Глава 4 «Пять стадий принятия»

Шелест страниц. Тиканье напольных часов. Приглушённые детские голоса за окном. Шедоу сидел в полумраке за столом, на высоком деревянном стуле, слегка покачивая ногами в длинных носках и школьных сандалиях. Он носил тоненькие очки с белой оправой. Всегда заплетал в небрежный хвостик синие волосы, что были по плечи. Белоснежную челку убирал вбок черной заколкой со звездочкой. А тёмно-серые брюки с белой рубашкой, поверх которой сидела серая, шерстяная жилетка — были его обычным образом в школу. Место библиотекаря уже давно пустело. Сам он сбежал по каким-то важным делам, оставив мальчика одного. Дверь так и осталась приоткрытой. Шедоу, вообще, частенько застревал в библиотеке после окончания уроков. Здесь можно было спрятаться ото всех. Никто не достанет с вопросами вроде: "Ты себе плойкой ресницы выжег что-ли?" или "Чего такой злой?", а самый ненавистный ему вопрос был "Тебя же из жалости взяли, нет?". Естественно, ничего из этого не было правдой. Мама не взяла его из жалости, точно нет. Она всегда, искренне любила его, и Шедоу в этом никогда не сомневался. А лицо его не было злым. Только лишь уставшим от постоянных насмешек. Ну, и ресницы он себе, конечно, тоже ничем не выжигал. Они всегда были белыми на левом глазу. Врождённая патология. В полумгле буквы тяжело разглядывались, но Милк привык читать таким образом. Не хотелось включать свет, а то вдруг, привлечет к себе внимание. Он пробежался глазами по последним строкам своей любимой книжки — "Бесконечная история" от Михаэля Энде и захлопнул ее. Перечитывал уже сотый, а то и тысячный раз, по ощущениям. На сегодня хватит. В ту же секунду книга оказалась обратно на полке. Шедоу подобрал свой мятый рюкзак с пола и с трудом накинул лямку на левое плечо. Тяжёлый. Вдруг тишину библиотеки разорвал громкий скрип входной двери, заставив Милка насторожиться. Послышались детские голоса. Смех. Одноклассники, которые совсем недавно издевались над ним. Из-за этого тот и сбежал в библиотеку. — Смотрите-ка кто тут у нас! — раздалось на всю комнату. Шедоу судорожно держался за парту, аккуратно попятившись назад. Ребята подходили все ближе и ближе. — Книжки читаешь, как всегда, да? — ехидно прозвучал мальчишеский голос. Одноклассники окружили его, не давая прохода. Спина уперлась в холодную стену, а сердце забилось так громко, что, казалось, его стук эхом разносится по всей библиотеке. Шедоу знал — нельзя отвечать. Любое слово, даже самое безобидное, станет поводом для новых насмешек. Он чувствовал как по спине пробежал холодок, воздуха становилось все меньше и меньше. От страха в глазах потемнело. В тот момент ему просто хотелось выкрикнуть "Отстаньте", но он понимал что нельзя. Ведь мама учила другому: «Не обращай внимания и от тебя останут. Не обращай внимания и от тебя останут...» Словно мантру он повторял это раз за разом. А что, собственно, ещё оставалось делать? Один из мальчишек, самый высокий, сделал резкий шаг вперёд и попытался толкнуть Шедоу ладонью в грудь, чтобы прижать к стене. Но тот мгновенно, неосознанно увернулся. Он кинул взгляд в сторону выхода из библиотеки — дверь была нараспашку. Тот рванул вперед, не оглядываясь по сторонам. Одноклассники не успели даже среагировать. — Держи его! — раздался за спиной разъярённый крик. *** — Шедоу, это ты? В ответ ничего. В прихожую зашла мать. Ее нечеткая фигура расплывалась на глазах. — Привет. Ну, как дела в школе? Что нового? Милк замер, смотря в одну точку, слегка приоткрыв рот. — Шедоу? — повторила та уже тише. Тот вопросительно хмыкнул. — Как дела в школе? Все хорошо? Шмилк на мгновение задумался, пытаясь собрать мысли воедино. — Дела в школе... — голос прозвучал глухо — А! Д-да, все отлично. Ничего нового. Он выдавил из себя слабую, едва заметную улыбку, несмотря на мать. Глаза сосредоточились на стене. Вспоминались голоса одноклассников, противные и ехидные. Ему так и хотелось взять и вырвать им языки из глотки, чтобы больше