1.

      Миша снова засиделся допоздна. Дела сами делаться что-то совсем не хотели, а потому, закинувшись непонятно какой по счёту чашкой кофе, Московский принялся проверять отчёты, которые ему прислали его столицы федеральных округов. Вообще-то он должен был это сделать ещё месяц назад, но другие обязанности просто не подпускали к этим важным документам.       Вдруг на экране высветилось уведомление о звонке в приложении видеосвязи. Обычно там Московский вёл переговоры с иностранными коллегами. И точно, звонил очень даже знакомый контакт с китайскими иероглифами в нике.       «Ему тоже не спится, что ли?» — подумалось Мише, но вдруг он вспомнил, что между Россией и Китаем разница в целых пять часов. Если брать московское время, конечно.       Это сколько же Миша работал, что в Китае уже утро наступило?       Не став долго об этом размышлять, Миша нажал на кнопку «Ответить». На экране появился Юшэн, уже одетый в белую рубашку и тёмный пиджак, с как всегда идеально уложенными волосами (Миша всё никак не мог спросить, каким таким стойким лаком он пользуется).       — Здравствуй, мой дорогой друг! — бодро поздоровался Юшэн. — Я вижу, ты всё в делах и заботах.       — Пекин, я, конечно, понимаю, что мы хорошие партнёры, но звонить мне в пять утра — это перебор даже для тебя.       — Я приношу тысячу извинений, но у меня есть для этого причина — в другое время до тебя просто не дозвониться. Нехорошо игнорировать друзей.       — Я не игнорировал, я сказал, что перезвоню позже, у меня была встреча с Астаной.       На официальных переговарах Миша более вежлив. Но сейчас на это не особо хватало сил. Да и потом, Юшэн сам виноват — нашёл время звонить!       — Я знаю, — спокойно ответил Лун.       — Откуда? — то, что вопрос глупейший, до Миши дошло секунду спустя. Но, опять же, как тут будет варить голова, если работаешь двадцать четыре часа в сутки?       — Газеты, новости, Интернет… Источников много, — невозмутимо начал перечислять Юшэн. — Ладно. Я по делу.       «Ещё б ты мне не по делу в пять утра», — проворчал про себя Московский, но вслух устало сказал:       — Внимательно слушаю.       — Есть одна проблема, которая меня не на шутку беспокоит. Она касается и тебя, и меня в равной степени.       — Цены на чай и кофе поднялись? — с усмешкой спросил Миша.       — Да нет, в последнее время они весьма стабильны, — совершено серьёзно ответил Юшэн, не поняв шутки.       — Ладно, — вздохнул Миша, понимая, что объяснять русский сарказм — дело долгое. — Что за проблема-то?       — Не по телефону, который прослушивает Джеймс, — фыркнул Юшэн. — Я хочу встретиться и обговорить всё лично с глазу на глаз. Я приеду с делегацией через две недели. Приехал бы раньше, но график плотный. Думаю, ты меня понимаешь.       Конечно, понимал. Миша как никто другой понимал, что такое этот ваш плотный график, из которого он постоянно выбивался.       — Что ж, если проблема такая серьёзная, то приезжай, — сказал Московский. — Сколько человек в делегации будет?       — Немного, человек пятьдесят.       — Ну, пятьдесят — это ещё по-божески.       Миша отключился. Во всех смыслах. Вынужденная коммуникация забрала последние силы, и Московский уснул прямо за столом со всеми своими бумагами и так и не проверенными отчётами по федеральным округам.       Глаза он открыл, когда за окном было совсем светло, а на часах светилось 11:08. Увидев это, Миша попытался разогнуться, но спина за часы сна в неудобной позе «спасибо» не сказала. Скорее, послала нерадивого хозяина за такое ужасное обращение куда подальше и громко хрустнула, когда Московский встал с рабочего кресла.       Прокомментировав это громким отборным ругательством, Миша начал вспоминать, что он уже сделал, а что надо ещё закончить. И тут в памяти всплыл недавний разговор с Пекином.       Вот здесь Московский понял, что он натворил.       К нему через две недели приезжает столица Китая вместе с делегацией, которую надо встретить, накормить и обеспечить развлекательную программу, пока они с Юшэном будут решать важные вопросы, от которых, возможно, зависит судьба всего человечества.       Ну что за чёрт!       Вернувшись домой, Московский сразу же зашёл в спальню, чтобы переодеться перед новым рабочим днём. Там же он обнаружил Сашу, который сидел в кресле и читал.       — Миш, ты опять всю ночь был на работе? — с грустным вздохом спросил Романов.       — Ой, да сейчас вообще завал будет, — пожаловался Московский, ища в шкафу свежую белую рубашку. — Ко мне через две недели Пекин со своей делегацией прилетает, нужно всё подготовить, организовать… Аж представлять дурно!       — Подожди, — Саша вдруг отложил книгу. — Как через две недели?       — Вот так. На самолёте.       — Скажи мне, что это шутка.       — Да кто ж таким шутит.       — Ты, например.       — Не в этом случае.       — Москва, я серьёзно, — Романов вдруг нахмурился. — У нас через две недели премьера в театре. Я ждал её почти год! Ты же говорил, что пойдёшь со мной.       — Прости, но в этот раз не получится. Возьми кого-нибудь другого. Софу, например. Или Дениса. Ты вот давно время с семьёй проводил, м? — спросил Миша, наконец определившись с выбором рубашки.       — Я хотел провести время с тобой, — резонно заметил Саша.       — Ну, не судьба, — развёл руками Московский. — Сам понимаешь, Восток — дело тонкое. Потом сходим.       — Да знаешь, где я видел эту твою восточную дипломатию!       — Ой, какие мы обидчивые! — фыркнул Миша. — Саш, умоляю. Ты же должен знать, что такое международные отношения.       — Я знаю, Миш. Но твои международные отношения со столицей Китая уже настолько тесные, что я сомневаюсь, что их можно записать в международные. Скорее, в межличностные.       — На что это ты намекаешь?.. — не понял Московский.       — Я не намекаю, я говорю очень даже прямо! Сначала мы едим китайскую кухню, потом вместо отдыха в Греции летим в отпуск в Шанхай, где нас ободрали до нитки с их ценами, я удивлён, как нам на обратный билет хватило! Затем ты на связи с Пекином постоянно. Да ты же даже китайский начал учить, хотя говорил, что у тебя нет времени дышать! — закончил свою пламенную речь Саша, сняв очки. — А сейчас Пекин предложил встретиться, и ты сразу же согласился! Просто прекрасно!       — А что мне было сказать нашему партнёру, к слову?! — тоже закипая спросил Миша, хлопнув дверцей шкафа. — «Извини, международные дела подождут, у меня поход в театр»?! Позволь мне напомнить, дорогой мой Петербург, ты в своё время забывал русские слова, потому что всё время говорил на французском! Ты простил Пьера за 1812-й! И до сих пор, слышишь, до сих пор у тебя есть какие-то остатки этой странной любви к этому пижону!       — Какая любовь? Ты о чём вообще, Московский?       — Ах, о чём я… Помнишь, когда мы были в отпуске в Париже, вы с Пьером разговаривали про гениальность Вольтера и Монтескье шесть часов! Шесть! В нашем с тобой номере под вино. Да я на работе высыпался больше, чем под ваш этот бубнёж на французском. Тебе ли меня обвинять в чём-то?       — Я, к твоему сведению, не менял друзей на ксяоми! — парировал Саша, доставая чемодан с верхней полки того же шкафа.       — Сяоми, — поправил Миша. — «К» не произносится.       — Да мне до лампочки! — с этими словами Саша быстро закинул первые попавшиеся вещи в чемодан. — В общем, Московский, ты делай тут, что хочешь, но меня в твоём Китай-городе и близко не будет! Я уезжаю.       — Куда ты уезжаешь?       — В цивилизацию!       — Завтра собрания столиц федеральных округов, если ты забыл, — спокойно напомнил Миша, скрестив руки на груди.       — Поздравляю! — бросил Романов, покидая комнату.       Ссора с Сашей, конечно, расстроила, но времени на то, чтобы порефлексировать над этим, у Миши просто не было. Это только кажется, что визит Пекина лишь через две недели, на самом деле этого времени было очень мало для того, чтобы всё прошло идеально, на высшем уровне. Потом Миша, конечно же, извинится, купит ему ещё билеты на ту же премьеру. Если надо, то договорится, и артисты повторят спектакль.       В конце концов, Саша был далеко не глупым человеком. Должен понимать, насколько для Миши важны отношения с Китаем и с Пекином в частности. Он обязательно отойдёт.       А пока надо было готовиться. И в ход пошли все доступные Московскому методы. ***      — Мои дорогие столицы федеральных округов, у меня к вам деловое предложение! Хотите в следующем месяце не лететь на собрание? — бодро начал Миша, когда почти все были в сборе.       — Что за вопрос! — тут же ответил Лёша. — Конечно, хотим!       — Эх, Ростов, Ростов, я думал ты скажешь: «Что вы, Михаил Юрьич, как же мы проживём целый месяц без вашего общества!» — с притворной обидой сказал Миша.       — Простите, — Лёша виновато сник.       — Ладно, шучу. Конечно, я думал, что ты так не скажешь.       — Подождите, — вмешался Костя, — а что это вообще за аттракцион невиданной доброты? Вы ведь нам не просто так такой большой отпуск хотите дать?       — Зришь в корень, как и всегда, Екатеринбург! В общем, к нам через две недели приезжает делегация из Китая во главе с Пекином. Я уже бросил все силы на подготовку, но это будет долгая встреча со множеством мероприятий. Поэтому любая помощь сейчас пригодится.       — И как мы поможем? Из всех нас китайский только Володя знает, — подметил Коля с глубоким сомнением.       — Вот Володя нам всем и поможет, — парировал Миша. — Но мне ещё нужны люди, которые отвечали бы за развлекательную программу.       — О, я готов! — вызвался Гоша. — Можно устроить им стендап-концерт?       — Когда я захочу разорвать отношения с Китаем, не дай Бог, я обязательно разрешу выступить перед ними со стендапом. Но сейчас нам нужно укрепить связи.       — Ну блин! — расстроился Гоша. — Можно я тогда хотя бы Асада позову? Он так классно лезгинку танцует, Пекин точно оценит!       — Лезгинку? — задумался Миша. — Лезгинка — это хорошо… Зови Махачкалу, пусть танцует.       — Ура! — обрадовался Гоша. С другом-то точно репетировать будет веселее. Жаль, что весь округ позвать нельзя.       — А с Пекином ещё кто-нибудь из городов приедет? — поинтересовался Володя. — Ну там, Хэйхэ или Харбин…       — Харбин вроде собирался приехать, — пожал плечами Миша.       — О, это хорошо! — воодушевился Приморский. — Мы с ним кореша.       — А, это тот самый друг, к которому тебя Леонид приревновал? — уточнил Коля. Он помнил эту душераздирающую историю, которую Володя пересказывал ему в двадцатимутном голосовом.       — Да, мне до сих пор стыдно перед Харбином за это!       — А что за история-то? — спросил Лёша. — Нам теперь всем интересно.       — Ой, ну кароче, приезжаем мы с Лёней в Китай…       — Так, давайте вашу личную жизнь обсудите потом, — прервал их Миша. — У меня тут две стопки бумаги. На одной — сценарий концерта, кто-то должен следить за аппаратурой, на другой — приветствия на китайском.       — О, мы можем выбрать? — сразу сказал Гоша.       — Щас прям! Ваша с Ростовом Южная энергия пригодится в другом месте. Я уже всё распределил. Итак, Владимир, Георгий, Алексей учат китайские приветствия — разбирайте. Константин, Николай и Свят поможете закулисами.       — Михаил Юрьевич, но как мы китайский за две недели выучим? Я вообще на нём не бу-бу! — растерянно спросил Донской.       — Вот да! — поддержал Гоша, с ужасом глядя на иероглифы и перевод. — Я, конечно, знаю армянский, карачаевский и немного английский, но даже для меня это ту мач!       — Коллеги, мы с вами зря, что ли, проходили курсы по сплочению коллектива? — спросил Миша, для которого китайский за две недели не казался чем-то проблемным. — Владивосток вам поможет!       — Чего?.. — не понял Володя.       — Что ж, если нет вопросов — приступаем!       — У меня есть вопрос!       — Что, Ростов?       — А где Александр Петрович? Почему он ничего не делает?       — Александр Петрович решил вспомнить молодость и уехал в европейское турне. Так что он, к сожалению, не сможет прочитать китайским гостям лекцию о нашей богатой культуре. А жаль, очень было бы кстати. Больше вопросов нет? — все ответили дружным молчанием. — Отлично! Значит, за работу! ***      Самолёт из Китая приземлился ровно в пять часов. Из него вышел Юшэн вместе со своей делегацией на пятьдесят человек. Среди них шёл и Харбин. Это был высокий молодой человек лет двадцати пяти в тёмно-синем костюме.       — Приветствую, мой дорогой друг! — сказал Миша с самой дружелюбной улыбкой.       — Здравствуйте, мой давний друг! — Юшэн слегка улыбнулся в ответ.       Далее последовали рукопожатие и объятия. Всё, как полагается.       Гости прошли в зал, где на входе, помимо охраны, их встретили Гоша, Лёша и Володя, которые бодро выкрикивали:       — Хуанин лай дао Элосы!       — Хуанин лай дао Мосыкхе!       Произношение Гоши и Лёши скорректировать Володя так и не смог. Слишком мало времени было. Поэтому он настоятельно попросил распечатать листы с иероглифами, чтобы китайские гости всё поняли.       