Глава 1. A new enemy in an old place (Новый враг на старом месте)

*Уэнсдей Глупо, ужасно глупо. Глупо было пускать Тайлера в Невермор, зная кто он и что сделал. Большинство людей, конечно, не сильно были одарены интеллектом, но тут не нужно 200 iq, чтобы понять, что этот поступок явно рискован и имеет вероятность закончиться массовыми смертями других учеников. Но либо до этого никто не додумался (если это правда так, то у человечества невелики шансы прожить хотя бы еще век), либо додумался, но решил, что это все равно будет хорошей идеей. Мать говорила ей, что многие идут на риск вопреки уму, но Уэнсдей никогда не думала, что это может зайти настолько далеко. Уэнсдей была абсолютно уверена, что это станет их ошибкой. Возможно, даже главной. И вот сейчас эта самая ошибка стоит прямо перед ней и ждет урока ботаники вместе с ней. И стоит, главное, так гордо подняв спину, будто ему здесь кто-то что-то должен. Чертовый, самонадеянный хайд. И даже в классе сидит так, будто он и вовсе ни в чем не виноват: осанка идеально прямая, (разве что Уэнсдей могла бы с ним сравниться, что ее неимоверно раздражало), голова высоко поднята, а взгляд уверенный, холодный и по-хозяйки довольный. Раздражает. Неимоверно. Мог бы хотя бы для вида выдавить немного раскаяния. Конечно, для Уэнсдей раскаяния и обещания — пустой звук, но что-то ей подсказывало, что обычно от тех, кто провинился настолько, ждут хотя бы извинений. Но по его виду было понятно, что и этого от него ждать не стоит. Он явно не сожалел. По крайней мере его внешний вид не то что говорил, он кричал об этом. И почему-то от этого осознания где-то в районе сердца неприятно щемило.

***

— Слушай сюда, — не дав ему одуматься и осознать происходящее, Уэнсдей, едва они остались в классе одни, потянула его за воротник рубашки и со всей силы прижала к стенке, — если ты хоть пальцем тронешь меня или моих друзей, Уиллоу Хилл тебе покажется раем. Не смей приближаться, ясно? — Вообще-то, приближена сейчас как раз-таки ты, — хрипло усмехнулся Тайлер и Уэнсдей с ужасом обнаружила, что все еще сжимает воротник его рубашки. Она тут же отдернула руку, чем вызвала лишь смешок Тайлера. — Зря ты не воспринимаешь меня всерьез, — прошипела Уэнсдей. Как он опять умудряется играть на ее нервах? Она думала, что давно избавилась от этой слабости. Очевидно, нет. И чуяла она, это станет ее проблемой. Тайлер же, казалось, вообще не испугался: напротив, его это рассмешило. Черт. Вот же подонок. Но вместе с этим ее накрыло другим, максимально странным и чужеродным осознанием: это первый раз за долгое время, когда она видела Тайлера улыбающимся. Так, стоп. Ее вообще это волновать не должно. — Ты меня понял? — Не сильно-то и хотелось к вам приближаться, — буркнул он и его лицо буквально в мгновение из по-детски радостного превратилось в озлобленное, надменное. Это уже больше походило на того Тайлера, который выкинул ее из окна. И именно этого Тайлера она считала настоящим. Или предпочитала считать, Да какая разница? — Не сильно мне сдались твои друзья, а уж тем более ты, — добавил он, выходя из класса. В районе сердца снова что-то неприятно кольнуло. Как тогда, в участке, когда она узнала о том, кто он. Как тогда, когда висела, подвешенная цепями, в склепе Крэкстоуна, а Тайлер насмехался над ней. Как тогда, когда она могла стать его хозяйкой, но Франсуаза все испортила. Этому не было логического объяснения. Или было? Просто настолько ужасное, что сама судьба решила, что ей лучше его не знать.

***

*Тайлер Мда. Не чтобы поведение Уэнсдей можно было назвать странным, скорее… излишне разносторонним. Она говорит, что не хочет его видеть, но при этом сама держит его за воротник рубашки и вжимает его в стенку. Ей явно это нравится — вдавливать его в стенку. Ох, эта девушка не то не понимает, она не признает своих чувств. Сложно, наверное, быть Уэнсдей Аддамс. Никаких тебе эмоций и радостей, одни только пытки. — «Ее правда все устраивает?» — не счесть, сколько раз Тайлер задавался этим вопросом. И все не находил ответ, ведь сколько не старался понять, ее душа для него во всех смыслах оставалась потемками. Конечно, в некотором роде у Тайлера было не сильно много поводов для радости, но хотя бы не запрещал себе радоваться, когда происходило что-то по-настоящему хорошее? А вот Уэнсдей как-то упоминала, что запрещает себе это и много чего другого. У нее, поди, и список составлен. И он на первом месте. — «Впрочем, если и так, то заслужено». Внутренности неприятно скрутило. Он же знает, что виноват. Хоть и отчаянно делает вид об обратном. Он целый день пытался держаться гордо. Взять хоть какие-то остатки своего итак разбитого в хлам самолюбия и сделать вид, что ему не все равно. Но либо получалось либо слишком плохо, либо напротив, слишком хорошо: Уэнсдей очень странно смотрела на него весь урок. А потом слишком странно, слишком нетипично смотрела ему в след. Мда, играть человека, у которого еще осталась гордость, у него явно не выходило. Но не показываться же слабым при всем классе? Тайлер без сил опустился на пол, прижавшись спиной к двери ванной. Черт, как же хреново. Он бы хотел быть нормальный, по крайней мере, по здешнинским меркам. Но нет. Уже не выйдет. Он уже убийца, монстр, психопат. Они уже не поменяют свое мнение. И если уж не выйдет быть другом, надо хотя бы не стать объектом для издевательств. Не то чтобы он не вытерпел — в Уиллоу Хилл он побывал на самом дне ада, и нельзя было подобрать такого сравнения, чтобы он казался раем, но все же… — «Прости, пап… Какая же я мразь И какой ужасный сын». Он никогда уже не сможет загладить вину.

***

*Уэнсдей, спустя неделю — Итак, для этого задания вам придется разбиться на пары, — объявил учитель истории, мистер Адд, в конце своего урока. Невовремя Энид уехала на отдых. Нет, конечно, Уэнсдей вполне бы смогла поработать и одна, но, увы, такую привелегию ей врятли предоставят. Школы заточены на то, чтобы создать несуществующий командный дух. Уэнсдей же считала, что даже если поставить двух ненавидящих друг друга людей в пару, они все равно от этого не станут друзьями. Жаль, но согласны с ней были далеко не все. Все довольно быстро разбились на пары. И она осталась единственной, с кем никто не захотел становиться напарником. Неудивительно, впрочем. Правда, был ещё кое-кто, не нашедший себе пару. Тайлер. И Уэнсдей уже знала, что произойдет. — Так, мисс Аддамс и мистер Галпин, раз уж вы единственные в классе остались без пары, думаю, справедливо будет назначить вас напарниками. Все же, ощущения не обманывают. К сожалению.