никогда их не слышать, а ещё лучше — вообще не видеть. Ноги стали ватными. Было чувство, что под ними вот-вот пропадёт пол. Шедоу схватился ладонью за стену, пошатываясь на месте. — Эй, милый, ты в порядке? *** Шедоу Милк приоткрыл глаза. Сердце бешено билось и отдавало где то в районе горла. Очередной кошмар. И как всегда, про школу, сук. Подуспокоившись, он упёрся дрожащими ладонями в матрас, медленно приподнимаясь. Ох, как же у него изнуряло мышцы от усталости. А спина так вообще не ощущалась — онемела во сне из-за неправильной позы, скорее всего. Коснувшись пола ногами, он лениво потёр глаза: спать хотелось ужасно, а солнце нещадно шпарило через окно с решетками. С улицы, неподалеку от окна, доносилось пение кукушки. Откуда-то сверху исходила прохлада. Милк смотрел в одну точку на полу со слегка опущенными ресницами и неторопливо покачивался из стороны в сторону. Мягкий пол. Белые сте... Стоп. Сонливость в один миг пропала. Глаза округлились. До него не сразу дошло: белые стены, мягкий пол, прикованный к кровати матрас, на котором он проснулся... Сердце учищенно забилось. Изолятор. «Обалдеть...» Это был уже второй раз, как он просыпался не в своей палате. Опустив голову, парень заметил, что его ещё и переодели: белые, свободные штаны и рубашка. Шедоу приподнял руки и вытянул, рассматривая их. Боль как иглой пронзила левую руку. Он совсем забыл про порез. Милк задрал рукав, осматривая свеже нанесенную марлевую повязку. Большим пальцем Шедоу грубо поелозил на месте пореза, будто проверяя, что боль не привиделась. Шипение вырвалось само из него. Вспоминая о том дне — до сих пор мурашки по коже. Так бы он всех избавил от этой невзгоды: мать, полицию, персонал...и себя от чувства вины, заодно. А щас сиди тут, отмучивайся в психушке. Зашибись. «Так. Так, спокойно. Сегодня я, наверное, опять буянил и голоса сказали бежать, что медсестрам просто пришлось закрыть меня здесь...» — он сглотнул, сразу после попытавшись выравнять дыхание. Перебирая в голове наиболее вероятные исходы событий, он поднял взгляд на вверх. В левом углу висела камера видео-наблюдения. А прямо над его местом для сна была вентиляция. Вот и источник холода. «Затем я, скорее всего, стал ещё больше бредить и упал в обморок. За мной решили понаблюдать...» Провалы в памяти и жизнь в вечном стрессе уже давно перестали быть новостью для Шмилка, но вся эта ситуация нагоняла тревоги хуже некуда. Вы только представьте себе: ты не помнишь, что делал вчера, это во-первых. Во вторых: в следствии чего просыпаешься в случайных, мать его, местах. В ТРЕТЬИХ: ДОСТАВЛЯЕШЬ. ВСЕМ. УЖАСНЫЕ. СУКА. НЕУДОБСТВА. Шедоу царапал колени через хлопковую ткань, дабы вылить тревогу хоть куда-то. «Я лёг спать с мыслью, как меня бесят медсестры обхаживающие мою палату, а потом?..." — Усердия, в попытке не упустить что-то ещё из оборванных воспоминаний, сводили с ума. Также он чувствовал себя вчера, вспоминая происходящее утра, о котором рассказал врач. Он, видите ли, хотел сбежать отсюда! Чушь. Шедоу в помине никогда бы не сделал этого. В горле ощущался жар, будто хотелось сблевать всю полученную информацию. Как же ему не нравилось иметь дело со всем этим. Вдруг, воздух в помещении сменился на приторно-сладкий. Голос. Звонкий. Женский. Знакомый. «Я подслушала разговор врачей. Они думают, что раздвоение личности — твоя остановочка» Та розоволосая девушка. Час до сна. Она была там. В его палате. Этернал Шугар. Из лёгких будто разом выкачали весь воздух. Тело за секунду ослабло настолько, что пришлось подпереть матрас рукой, дабы не упасть. Пальцы другой руки впились в него. «Нет...Нет...Она могла соврать мне намеренно. Да, точно. Она пошутила, чтобы посмотреть на мою реакцию...» Но мозг, как на зло, прокрутил факты ещё один раз, собирая всю информацию воедино: «...Но провалы в памяти...И голоса в голове...