Друзья

..Развеять тревоги. "Развеять тревоги" и Гримм для него всегда стояли где-то рядом, хотя по сути должно быть наоборот, ведь он Король Кошмаров. Но Полый практически не видел снов, потому это для него ничего особо не значило. Белая Леди твердила что он - зло во плоти, маленькая Хорнет умоляла её не рассказывать королю, ссылаясь на то что мрачное дитя - всё же дитя, которому некуда деться, что это его привязанность, не Сосуда.. Всё ради него самого, она была умна не по годам и видила куда больше, чем король с королевой, знала, что если Бледный узнает, их дружбе конец, ей казалось, что даже ей запретят видеться с братом, и что уж точно, он будет винить во всём себя. Такой уж он, Чистый Сосуд. Врямя шло, все трое прекрасно понимали, что им предстоит расстаться, и что скорее всего, они больше никогда не увидятся. Это угнетало. Порой очень сильно. "Невыносимо,"- думал Полый, - "Я брошу их, таков мой долг, стать сосудом, но ведь я брошу их, и им будет больно.. Вина, моя вина.." Хорнет старалась не задумываться об этом. Она уже и сама прекрасно понимала, что если что-то пойдёт не так, в этом будет и её вина. А Гримм.. Никто не знал о чём он себе думал. Гримм.. Все те годы, он был тем, с кем Полый мог действительно "не думать", тем, с кем можно было убежать, скрыться далеко-далеко от самого себя, не винить себя, не бояться никого подвести. Гримм словно уберегал его от этих "кошмаров", рядом с ним было спокойно и тепло. Это не было простой привязанностью, не было влечением. Кажется, это та самая дружба, которой многие ищут, но не все находят с первой попытки. Когда кто-то чужой становится тебе кем-то родным, ближе самого себя и понимает с полуслова, друг, с которым можно смеяться, а после обсуждать серьёзные темы. И снова смеяться. И в день когда Храм Чёрного Яйца был запечатан, о чём он думал? С Хорнет Полый воссоединился почти сразу. Это была волна, накрывшая обоих. "Я думала ты.." - её голос был полон всего разом, хотя она старалась оставаться по обыкновению своему серьёзной. И Полый, если бы у него был голос, он бы тоже что-то сказал. Он бы много всего сказал. Он бы просил прощения, обещал больше никогда не оставлять её. Но что может поделать пустой сосуд, практически лишённый голоса? Они оба не могли решить, что им теперь вообще делать, и какое приветствие достойно такой встречи. Потом последовали недели, а то и месяцы реабилитации. Хорнет обошла всё королевство и отыскала мастера, что смастерил для Полого протез руки, соткала ему новую шёлковую накидку, помогла залечить раны. Всё это время он практически не выходил из своего нового дома в Грязьмуте, который по просьбе Хорнет ему любезно выделил Старейшина. В Глубинное Гнездо его не заберёшь, а от дворца остались лишь руины. А Грязьмут, хоть и известен как угасающий город - все эти годы оставался своеобразным оазисом среди потускневших руин королевства, полных обезумевших жуков. Ещё Полый познакомился с Призраком. "Маленький" Рыцарь, ставший Лордом Теней, решил всё же принять свою прежнюю форму и закончить пару дел. В которые точно пока не входило куда-либо убирать алый шатёр мрачной труппы на окраине городка. Полый остерегался этого шатра, старался обходить его стороной, эта музыка, это пламя, он прекрасно знал, кто его хозяин. И сейчас, стоя на его пороге, уже в более лучшем физическом состоянии, он не решается сделать и шагу. Так стыдно, и что он вообще думает? Помнит ли? Да и час на дворе поздний, горожане спят. Даже Хорнет спит. Один только Полый не спит. Его редко клонит в сон, такова уж его природа. А ещё его с каждым днём всё больше терзает один вопрос. В стенах шатра расписанных узорами, за ареной, в куче красных подушек, валяется Маэстро. Он не спит, и даже ещё не планировал. Брумм валяется где-то в другом углу и видит пятый сон. А может и не сон. Гримм рассматривает