатого демона. - Ой, не переживайте, моя названная жена уже давно скончалась, а перед смертью ушла в монастырь и вымолила там все свои грехи, так что я даже на родине с ней не пересекусь. Считайте, что я гордый вдовец. - Интригующе. - Ну вы тут ещё пососитесь у меня на глазах, - обиженно вступил в разговор Эрик, явно ревнуя меня к Арни. - Так, - подытожила я, обобщая всё сказанное парнями ранее, - вы заключены в одном теле? - Да. - Вы краней проницательны, моя госпожа. - И оба меня любите, правильно? - Да. - Определённо, моя госпожа. - Но при этом союз с одним из вас может привести к возрождению армии демонов-захватчиков? - Вообще, не совсем так, скорее он породит сосуды для их пробуждения, то есть на их теле будут выгравированы печати, благодаря которым демонов можно будет призвать в созданное тело в любой момент, как это было с Эриком. - Оу, то есть на вашем теле есть печать? - Да, под левой лопаткой, она почти незаметна, если не присматриваться. - А чисто теоретически вас можно разделить? - Я никогда не думал об этим. Если честно, я от скуки женился на той смертной, жизнь в Преисподней крайне скучная, знаете ли, условие вообще наобум поставил, а она взяла и реально его выполнила. И вот я здесь, кукую в смертном теле назойливого соплика, словно какой-то пленник. - Ой, не ври, это я тут больше пленник. - Но при этом это ты постоянно управляешь нашим телом в последнее время, я только изредко перехватываю его. Это нечестно. - Так, остановитесь, - прикрикнула я на них, а от этих бессмысленных споров голова начала реально болеть, - вам сколько, пять? - Двадцать один. - Три тысячи с половиной. - Да я не об этом, хватит пререкаться друг с другом, столько лет в одном теле, а общий язык так и не нашли, бестолочи. - Прости, Элизабет… - Виновен, госпожа, как есть виновен… - Так можно вас разделить или нет? - Чисто теоретически, если предоставить мне живой сосуд с такой же печатью, то я могу попробовать переселиться в него. - Нет, не подходит, живого человека мы обременять тобой не будем. - А может, создадим сосуд вместе? - начал тянуть ко мне когтистые лапы демон, но я тут же шлёпнула его по рукам, отчего дитя Преисподней даже взвизгнул от подобной наглости с моей стороны. - Так, руки! Арникар, имей совесть, я тут вашу проблему решить пытаюсь, а у тебя на уме одни потрахушки. Три тысячи лет, а ведёшь себя как ребёнок на пике пубертата. - Три с половиной. - Тем более, так что замолк и не высказываешься, пока тебя не спросят, понял? - Обожаю, когда вы злитесь, госпажа, вы сразу такая… - Понял?! - Понял… - Вот то-то же, так, на чём я остановилась? Ах да, сосуд, я почитаю что-нибудь в книгах, а ты, демон недоделанный, попытайся вспомнить, какими свойствами может обладать эта ваша печать, какие у неё условия, правила и всё такое. Мне нужно знать всё. А пока я вас не разделю, - я подошла к телу герцогу поближе и схватила его за полный подбородок, заставляя посмотреть мне прямо в глаза, - никакой близости, мои маленькие мальчики. - Как прикажешь. - Ваше слово для меня закон, владычица моей тёмной души. - Вот и славненько.