и поведение, несвойственное мне...» «Это всё объясняет. Всё до единого» — Парень схватился за синие волосы на затылке, впившись в кожу ногтями. В сознании, полном хаоса, вдруг вспыхнуло: «Пьюр Ванила» Он резко встал с дрожью в ногах. «Нужно узнать подробности у него» Расспросить. Разузнать. Выведать. Выпытать у него информацию. Всё, что он знает. Всё, что он умолчал Милку. Но Шедоу остановил себя: «Нет. Дурак. Ты не в себе. Зачем ему разговаривать с тобой? Зачем ему болтать с психом, который все равно это потом забудет? Ты об этом подумал?» Взгляд быстро обошел всё помещение ещё раз. «Я натворил что-то похуже той ситуации с побегом, раз меня заперли здесь. Я уже невменяем. Тогда смысл?» — Милк присел обратно на матрас. Ссутулившись, он опустил голову, нацарапывая вспотевший затылок до крови. Волосы прилипли к мокрой шее. Он быстро проморгался, стараясь избавиться от накопившихся слезинок. «Если я второй раз уже просыпаюсь так: сначала было в кабинете врача, потом здесь...» —на удивление, мозг начал работать. От стресса, видимо. «....Я переключаюсь на другого себя, после того, как усну? Тогда мне просто необходимо увидеться с врачом сегодня...» В смотровое окошко в двери постучали, заставив Милка дернуться. Деревянная дверь распахнулась наружу, в сторону коридора, ввиду мер безопасности. В проеме стояла знакомая ему медсестра, которая обходила палату вчера ночью. —Добрый день...О, вы уже проснулись. Левой рукой она придерживала ручку двери, а в правой несла с собой какие-то вещи. —Мне необходимо осмотреть вас. Послушать сердце, померить температуру, давление...и дальше по списку. «Похоже что, все-таки судьба» *** —Её сколько нет уже, получается?... — Спайс зажмурился и потерев виски двумя пальцами, пытался вспомнить, сколько времени прошло с момента как забрали Шугар. Фловер подняла взгляд на потолок, призадумавшись. —Три часа. Они тихо шли по правому крылу второго этажа — не было ни единой медсестры поблизости. Солнце освещало все вокруг. Стойкий запах лекарств пробивался в нос, как обычно. Позади, в глубине коридора доносились приглушённые голоса персонала, нарушающие тишину. —Новенький себя, чё, неубиваемым возомнил? Его вторая личность, точнее. — Спайс внезапно заговорил, прислушиваясь к шуму —Который раз уже накачивают? Аж всех сестёр созвали, дабы угомонить этого чокнутого. Они, кажись, ещё и остальных больных после его оров успокаивают. —Ты что, завидуешь, что его утихомирить сложнее, чем тебя? — Фловер отозвалась в характерной для себя апатичной манере. —Естественно. Бля, как же завидую что меня не заперли в изоляторе, накачав диазепамом! — съязвил Бернинг Спайс. —Я думаю, что он просто истероид, вдобавок к "шизе". — Девушка убрала выцветшие пряди волосы назад. —Нет зрителей — нет и театра. Фловер ещё при первой встрече Шедоу Милк показался нарочитым. Громким. Особенно в тот момент, когда парень рассказывал о собственном самоубийстве —А я думаю, что он просто дебил. Проигнорировав язвительный комментарий, Фловер призадумалась. —Единственное, чего я не понимаю — почему Шугар хочет пристроить его к нам. —Она ж пограничка, это норма для нее. Да ещё и сталкерша. —Спайс шепотом сказал последнее слово и слегка улыбнулся. Сталкеринг Шугар за Холлиберри не подтвердился в суде. Однако, она таки призналась ребятам, что он был. Не то чтобы персонал в серьез воспринимает их слова...Но Шугар попросила компашку держать это в секрете. На всякий случай. Даже сейчас. Камеры наблюдения, все таки, никто не отменял. —Увидела, наверное, и в нем что-то знакомое. Картинка в голове зафиксировалась — всё. Теперь она будет бегать вокруг этого человека, пока не разочаруется в нем. Впринципе, учитывая, что ее возлюбленная в сотни километрах отсюда, Шиз — нормальная ей замена. Фловер, с недовольной миной, толкнула хихикающего Спайса локтем. —Ты, смотрю, не фильтруешь слова вообще, когда отходишь от эффекта инъекции... Сам господь велел ей не трогать человека, которого постоянно пичкают успокоительным, но Спайс любил выводить из себя всех. Включая своих друзей. —Бля, а ты подумай, они ж реально подошли бы друг другу...