Увидев Володю, Харбин обрадовался и помахал ему рукой. Вова тоже улыбнулся. Юшэн, непонятно как заметив это, смерил Харбин строгим взглядом. Он сразу встал смирно, Володя тоже поёжился. Наверное, это базовый навык всех столиц — говорить одними глазами, причём говорить выразительно.       Концерт прошёл на ура. Коля вместе со Святом и Костей прекрасно справились с аппаратурой. А танец Асада так вообще покорил всех и вызвал бурные аплодисменты.       Когда представление закончилось, настало время фуршета, где Миша с Юшэном наконец смогли поговорить вдвоём.       — Нравится у нас, господин Юшэн? — спросил Миша, когда они вдвоём шли по коридору в направлении зала для переговоров.       — Всё прекрасно, как и всегда, Михаил Юрьевич. Вы прирождённый организатор, — улыбнулся Лун.       — Весьма польщён, — сказал Московский и вдруг понизил голос: — Так о чём ты хотел поговорить? Я две недели не спал, между прочим, теории строил.       Вообще-то Миша не спал, потому что репетировал мероприятия для гостей. Да и в принципе для Михаила Юрьевича хотя бы три часа сна — уже роскошь.       — Я думаю, что сей роскошный коридор — не самое лучшее место для обсуждения, — возразил Юшэн.       — Не волнуйся, тут всё под охраной. Никто нас здесь не услыш…       — Михаил Юрьевич, наконец-то я вас нашёл! — раздался вдруг очень уж знакомый голос.       — Александр Петрович? — удивился Миша. — Что вы тут делаете? Вы же, как это выразить, уехали в цивилизацию, то есть, во Францию, а затем вернуться сразу на премьеру вашего любимого спектакля.       — О да, у меня, безусловно, были такие планы, Михаил Юрьевич, но я решил, что общение с дорогими коллегами для меня важнее, — также любезно ответил Романов и подошёл к Пекину.       Саша действительно хотел улететь во Францию и отдохнуть. И даже уже написал Пьеру о своём визите. Однако в последний момент остановился. В голове прокрутились события последних месяцев. Потом лет. Потом веков.       Нет, Саша не намеревался это так оставлять. В конце концов, он — Александр Романов, столица Российской империи (а бывших столиц не бывает!). Он не отдаст Мишу никому. Даже Пекину.       Нет-нет, не так.       Особенно Пекину!       Поэтому, передумав покупать билет, он принялся собираться. Да, место встречи охраняют, но Санкт-Петербург пропустят везде.       — Здравствуйте, господин Юшэнг! — поздоровался Саша. — Какая радость видеть вас на нашей земле! Благополучно добрались?       — Путь был спокойным, благодарю, — кивнул Лун. — Тоже премного рад вас видеть, Александр Петрович. Жаль, не могу уделить много времени на общение с вами…       — О, да почему же? Вы уже были на фуршете?       — Мы только оттуда, — сказал Миша.       — Значит, вы не дождались десерта? Тех самых прекрасных пирожных с грушей? — Саша сделал вид, что оскорблён до глубины души. — Невозможно! Вы обязаны попробовать!       — Мне очень жаль, что мне не довелось попробовать этих, как вы говорите, прекрасных пирожных с грушей, — очень вежливо ответил Юшэн, — но обязанности превыше всего. Вы тоже когда-то были столицей, если память меня не подводит. Наверное, знаете, каково это — постоянно решать важные вопросы.       — О, да, безусловно, — согласился Саша. — Но вы прибыли к нам на целых три дня. Скажу по моему опыту, порой, чтобы решить дипломатические проблемы, достаточно и минуты. Поэтому не откажите мне вернуться в зал и попробовать те самые пирожные.       Юшэн посмотрел на Мишу тем самым взглядом, в котором отчётливо читались субтитры его мыслей. Но эти субтитры, видимо, были на китайском, поэтому Московский с тяжёлым вздохом сказал:       — Ладно. Только ради десерта.       Они направились обратно в большой зал. По дороге, Лун тихо сказал Мише:       — Михаил, я очень ценю твоё общество и твою дружбу, но если твоя северная заря ещё раз назовёт меня Юшэнгом, я буду вынужден сделать ему замечание, а ты знаещь, как я этого не люблю .       — Ох, прости! — тут же извинился Миша. — Александру Петровичу с трудом даются восточные языки. Я обязательно поговорю с ним.       — А знаете, господин Юшэнг, вы прекрасно выглядите, — вдруг сказал Саша. — Я помню вас ещё с длинными волосами. Ах, вашей шевелюре позавидовали бы тогда все женщины империи.       — Спасибо, — Лун слегка кивнул. — Я тоже помню вас ещё столицей. Вашему эго позавидовали бы все мои чиновники. Но, думаю, без амбиций мы далеко не взлетим. Не правда ли, Александр Петрович?       — О да, наши амбиции — двигатель прогресса! Думаю, вы как никто другой, понимаете, что такое стремиться к невозможному.       — Почему же к невозможному? — Юшэн чуть поднял бровь. — Мои цели вполне реальны.       — Но ведь Китай сейчас стремится стать первой экономикой в мире, насколько мне известно.       — И вы полагаете, что это невозможно?..       — Так, хватит! — не выдержал Миша, понимая, в какое опасное русло заходит диалог. Как хорошо, что они уже дошли до столов с едой. — Александр Петрович, где ваши хвалёные пирожные, ради которых мы до сих пор не начали переговоры?       — Терпение, — Саша подошёл к столу, внимательно осмотрелся, а потом развернулся к Юшэну и Мише и с самым печальным видом сказал:       — Ах, видимо, пока мы шли, они закончились! Ну, неудивительно ведь они действительно прекрасны на вкус, когда-нибудь вы тоже попробуете. Пока могу предложить вам это, тоже вкусно.       С этими словами Саша торжественно вручил Юшэну тарелку, где лежала булочка с маком.       По лицу Юшэна редко можно было понять, о чём он думает. Его эмоции были практически нечитаемы, он всегда оставался спокойным в любых ситуациях. Настолько спокойным, что это даже пугало. Но в момент, когда в руках Луна оказалась маковая булочка, Миша без всяких слов и эмоций понял, что это катастрофа. Дипломатическая, международная… Да какая угодно!       Откуда это вообще здесь взялось?! Миша лично проверял меню!       Сам Московский против маковых булочек ничего не имел. Даже любил и ел их во время коротких перерывов на работе. Но вот у Юшэна с маком были связаны не самые приятные ассоциации. Даже безобидный пищевой мак напоминал ему о тех временах, когда опиум дурманил разум, делая его тряпичной куклой в руках европейцев.       Саша не мог этого не знать. Он ведь был одним из этих европейцев.       — Премного благодарю, — сказал Юшэн, поставив тарелку обратно на стол. — Но я не люблю мак.       — Александр Петрович, не хотите присоединиться к остальным? — резко предложил Московский. — У них там тоже весьма насыщенная программа.       Миша посмотрел прямо в глаза Саше. Это был тот самый взгляд, которым Московский не смотрел уж давно. Так Миша смотрел на юного Сашу ещё в имперские времена, когда тот имел неосторожность провиниться. Мише даже не надо было ругаться. Романов понимал по глазам, что наставник недоволен.       Однако сейчас эта строгость на Сашу не работала. Он больше не был наивным учеником. Смотри, Миша, на меня этими глазами сколько хочешь, это не подействует.       — Если ты на настаиваешь. ***      Тем временем у остальных наконец выдалась свободная минутка. Делегаты находились в зале и о чём-то переговаривались. Все, кроме одного.       — Ребята, знакомитесь! Это Харбин или Хао Бинь! Он часто бывает у нас в ДФО в гостях и хорошо говорит по-русски, — Володя подвёл к ним Харбин. — Хао, знакомься, это мои друзья — Пятигорск и Ростов, Гоша и Лёша!       — Лёша, — Хао посмотрел на Бештау, — и Гоша? — и кивнул на Донского.       — Наоборот, — поправил Володя.       — Ничего, ещё выучит! Рад познакомиться! — Лёша протянул руку для рукопожатия и с чувством сжал ладонь Харбина.       — Да, мы очень рады, что наша компания расширяется! — Гоша тоже пожал Хао руку, но не до хруста. — Как тебе здесь? Нравится?       — Очень! — искренне ответил Харбин, потирая руку, которую только что пожали южане. — Мне так нравится в России! Я еле уговорил господина Юшэна взять меня с собой!       — Как ты это сделал? — спросил Володя.       — Ну, пришлось почти упасть ему в ноги и поклясться, что не буду мешать, — чуть улыбнулся Харбин. Это было почти правдой. ***       Двумя неделями ранее.       — Нет.       Ответ Пекина прозвучал жёстко и категорично. Многие после этого отстают от него со своими просьбами. Все, кроме смельчаков по типу Шанхая или Харбина, для которых наглость была не вторым, а первым счастьем.       — Но почему, господин Юшэн? Я же сдаю отчёты по своей провинции во время, тружусь во благо страны и партии. В чём проблема-то?! — спросил Хао, чувствуя огромную несправедливость.       — Проблема в том, что ты позоришь меня во время каждого визита в Россию!       — Да когда это было?!       — Когда?! — Юшэн развернулся и посмотрел прямо на Хао. — Тебе напомнить, как ты забыл свой пропуск и поругался с охранником, когда мы были на экономическом форуме в Санкт-Петербурге?       — Он первый тогда начал!       — А тот случай, когда ты неудачно пошутил перед Москвой?       — Он посмеялся же!       — И я уже молчу про то, что когда мы в прошлый раз возвращались домой, ты умудрился каким-то странным образом потеряться по дороге, и наши спецслужбы нашли тебя в Якутске!       — Зато с Якутском поближе познакомился! Вот такой парень! — Хао поднял два больших пальца вверх. С Айханом они тогда действительно хорошо отдохнули. Так хорошо, что Хао мало, что помнит.       — Довольно! Больше ты со мной никуда не поедешь. Это моё последнее слово.       — Но господин Юшэн!       — Нет.       — Я буду хорошо себя вести!       — Ты с первого раза не понял?       Уговоры затянулись на целый час, и только после того, как Хао дал торжественную клятву, что шутить не будет и под дулом пистолета, на алкоголь даже не посмотрит и всё время будет в зоне досягаемости делегации, Юшэн на свой страх и риск согласился. ***      — В общем, как-то так, — пожал плечами Хао, заканчивая свой рассказ. — Так что теперь, я самый образцово-дисциплинированный город во всём Китае.       Внезапно кто-то подошёл сзади и крепко обнял Гошу и Лёшу за плечи. И этим кем-то оказался Асад в черкеске, которую так и не успел снять после танца.       — Ну что, ребят, как выступление? Норм было? Я там затупил немного на одном движении, — начал Асад, как вдруг его прервал восторженный возглас Харбина:       — Так вы и есть тот самый танцор! Боги, ваш танец прекрасен! Как он называется?       — Ой, да ладно, — засмущался от такой похвалы Каспийский. — Это лезгинка. На Кавказе её почти все умеют танцевать.       — Вы были просто великолепны! — не переставал восхищаться Хао.       — Да перестань, я сейчас цветом стану как ваш флаг Китая, — с доброй усмешкой сказал Асад.       — Ага, и Рахим заревнует, — хихикнул Гоша, за что получил возмущённое «Эй!» и толчок бок от Асада.       — Ой, я ж не представился! — спохватился Каспийский. — Асад!       — Хао Бинь, очень приятно, — Харбин протянул руку, но на сей раз правую. Левая ещё отходила от прошлого знакомства.       — А что это у тебя такое в руках? — спросил Вова.       — А, это пиджак господина Юшэна, — ответил Хао. — Ему стало жарко, и он доверил мне его охранять, представляете? Правда, сказал, что отвечаю за него головой.       — Ого, всегда было интересно, что носят другие столицы, — Лёша подошёл ближе, с любопытством осматривая пиджак. — Brioni, наверное?       — Не знаю, — пожал плечам Хао. — Пекин никогда не говорил, что за бренды он носит.       — Что ж, наши столицы пошли решать свои важные дела, поэтому предлагаю заняться чем-нибудь интересным, — предложил Гоша.       — В прошлый раз, когда ты так говорил, мы оказались в Турции без паспортов и денег, — напомнил Лёша.       — Это было два года назад!       — Слушайте, я голодный как волк! — сказал Асад. — Медведя бы съел!       — Медведя? — напрягся Хао.       — Выражение такое, — шепнул ему Володя.       — Давайте поедим, — продолжил Асад, — а потом хоть в Турцию, хоть в Египет!       Они спустились в ресторан, где сегодня организовали шведский стол. Проходя мимо разных блюд, Хао удивлённо спросил:       — О, у вас тоже умеют готовить сычуанскую лапшу?       — А что это за лапша такая? — с неподдельным интересом спросил Гоша.       — Она супер-острая и сжигает все вкусовые рецепторы! — пояснил Володя. — Мне, кстати, понравилась, а вот Лёня не заценил почему-то.       — Острее соуса, который Джовхар делает к шашлыку? — с явным сомнением спросил Асад.       — Думаю, что да, — задумался Вова.       — Да не, соус Джовхара не только вкусовые рецепторы сожжёт, но и весь рот, — сказал Гоша, вспоминая тот самый термоядерный соус, который Сунжа неизменно подавал не только к шашлыку, но и к другим мясным блюдам.       — Да чего гадать, давайте пробовать, — неожиданно предложил Лёша. — Как раз и проверим, что острее.       — Отлично. Тогда я беру эту лапшу! — решительно заявил Гоша.       — И я! — сказал Асад, которому было всё равно, что там ему сожгут, главное, он наконец поест.       — Тогда давайте и я возьму. Посмотрим, кто из нас сможет больше съесть, — с вызовом поддержал общий выбор Хао.       — О, да это уже целое пари! — воодушевился Лёша.       — Что ж, тогда и я возьму, — сказал Володя. — Лёш, ты с нами?       — Не, я хочу что-то посущественнее лапши, — отказался Донской. — Я ещё пойду посмотрю чего-нибудь. Только без меня чур ваше пари не начинайте!       Пари выдалось жарким. Во всех смыслах этого слова. Гоша и Асад с уверенностью заявили, что по остроте лапша не превосходит соус Джовхара. Хао с обидой заявил, что они просто не пробовали настоящую сычуаньскую лапшу, а здесь её просто не умеют готовить. Вова просто ел. Лёша уплетал кусок утки по-пекински.       — Не, мы молодцы, — сказал Хао, откидыаясь на стуле. — Даже пиджак господина Юшэна не испачкали.       — Культур-мультур, — хмыкнул Гоша. — Александр Петрович бы оценил!       — Кстати, а где он? — озадаченно спросил Володя.       — Александр Петрович?       — Пиджак!       И действительно, пиджака в поле зрения не оказалось.       — Подождите, он же только что был здесь! — в панике сказал Хао.       — Может, уронил по дороге где-то? — предположил Асад.       — Да чего гадать, пойдёмте посмотрим! — скомандовал Лёша.       Они обыскали всё. Пиджака не было нигде. Хао уже мысленно прощался с жизнью и составлял завещание, решив, что отдаст свою провинцию Хэйлунцзян Володе, ибо тот был хорошим другом.       Да Пекин ему голову оторвёт, причём не в фигуральном смысле!       — Так, давайте успокоимся, — сказал Вова. — Возможно, ты действительно где-то уронил пиджак, и его подобрали и отнесли в гардероб. Или ещё куда-нибудь. Предлагаю разделиться и поискать.       Идею Володи признали здраво и даже гениальной. А потому начали поиски.       Саша между тем временно отстал от Миши и Юшэна. Но это только на время. У Саши ещё есть три дня, чтобы что-нибудь придумать.       А пока он спустился в ресторан. Всё-таки придумывать пафосные фразы, чтобы уколоть китайского коллегу, дело утомительное.       — Пф, одна азиатская кухня, — цокнул языком Романов, проходя мимо шведского стола. — Интересно, когда Михаил Юрьевич приезжает в Китай, ему готовят там блинчики из «Теремка»?       Саша уже хотел смириться и положить себе рис, как вдруг с ним столкнулся Володя, который решил ещё раз осмотреть ресторан.       — Александр Петрович! Простите ради Бога! — сразу же извинился Приморский.       — Всё в порядке. Тоже проголодались, Владимир? — с улыбкой спросил Саша.       — Да не, просто Хао… Харбин потерял пиджак господина Юшэна, вот мы его и ищем.       — А почему ищете вы, а не Харбин?       — Да он тоже ищет. Мы разделились просто.       — Понятно, — сказал Саша, накладывая себе рис в тарелку. — Почему вы решили ему помочь? Вы хорошие друзья, да?       — Можно и так сказать! Мы с Хао давно знакомы и часто общаемся. Он для меня довольно близкий друг.       — А как же Леонид? — поднял бровь Саша.       — О, Лёня — это другое. И я постоянно пытаюсь ему это объяснить, а он не верит! Ревнует меня к Харбину, вот и всё. Хотя я никогда его ни на кого не променяю!       — Правда? — с лёгкой усмешкой спросил Романов.       — Конечно! Я ему столько раз это доказывал… Ой, простите, заболтал вас что-то! — спохватился Вова. — Пойду дальше искать. Приятного аппетита, Александр Петрович!       — Спасибо, — ответил Саша и сел за стол.       Невинное щебетание Володи заставило его задуматься. В какой-то степени Романов понимал Хабаровск. Сложно не ревновать, когда дружба с китайскими коллегами настолько… Тесная.       Но с другой стороны, Миша, как и Вова, тоже не раз доказывал, что ему не всё равно на Сашу. Да, в Шанхае они потратили всё, но потом Миша всё же оплатил им и поездку в Грецию. Правда, через полгода, да ну ладно. В Китай по работе летал часто, но постоянно был на связи и писал в любую свободную минуту. Учит китайский, но при этом, когда Саша только начал учить французский, то Миша поддерживал и даже нанимал учителей из Франции, хоть и ворчал, когда юный Романов перегибал и делал вид, что забывал русские слова.       Миша всегда старался для него.       От этого осознания даже аппетит пропал. Саша отодвинул тарелку и задумался.       Боже, он только что оскорбил столицу другого государства! И не просто оскорбил — можно сказать, унизил.       Он должен всё исправить. Немедленно.       