One More Win

      Виттория сидела на кровати, подобрав под себя ноги, и листала ленту в телефоне. Она укуталась в мягкий махровый халат с эмблемой отеля, который пах свежевыстиранным бельём и ничем больше. Волосы ещё не до конца высохли после душа, и ткань на её плечах чуть потемнела от влаги.        За окном бегали огни ночного Монреаля, отражаясь в стекле размытыми полосами. Где-то далеко слышались сирены и приглушённый шум машин — город продолжал жить своей жизнью, несмотря на поздний час.       Вита отложила телефон на одеяло и ненадолго прикрыла глаза. За этот день она успела устать от всего сразу: шума моторов, вспышек камер, чужих голосов и бесконечного движения вокруг. Даже сейчас, в тишине гостиничного номера, всё произошедшее никак не выходило из головы, всплывая отдельными моментами.       Вот клетчатый флаг. Трибуны взрываются шумом. Девушка стоит зажатая между механиками и инженерами, и не может отвести взгляд от чёрной машины, которая первой пересекает черту. Вокруг неё уже кричат, хлопают по плечам, кто-то из механиков обнимает её, но она не сразу это осознаёт.       Вот подиум. Канадское солнце слепит глаза, шампанское льётся на чёрный комбинезон, а гимн Италии расходится над трассой. Кими стоит выше Хэмилтона и Ферстаппена, всё ещё немного ошарашенный, с мокрыми волосами и своей почти неверящей улыбкой. Он поворачивает голову в сторону и находит её взглядом среди людей у ограждения.        Вот пресс-конференция после гонки. Она сидит в стороне, слушая вполуха вопросы журналистов и щёлканье камер. «Несмотря на всё, приятно так заканчивать уикенд», «Нет, я не думаю о чемпионате», «Спасибо команде, двигаемся дальше». Савелли замечает, как сильно он устал: по взгляду, по опущенным плечам и по долгим паузам между ответами.       В памяти врезался и момент с Расселлом. До схода они с Кими шли вплотную, обмениваясь атаками круг за кругом, и в боксах напряжение ощущалось почти физически. А потом на тридцатом круге машина заглохла. Атмосфера на командном мостике резко сменилась — радость за лидерство Кими смешалась с тяжёлым разочарованием из-за схода второго пилота.       Открывшаяся дверь вернула её в настоящее.       Кими вошёл в номер, и завернул в душ. Вита сразу поняла, что победа его ещё не отпустила. В глазах держался знакомый блеск, а улыбка, которую она ловила сегодня весь день, снова заставила её сердце забиться быстрее.       — Ты ещё не спишь, — сказал он, вытирая волосы полотенцем.       — Жду кое-кого.       Он в два шага пересёк комнату, подхватил её с кровати и закружил. Виттория чудом успела вцепиться ему в плечи, прежде чем упасть.       — Антонелли, поставь меня немедленно!       — Я победил, Савелли. Четвёртая победа. Ты видела?       — Я была там, конечно, я видела.       Он наконец опустил её на кровать и навис сверху, упираясь руками в матрас по обе стороны от её плеч. От него пахло тем самым шампанским с подиума, мятным гелем для душа, и ещё чем-то неуловимым, что Вита привыкла ассоциировать только с ним.       — Андреа, — она упёрлась ладонью в его грудь, сдерживая расстояние между ними, — сколько в тебе промилле?       — Это ещё что? — Он склонил голову набок, и улыбка стала до глупого счастливой. Глаза блестели, и было в них что-то совершенно мальчишеское.       — Я серьёзно. Ты пил.       — Совсем чуть-чуть. — Он показал двумя пальцами крошечный промежуток. — На награждении. И ещё Ландо подлил. И Льюис. И, кажется, Макс тоже. Я не считал.       — Антонелли.       — Савелли. — Кими протянул её фамилию медленно, с мягким итальянским акцентом, который особенно проявлялся у него в такие моменты. — Ты на меня сердишься?       — Не сержусь, Андреа. Просто пытаюсь понять, насколько ты пьян.       — Я не пьян. Я счастлив. — Он наклонился ниже, и её рука всё ещё упиралась в его грудь, но он, кажется, вообще не замечал этого препятствия. — Ты со мной. Я тебя люблю. Люблю. Я тебе говорил, что я тебя люблю?       — Говорил. Раза три.       — Мало, — пробормотал он с абсолютно серьёзным видом. — Надо повторять чаще.       Вита вздохнула, но её губы дрогнули.       — Видел бы ты себя со стороны.       — Я вижу тебя, — сказал он и улыбнулся ещё шире, хотя, казалось бы, дальше некуда. — Мне этого достаточно.       Савелли спорить не стала. Только запустила пальцы в его влажные кудри и притянула ближе. Кими на мгновение уткнулся носом в изгиб её шеи, а потом медленно поднял голову.       Их губы встретились неловко, почти хаотично. Антонелли будто не до конца контролировал ни собственные движения, ни переполнявшие его эмоции, и от этого всё ощущалось особенно тёплым — с привкусом алкоголя, усталости и этого безумного дня, который всё ещё не отпускал их. Виттория почувствовала, как он ухмыляется, и сама тихо рассмеялась в поцелуй. Кими это заметил и отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза.       — Ты улыбаешься, — довольно заметил он. — Это победа.       — У тебя сегодня их слишком много. Ты начинаешь путать.       — Эту я запомню отдельно.       Говорил он лениво и явно без особого интереса, но всё равно потянулся к ней снова. На этот раз Вита не стала его прерывать.       — Я горжусь тобой, — тихо произнесла Вита.       Ответа не последовало.        Кими почти сразу уснул, заключив её в объятия, из которых она не стала выбираться. Савелли лежала, не двигаясь, чувствуя его ровное дыхание где-то у своего плеча. За окном шумел ночной Монреаль, кондиционер тихо гудел в углу комнаты, а ей впервые за весь день было по-настоящему спокойно.       Она улыбнулась в темноту и закрыла глаза.