А ты говорила, я не шарю в отношениях. Девушка тяжело вздохнула, прикрыв глаза. Но Спайс лишь злобно улыбнулся. И тут же его озарило, словно сама лампочка появилась над головой: —Раз уж они оба щас в отключке, может Шугар специально спланировала это все, чтобы синхронизироваться с ним во сне — парень притих на секунду, формируя мысль, и продолжил: —...и потрахаться с ним там? Последняя нервная клетка Фловер в ту же секунду умерла, по ощущениям. Она замахнулась ногой на Спайса, собираясь ударить ему в живот, но ее перебил чей-то голос. —Гуляем без разрешения, значит? Тут уже Спайс, гогочащий секунду назад, заметил. Дежурный врач вышел прямо из-за угла, где находился кабинет Пьюр Ванилы. Они сами не заметили, как ненароком дошли до его "точки спавна" — так было принято называть этот уголок. Крим и Ванила были неразлучны практически всегда. Клоттед встал перед ними, вальяжно поправляя медицинский халат и пряча руки за спину. —Здрасте, Крим, — Спайс неловко отвёл взгляд, поправляя свои волосы. Фловер еле заметно помахала в ответ. —Здравствуйте. А-а извините...Мы думали, на этаже никого нет. Крим слегка опустил взгляд, как Фловер заговорила. Повисла тишина. Он хмыкнул и прищурил глаза, держа зрительный контакт. —Интересно, что там с новеньким? — предположил врач, решив, что компашка пришла узнать про него. — Скажу вам только, что тот опять буянил без разбора —Крим беззаботно сказал это, и сделав паузу, продолжил: —...И отказывался слушаться наотрез. Задумываемся выписать смирительную рубашку. Прямо как вам, Бернинг Спайс. Спайс намеревался что-то сказать, но после последних слов кинул врачу недовольный взгляд и замолк. Фловер продолжила за него: — Мы, на самом деле, пришли за Шугар. Вы же всегда свои разговоры проводили в моменты её психоза. В палату заглянули — никого. Она всегда задерживалась у вас не дольше полу часа. Куда вы её дели? —Она в наблюдалке. Шугар потребовалась серьезная инъекция после нервного срыва: бедняга никак не успокаивалась, даже когда сестры пытались выйти на контакт. И нет, вам туда нельзя, —возразил врач, как только Спайс вновь открыл рот. Уголки губ врача приподнялись. — Спит без задних ног. Придет в себя через пару часов, а то и суток. Так что не тревожьте ее. Поняв, что дуо не догнало, что он пытался донести, врач нахмурил взгляд и пробежался зрачками то на коридор позади ребят, то обратно на них. Фловер и Спайс переглянулись. Не решив, как дальше протестовать, они пошли назад. Крим лишь смотрел вслед, пока двойка не скрылась с виду. Чьи то шаги послышались поблизости — это Финансье поднималась на этаж. Она подошла к дежурному врачу Крим облокотился на стену и вопросительно промычал в ответ, закрывая глаза от усталости. — Привет. Как дела у 014-ой? — вид Финаньсе тоже был слегка измучанный. Видимо делала уколы пациентам. — Дня. Спит. У вас у всех здесь от любопытства сгорает, что же там с ней? Медсестра слегка прищурила глаза и вопросительно наклонила голову в бок. — Да только что подходила компашка Шугар. Тоже про неё поинтересовались — ответил Крим, осматривая пустой коридор. — Ясно. А 013? С ним что? — Ну, а ты как думаешь? Дрыхнет. Было бы странно, проснувшись он сейчас, после такой-то дозы. Финаньсе хмыкнула в ответ и оторвала свой взгляд от Крима. Осмотревшись, она убедилась, точно ли на этаже никого нет, и слегка убавила тон: —...