какой-то кусок бумаги, видимо читает, когда краем глаза замечает чьё-то присутствие. Полый стоит уже у края арены, словно фарфоровая статуэтка, смотрит на него, не решаясь ступить дальше. И что-то в этом взгляде такое, что сразу задевает что-то внутри. — Не-ет, только не это, - протягивает Гримм, — Опять ты за своё.. Полый вопросительно склоняет голову на бок: "что? ты не рад?" — Я ждал что ты придёшь в лучшем настроении, - поясняет Маэстро. — Иди сюда. Полый послушно подходит ближе. — Нет, иди не так будто я тебе приказываю. Нормально. Я знаю, ты можешь, - в его глазах едва мелькает искорка былого озорства. Полый останавливается на секунду. "Нормально" это вообще как? — Да что ты замер там теперь как дурачок? Нормально, это как раньше, когда ты приходил ко мне. Полый вовсе теряется. Гримм.. Таит обиду? Прописать ему собирается? Или он серьёзно встречает его так легко и радушно, без всяких церемоний приветствия, как друг? Он подходит ещё ближе, теперь уже спокойнее, насколько это возможно, и опускается перед Маэстро на одно колено. — И тебе привет, - Гримм прищуривает глаза в улыбке, - Скучал по мне, да? А я ждал тебя тут, давно уже. "Давно?"- Полый поднимает взгляд. — С тех пор, как Хорнет привела тебя в Грязьмут. Хотя нет, это только позволило мне удостовериться в нашей встрече, - Гримм на секунду отводит взгляд, но тут же возвращает его обратно, - Садись. Ты мне не слуга и не партнёр для ритуала, чтобы кланяться. Полый садится. Уже не в той напряженной манере, в которой он ступил на чужую территорию. А чужую ли? Взгляд Гримма скользит по алому фонарю, фигуре Брумма, потом по мягким подушкам и белой шёлковой накидке, наконец возвращаясь к треснувшей маске Полого. — Вечно ты чем-то встревожен. Что на этот раз? Полый виновато опускает голову. Он не может ничего сказать, а ему столько всего надо. Но он знает, что Гримм понимает его и без слов. И тупит в пол, надеясь, что и в этот раз он сам догадается. — Дурик, - ему тут же прилетает лёгкий подзатыльник, — Я что по-твоему, совсем мозгов не имею, чтобы в чем-то тебя винить? Ни тебя, ни себе, ни Хорнет. Прекращай ты это. И вправду, постепенно чувство вины начинает слабеть. Оно уйдёт не сразу, но больше не будет терзать с прежней силой. И тревоги все куда-то уходят. Это только об их дружбе, Полый знает. Но пока Гримм рядом, он может убежать, скрыться, далеко-далеко от самого себя. И снова становится тепло, как раньше, снова это желание, хоть раз крепко обнять обоих, и Гримма, и Хорнет. Но он не может. А почему не может? С чего вдруг? Он может. И он всегда мог. Только боялся. Боялся оказаться неидеальным. Хотя понимал, что всегда был. Но сейчас это всё куда-то растворяется, исчезает глубоко в бездну, гонимое алым пламенем. — Полый, - стены отражают голос Хорнет, разнося его эхом. Эхо, в шатре, маленьком снаружи и огромном изнутри. Не так уж и удивительно. — И тебе привет, - Гримм отвечает из своего полу тёмного угла. — Вы, двое.. - реплика обрывается и Хорнет подходит ближе, но её настрой прочитать сложно. — Напугали? - Гримм ехидно улыбается, протягивая руку. — Хм, вот ещё, - Хорнет стоит, почти что в боевой стойке. Да, напугали. Потому что куда мог подеваться в такое время Полый, за которого сейчас в ответе она? Она садится между ними. делая максимально недовольный вид. — Посиделки они устроили, два.. Она не успевает договорить. Полый наклоняется и две крепкие руки обнимают её и Гримма. — Хм, возмутительно, - Гримм делает то же самое только с Полным и Хорнет. Не очень то он и возмущается. Хорнет опешила на мгновение. То они её пугают, то вообще трогают. И ладно Полый, но Гримм? Гримм, который ни разу в жизни её даже не касался, обнимается? Но что-то в груди, возможно привязанность, или то же делание, что и у Полого, тут же берёт верх, и она отвечает на объятья взаимностью.