0.

Меня зовут Стивен Грант Роджерс, и это моя исповедь, мой дневник, вся моя душа в одном тексте, которую я отдаю вам на суд.

***

      Утро началось не с кофе - хотя, даже ненавистный мне энергетический напиток сейчас больше поднял бы настроение, чем холодное, молодое тело, которое уже во всю облепили судмедэксперты. — Детектив Роджерс, - для того чтобы показать старшему патрульному удостоверение личности и оставить аккуратную подпись в журнале места преступления понадобилось всего несколько секунд, но и они тянулись словно вечность - хотелось закончить с этим побыстрее. — Что у нас там?, - никого на работе уже не удивлял мой строгий тон - таким я был с самого начала. Вне департамента - милейший человек, по крайней мере, так говорили все, кому довелось иметь со мной дело: от флиртующих соседок до коллег на корпоративах. На работе же я становился другим человеком: никаких любезностей, только командирский тон и колючий взгляд синих глаз, не терпящий возражений, будто вторая личность, ей богу - опять же, слова моих коллег, во мне нет столько самовлюблëнности чтобы столь подробно описать самого себя. В основном я пересказываю вам слова Романофф или Барнса. Да, Баки уж точно разбирается в раздвоение личности - однажды получив боевое ранение, у него подтвердили амнезию, и первое время он вёл себя словно чужой человек: шарахался от меня, не отзывался на имя, был агрессивным как для себя, так и для общества. Всё это было настолько жутко, что кто-то из отдела на полном серьёзе предположил, что его подменили, но конечно, был быстро заткнут полетевшим в лицо свежим отчётом. Барнсу память вернулась, но шутки в его адрес по этому поводу до сих пор прилетают. Дружеские, конечно, ни у кого уже, кроме преступников, Баки не вызывает страха. По крайней мере пока не выпьет. Но я снова отвлëкся. — Личность уже опознали: Кристофер Миллер, 16 лет, учится в старшей школе Бостона. Тело было найдено Линдой Харрис. Я бросил взгляд на тихо стоящую неподалёку женщину средних лет: ничего примечательного, обычная белая жительница Бостона: шатенка, с явными морщинами на лбу и в уголках глаз, спортивный костюм, не скрывающий полноты от начинающегося климакса. Отчего-то еë чрезмерная зрелость сейчас вызвала во мне раздражение, но думаю дело в том, что впереди будет тяжёлый день, полный допросов, бюрократии и поездок по всему городу. Я слегка тряхнул головой, будто это могло убрать неуместные мысли из головы, в то время как ноги уже уверенно несли меня к ней. — Доброе утро, мэм, я детектив Роджерс. Патрульный доложил мне, что это вы нашли тело. Расскажите подробнее, как это было. Линда видимо успела успокоиться до моего приезда, но опухшие от слёз веки говорили о недавней истерике, и это понимаемо. Но стоит отдать должное, голос еë не дрогнул: — Я всегда бегаю по утрам. Так было и в этот раз. Я остановилась чтобы передохнуть перед забегом, но увидела вдалеке лежащее в неестественной позе тело. Думала, кому-то плохо, подошла ближе, а там... Это. Простите, - она вытерла вновь набегающие на глаза слëзы и продолжила. - Я даже не сразу сообразила, что это не шутка. Трогать не стала, как только опомнилась, вызвала скорую. Я глубоко вздохнул. С таким эмоциональным состоянием из женщины вряд ли получится что-то вытянуть. Оглядел периметр в поисках Романофф - штатный психолог был бы сейчас очень кстати. — Вам знаком погибший? — Нет, я... Я впервые его вижу. — Вы сказали что бегаете здесь часто, но ведь поблизости школа, - я уже понял, что ничего продуктивного из этого диалога не выйдет, поэтому решил давить до конца, авось жёсткие методы и сработают. - Вам нравится быть в близости от детей? Мне стоит начать беспокоиться? Боже, бедная женщина. Я уже пожалел, что вообще открыл рот. Видя, как еë лицо стало белее снега от шока, я уже начал бояться что теперь у нас будет два трупа. Не успел я мысленно дать себе подзатыльник за излишнюю настойчивость, Роджерс, ну ты ведь не бывалого уголовника в камере допрашиваешь, а всего лишь взрослую женщину, которая ещё и, судя по реакции, ни в чём не виновата, как мне в спину прилетело: — Полегче, Роджерс. Так будешь с заключëнными разговаривать, не создавай мне лишнюю работу. А вот и мисс Романофф. — И тебе доброго утра, Натали. Принимай работу. Легонько хлопнув еë по хрупкому плечу, я удалился с чистой совестью - Романофф была не из обидчивых, понимала, что с такой работой невозможно оставаться вечно эмпатичным и общительным. Осуждала ли она меня за излишнюю дотошность, которая порой делала только хуже? Возможно. Понимала ли она, что по-другому дела тут не раскрываются? Определённо.       Многозадачностью я никогда не славился, но всё равно пытался одновременно натягивать бахилы, и при этом не пропустить ни одного слова судмедэксперта. — Как вам уже доложили, парень, 16 лет, белый. Смерть наступила приблизительно между двумя и тремя часами ночи. Множественные колото-режущие раны, особенно крупные на шее, руках и в области грудной клетки. Следов борьбы нет. В середине шеи надпись "0". Характер надписи импульсивный, нападающий явно вырезал в спешке. Точнее смогу сказать после вскрытия. И, детектив Роджерс, - она наклонилась ближе ко мне, в еë глазах я прочитал сочувствие - ко мне, или к жертве?. - Это конечно не моё дело, но похоже, что в городе завёлся идейный убийца. Сочувствую тебе заранее - они обычно самые дотошные, следов не оставляют. Прямо как этот, - она небрежно повела плечом на оцеплëнный жёлтыми лентами участок земли. - Ни одной улики: ни отпечатков, ни следов от обуви, ни одного волоска не удалось найти!       Я подавил в себе ругательство: мама учила не сквернословить при девушках. Но ведь судмедэксперт была права! Что я буду писать Старку в отчëте? — Благодарю за совет, Карен. Сообщи мне если удастся узнать ещё что-нибудь. Не собираясь больше тратить время на разговоры, я достаю ключи от своего рабочего Доджа. Уже сидя внутри, под звуки приветливо зарычавшего мотора, я думаю о том, насколько же трудный будет сегодняшний день. Впереди ещё допрос одноклассников Кристофера. Дело обещает быть громким.