Ванила сегодня странный какой-то. Недавно сорвался на меня, но, как и было ожидаемо, потом ещё раз сто извинился. — Слушай, прости меня, пожалуйста, за все что сказал недавно... Я не хотел, честно. — Он весь помятый какой-то был... — Да ничего страшного. Я не обижаюсь. — махнула рукой та. — Нет. Ты, правда, извини меня. Глупостей наговорил. — А чё так? — Я предложила выписать Шедоу Милку смирительную рубашку и успокоительные покрепче. Ведь его поведение уже невозможно терпеть, согласись? А Ванила взял меня за плечо и сказал, что я мол "просто медсестра" и чтобы я "не лезла не в свое дело". Сказать, что я удивилась — ничего не сказать. Крим оторвался от стены и нахмурился. — Так то да... На него совсем не похоже. — Слушай, может он все ещё, ну... — начала медсестра, не заканчивая. Клоттед понял, о чем она, в ту же секунду и только лишь пожал плечами. *** —Так. Вроде бы, у нас всё? — Пьюр Ванила сидел на койке, напротив очередного пациента. Закончив обсуждать их состояние, доктор закрыл мед карточку и попрощался. Он вышел из палаты, направляясь обратно к себе в кабинет. Чей то спор неподалеку отвлек его. —Шедоу Милк. Я повторю вам ещё раз для чистоты ситуации: вы не можете просто взять и... —Послушайте, послушайте! Я понимаю. —Шедоу судорожно вдохнул, приподняв голову. Он формировал мысль, жестикулируя, будто пытался уловить её в воздухе. —Но мне очень нужно увидеться с ним. —на вдохе продолжил тот. Как же. Ему. Сука. Было. Неловко. Ванила подошёл поближе. —Кхм, Доброго дня всем... Шедоу, вы так быстро проснулись, не ожидал. Милк резко обернулся, узнав голос и открыл рот от удивления. Пьюр Ванила. —Пьюр Ванила, здравствуйте. Я уже не знаю, что с ним делать! — медсестра от отчаяния обратилась к врачу. — Когда я осмотрела его, тот начал внезапно требовать у меня увидеться с вами. ОЧЕНЬ настойчиво. Это похоже на ту самую эмоциональную вспышку, про которую вы говорили ранее. —Все хорошо, сохраняйте спокойствие. — Ванила собрал руки в кольцо, опустив вниз. —Да, действительно, похоже на то. Раз уж я пришел, поговорю-ка с 013-ым у себя в кабинете. Узнаю, в чем дело. Сестра качнула головой в знак согласия и прислонилась к стене, пропуская Милка. Доктор приоткрыл дверь в кабинет, приглашая туда пациента. Как только дверь закрылась, медработница вздохнула с облегчением и развернувшись, ушла в противоположном направлении. —Вы можете присаживаться. — Ванила натянуто улыбнулся, стараясь создать комфортную обстановку, хоть и сам понимал, насколько неуместно это сейчас выглядит. Шедоу отпрянул с порога, и сделав пару шагов небрежно приземлился на стул напротив врача. — Вы хотели поговорить о чем-то? Риторический вопрос. Зачем было Милку ещё устраивать всю эту сцену? — Я... — он открыл рот, чтобы начать, но тут же отвёл взгляд и прикусил губу. Пьюр Ванила вопросительно наклонил голову набок и поправил свои очки. И что делать прикажете? Куда вести разговор? "Извините, я тут походу осознал, что во мне живёт две личности, не знаю как дальше жить с этим, ладно, вам тоже до встречи"? Нога сама задергалась от тревоги. Ещё около минуты Шедоу сидел и собирался с мыслями. Но Ванила терпеливо ждал. — Я серьёзно болен в ментальном плане, правда ведь? Ванила собирался ответить, но его тут же перебили: — У меня раздвоение личности. Я прав? Ванила остолбенел. «Догадался таки» Кивок. В кабинете повисла тишина. Шедоу смотрел на него с приоткрытым ртом. Синие глаза словно остекленели. Потеряли фокус. — Боже мой... — выдавил Милк, дрожащим голосом. Он начал тяжело дышать, схватившись за край стула. — Мне очень жаль, я... — врача снова перебили: — То есть...д-давай-те пробежимся по ситуации ещё раз: вы подтверждаете, что у меня есть личность, которая творит херню, пока я того не вижу, в следствии чего я просыпаюсь не пойми где и ничего не помню? — Слова сами полились из него. — Шедоу Милк, выслушайте меня, я прошу. Я вижу, как вам сложно от осознания всего. Но чем быстрее вам удастся принять ситуацию, тем быстрее мы сможем, наконец-таки, полноценно начать ваше лечение. —...