В этот момент к нему подошёл менеджер и спросил:       — Прошу прощения, вы не теряли пиджак? Я нашёл тут под столом, никто не приходит не забирает. Может, вы знаете, чей он.       «Похоже, это и есть пиджак Пекина, — подумал Саша, и его озарила идея. — Что ж, а это неплохой повод помириться!»       — Я знаю хозяина пиджака. Давайте сюда, я ему передам, — Романов аккуратно принял одежду из рук менеджера и направился по уже знакомому пути в сторону переговорной.       Миша чувствовал себя ужасно. Больше всего на свете он ненавидел извиняться. Особенно, не за свои просчёты. Хотя, от части, это его вина. Сам обидел Сашу, сам спровоцировал его месть, которая вылилась на Пекин.       — Юшэн, я прошу прощения за всё то, что было. Я в самом деле не знаю, что на него нашло, — сказал Миша, когда они вновь шли по тому же роскошному коридору. — Как там у вас говорят? Duì bu qǐ!       -Méi guān xi , Михаил. Я всё понимаю. У меня порой тоже подчинённые такое творят, что хоть из партии их выгоняй, — поддержал Юшэн.       — Саша — не подчинённый, он сложнее, — тяжело вздохнул Московский. — Но я думаю, что теперь-то мы можем…       — Миша! Юшэн!       Московский аж вздрогнул. Нет, второго такого раунда он не выдержит. К ним вновь шёл Романов.       — Саша? Что у тебя делает пиджак Пекина? Знаешь что, это уже слишком!       — Что?! — возмутился Романов. Он, значит, пришёл мириться, а ему сразу не верят!       Саша не успел высказать всё, что думает, как к нему подбежала целая толпа из Гоши, Лёши, Асада, Володи и Хао. Компания так и не нашла злосчастный элемент одежды, поэтому было принято горькое решение пойти и признаться во всём самому Юшэну. Повинную голову меч не сечёт же, верно?       — Михаил Юрьевич, господин Юшэн, я должен вам кое-что сказать. Я потерял ваш пиджак! — быстро начал Володя. — Хао дал мне его рассмотреть, и я…       — Нет, это мы потеряли! — выпали Гоша. — Володя нас просто защищает!       — Да, — подхватил Лёша. — Нам стало интересно, мы хотели рассмотреть, вот и…       — Да-да, это всё мы! — подтвердил Асад.       — Не надо, ребята, — Хао отодвинул всех своих защитников и встал прямо перед Пекином, посмотрев ему в глаза. — Господин Юшэн, вы доверили мне свой пиджак. Я потерял её из-за весьма глупой ситуации, в которую ввязался сам: мы поспорили, кто съест больше острой сычуанской лапши, и азарт затмил мою бдительность. Прошу, простите меня. Приму любое наказание, которое вы мне назначите.       — Выиграл хоть? — спокойно спросил Юшэн, надевая свой многострадальный пиджак.       — Да, он на две тарелки больше меня съел! — сказал Гоша.       — Ага, полная и безоговорочная победа! — поддержал Лёша.       — Что ж, раз у нас такой момент откровений, то я тоже должен кое-что сказать, — начал Саша. — Я хочу принести свои самые искренние извинения тебе, Миш, и вам, господин Юшэн. Я в самом деле вёл себя не лучшим образом по некоторым не совсем объективным причинам. И я хотел бы загладить свою вину, — после этих слов Саша протянул два билета. — В Большом театре премьера «Лебединого озера». Я знаю, что вам нравится русский балет. Сходите туда вместе с Михаилом Юрьевичем.       — Подожди, Саш, — остановил его Миша. — Но ведь ты хотел…       — Я ещё попаду туда. А вот Юшэн с нами всего три дня, — легко ответил Романов.       — Подождите, а в чём суть проблемы? — спросил Гоша. — Почему нельзя взять билеты на всех? Я понимаю, что билеты раскупают заранее, но для китайской делегации могут же выделить ещё?       — Да, может, там можно договориться как-нибудь? — предположил Лёша.       Миша осмотрел всех присутствующих: Сашу с протянутыми билетами, уставшего Юшэна в своём пиджаке, взъерошенную компанию из столиц федеральных округов и Харбина…       Да, не так он представлял себе этот визит. Но зато нескучно.       — Что ж, завтра утром я решу все эти вопросы, — сказал Миша и тоже почувствовал, что устал. — А пока предлагаю всем разойтись по номерам и отдохнуть. Думаю, все мы сегодня утомились.       — Прекрасная идея, полностью солидарен, — согласился Юшэн.       Переговоры автоматически перенеслись на другой день. С одной стороны, конечно, обидно, ведь Мише действительно было интересно, о чём же хотел поговорить с ним Пекин. Но с другой, эти переговоры Юшэн точно запомнит надолго. И, возможно, даже появился крошечный шанс помирить его с Сашей.       Это будет не так просто, ну а вдруг?..