Принять? Принять, что? Пьюр Ванила сделал два шага вперёд. —То, что... — То что я псих?! Его плечи затряслись от гнева. И Милк понял. В этот же самый момент: как только покинет больницу, без раздумий убьет себя. Даже сейчас, ему просто хотелось взять ручку со стола Ванилы и воткнуть себе в сонную артерию. Без шуток. Парень устало вздохнул. — Извините... — пробормотал он, всхлипывая. Ему было дико стыдно перед Ванилой, а за то что он к нему пришёл — уже успел пожалеть раз сто. Но понимание того, что у тебя есть раздвоение личности просто морально убивало. Пьюр Ванила подошёл к Шедоу Милку и аккуратно положил свои ладони ему на плечи. Тот сначала даже не заметил, что до него дотронулась. — Шедоу. Посмотри на меня. Смотри только на меня. Лицо врача было сосредоточено, голос звучал твёрдо, но без агрессии. Пациент замер, и его взгляд на мгновение встретился с глазами врача. — Его придется принять. Милк сглотнул и посмотрел куда то в стену. Было страшно, но уже не так сильно. Пьюр Ванила медленно сделал пару шагов назад от Шедоу Милка и присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с его глазами. —... Хоть я и вижу, как тебе тяжело. Шедоу Милк не мог выдавить из себя ни слова. Он просто медленно кивнул в ответ. — Я...Я постараюсь. — парень протёр глаза своей ледяной рукой, параллельно приходя в себя. — Нам необходимо узнать подробности про твою вторую личность. — Тебе нужно связаться с ним. Второй ты уже успел сблизиться некоторыми из ребят: Шугар, такая розоволосая красотка. Может, видел ее? Милк постепенно выравнивал дыхание, смотря в пол. Но он слушал. Потому Врач продолжил: —Мистик Фловер — блондинка, бледная и вытянутая. И Бернинг Спайс — довольно большой парень, брюнет. С тяжёлой рукой, так обычно о нем отзываются. Они ходят всегда вместе. Вот, похоже, и тебя к себе взять решили... Шедоу не ответил. Ванила лёгким шагом подошёл к коричневому столу. Он взял первый попавшийся листок и протянул его Шедоу Милку. — Говоря о твоей второй личности...Вот, возьми. Попробуй связаться с ним. Спроси, например, почему тот проявляет агрессию к другим. Что-то в этом духе. Выйди с ним на контакт. С нами он разговаривать не хочет, возможно, с тобой поговорит. Шедоу Милк взял листок и осмотрел Пьюр Ванилу благодарными глазами. — Спасибо вам... — прошептал Шедоу слегка дрожащим голосом, сжимая в руке листок. В ответ на лице врача появилась нежная улыбка. — Это моя работа, всегда рад помогать пациентам, — блондин отвёл взгляд, поправляя свои волосы. Он почти никогда не получал благодарность от своих пациентов. Шедоу Милк медленно приходил в себя. Но Ванила видел, что парень всё ещё напряжён, хоть и ледяная хватка паники уже ослабла. — Знаете, — начал доктор — в такие моменты стены начинают давить. Вы долго уже не бывали на открытом воздухе? — Ванила старался держать интонацию уже не как у врача-профессионала, а теплее, почти даже по-дружески. — С момента как сюда приехал. Точно. Ванила мысленно хлопнул себя по лбу. Естественно ему было запрещено выходить отсюда, особенно после попытки "второго" сбежать. —Мы можем постоять на крыльце, всего пару минут. Выход на улицу всем составом уже был, в то время вы спали, так что... — Ванила поглядывал на парня, ожидая ответа на свое предложение. Милк наконец-то посмотрел врачу в глаза. Взгляд был уставшим, но более мягким, чем тот, с каким Шедоу зашёл к нему. С какой-то крупицей надежды. По крайней мере, так показалось Пьюр Ваниле. *** Финансье грубо захлопнула за собой входную дверь, — её послали подменять охрану на улице, в очередной раз. У них частенько не хватало персонала, в особенности охранников. А причины разнились от "заболел и не пришел без предупреждения" до громких заявлениях об увольнении с жалобами на маленькую зарплату. Впринципе, их не мог никто винить — заработок здесь действительно оставлял желать лучшего. Но Финансье такое отношение к работе не по детски раздражало. "Почему они просто не могут делать то, что велят? Знали же, на что шли. А раз уж пришли, будьте добры, не жалуйтесь" — примерно так шел ход ее мыслей в такие моменты. Она работала здесь уже давно, так что уволиться просто не позволяла совесть, хоть она и задумывалась. Раздражённо повертев ключом в замочной скважине, она толкнула ворота большого, металлическо ограждения. Прикрыв их снаружи, та оперлась спиной о них же, сердито цокая языком, поспешно доставая сигарету из кармана. Рядом с больницей редко проходили люди, из-за того, что она находилась в самой глуши, потому рядом было ни души. «Как давно из острого отделения никого не выписывали, м-да» — мелькнула мысль. А ведь и в правду. В этом году, последний, с изначальным тяжёлым состоянием, кому посчастливилось покинуть это "проклятое", по мнению остальных, место, был Сайлент Солт. Парню поставили биполярное расстройство, как Финансье помнилось. Считался самым спокойный и непринуждённым пациентом, каким его и запомнили после дня выписки. До появления Фловер. С ее спокойствием не сравнится уже никто. Начинал сходить с ума только во время фазы мании, но угомонить было несложно. «Надеюсь и щас кого-нибудь выпишут, как 010-го тогда...» *** Через 10 минут они вышли в длинный, тускло освещённый коридор. Шедоу накинул на себя темно-синюю, утепленную кофту и придерживался рядом с идущем в куртке врачом. Ванила предупредил, что они пойдут черным ходом, дабы не вызывать шумихи возле главной двери. Проходя рядом с остальным персоналом, Ванила быстро оправдывался им что-то в духе "У пациента острый приступ клаустрофобии, сейчас его необходимо проводить на свежий воздух!". А на предложения медсестер сделать это вместо него, Ванила лишь вежливо отмахивался, объясняя, что Шедоу доверяет ему больше. Вечер встретил их с прохладой, а солнце уже клонилось к закату. Шедоу Милк опёрся локтями о железные перила крыльца, покрытые черной краской. Глаза сами закрылись. Он и забыл, насколько чистый воздух за пределами больницы, где вечно воняло лекарствами. Ванила спиной облокотился на шершавую стену рядом с Милком. Тишина здесь была не гнетущей, а какой-то уютной, расслабляющей. Шум ветра придал Милку долю спокойствия. —Извините, я вообще не в том положении чтобы спрашивать это, но мне интересно. Как вы не устаете здесь работать? — он повернул голову в сторону Ванилы, вопросительно посмотрев — Быть И лечащим И главным врач одновременно, должно быть, очень запарно. Врач не ожидал такого личного вопроса. — Ну, как-как... — он усмехнулся и перевёл взгляд на Шедоу — Как-то справляюсь, хотя это не легко, не буду врать. Но это ведь стоит того, чтобы вылечить своих пациентов. Шмилк хмыкнул в ответ. Взгляд прилип к полу. Ванила же смотрел на закат и затем сунул руку в карман куртки. Он нащупал там чуть помятую пачку сигарет и вытянул одну из. Тут же послышался щелк зажигалки. Он наклонился к пламени, прикрывая сигарету ладонью от ветра. —То есть устаете, но вот так расслабляетесь после тяжелого дня? Ванила опустил взгляд на парня, делая медленную, глубокую затяжку. Шедоу тут же округлил глаза, поняв что вообще ляпнул. —Господи. Извините, я идиот, не надо было так формулировать этот вопрос. — нервно задышав протараторил парень. — Простите, ещё раз. На выдохе врач пустил усмешку, постепенно перестающую в хихиканье. Милк недоумевающе покосился на него. Ванила засмеялся сильнее, чем того хотел, случайно втягивая в себя много сигаретного дыма. Внезапный кашель заставил взор Милка смениться с вопросительного на беспокойный. Но Ванила лишь показал указательный палец, как бы говоря "погоди". —Все хорошо, вы меня не задели, не волнуйтесь —откашляваясь и смеясь ответил врач. —Да. Я недавно начал, успокаивает, действительно... — Он поправил прядь светлых волос, выбившуюся из-за уха. —Я лучше перестану спрашивать, так будет легче нам обоим. Блять. «Не спас ты ситуацию, конечно» — поругал себя в мыслях Пьюр Ванила. —Нет, нет, что ты! Я совершенно не возражаю поболтать с тобой. Шедоу стыдливо прятал лицо, пока на секунду не опешил с этого внезапного "ты". Он прочистил горло и вернулся в привычное состояния: —Я также заметил, что вы иногда ошибочно обращаетесь ко мне неформально. Даже сейчас. И с самой первой нашей встречи, вы сразу начали называть меня на "ты". Почему? «Заметил, все таки» —Кхм...Я хотел бы принести свои глубочайшие извинения. Это грубейшее нарушение правил этики, я обязательно прекращу с этого момента. — Ванила старался уклониться от вопроса как только мог. Не хочется сейчас размышлять об этом. —Ээ...да нет, все нормально, вы меня не задеваете этим. Но да, давай те вы все таки будете обращаться ко мне на "вы". Ванила одобрительно закивал. Слава богу, Милк решил не расспрашивать подробно об этом. Шедоу пришмыгнул носом. — Такое чувство, что меня отсюда уже никогда не выпишут — решил сменить тему. Брови Пьюр Ванилы слегка приподнялись. — Грустно, что вы так думаете. — Ну, а в чем же я не прав? Не удивлюсь, если моя вторая личность прибьет тут кого-нибудь... — Знаете, а я ведь работал с пациентами, у которых был такой же диагноз как и у вас. — Они справились? Ванила замолчал на мгновение и сделал ещё одну глубокую затяжку. Глаза метнулись в сторону двери психиатрической больницы —Да. И вы справитесь. Вы сможете. Милк тихо угукнул. Хоть это и звучало удручающее, но словам врача, почему-то, хотелось верить. — А что бы вы хотели сделать, когда выпишетесь? В теории. — Ванила таки смог вывести разговор в нормальное русло. Милк решил не озвучивать мысль о том, что предпочел бы попытаться покончить с собой ещё раз. Настолько ему не верилось, что могло хоть что-то стать лучше. Даже в теории. Поэтому, со дня как его пристроили сюда, он и не задумывался о будущем, кроме как наконец-то осуществить это несбытое желание. — Мне бы ещё дожить до этого — полушепотом сказал парень с неуверенной ухмылкой, поглядывая на врача. В ответ Ванила лишь понимающе кивнул. Около минуты те просто стояли в тишине и рассматривая солнце, которое по тихоньку садилось за горизонт. —Что ж, уже позднеет. Тебе пора возвращаться в палату, а мне — домой. — Ванила быстро потушил окурок сигареты о подошву ботинка и выкинул в ближайшую мусорку. — В следующий раз, только, подбирай слова. А то я ведь могу умереть, пока смеюсь, и это будет на твоей совести. Щеки Милка кольнуло от улыбки. Он впервые за все время почувствовал себя...не так уж и плохо? Парень искренне не ожидал, что этот день вообще возможно закончить на хорошей ноте. Прокрутив слова врача в голове, он тут же прозрел: —Погодите. Мы что, выйдем так ещё раз? Тут уже Ванила озарил его улыбкой. — Всё может быть. Врач открыл дверь внутрь, паралельно зовя Шедоу. Оторвавшись от перил, парень лишь смущённо вздохнул и поплёлся следом. *** Блек Рейсин постучала в кабинет Клоттед Крима. Услышав одобрение зайти, она открыла дверь со скрипом, привлекая внимания коллег: напротив врача также сидела Финаньсе. Медсестра и дежурный, как всегда, хвастались друг другу, кто сколько успел сделать за день. — Извините, что беспокою, но Пьюр Ванила уже ушёл, поэтому мне нужно сообщить вам. — Мм, что такое? — спросил тот, покачиваясь на офисном кресле из стороны в сторону. Блек Рейсин подошла поближе к столу и протянула документ с информацией о Шедоу Милке. Она тыкнула пальцем в место, где было написано "Курс лечения". — И-и? — вопросительно протянул врач, перечитывая указанное место. — Смотрите, тут несостыковка. Финансье встала со стула и также начала рассматривать бумаги. — Пьюр Ванила ему писал другие медикаменты, не такие сильные. Прям при мне. И подпись поставил, это я уж точно помню. Перебирая бумажки, медсестра вытянула ещё одну. — На копии тоже указаны другие нейролептики. Они не очень подходят пациенту, в его-то ситуации. Врач точно не мог перепутать, тут будто документ подменили. Крим и Финансье переглянулись на друг друга в недоумении. — Э-э-э... я ничего не писал сюда. А Финансье уж тем более... — внимательно рассматривая документы, ответил тот. — Может, правда ошибся? Ванила сегодня был не в себе немного. —Медсестра подняла взгляд на Блек, подперев стол руками. — Хорошо. Но 013 нельзя это давать. Я свяжусь с Ванилой позже. *** Вечерело, поэтому в общей комнате никого не было. Те, кто не остался в палатах были либо на терапии, либо на сдачи анализов. Парень подошёл к огромному дивану находящемся посреди комнаты и медленно уселся на него. Милк подтянул колени к своей груди и обхватил их руками. Пялясь в одну точку, он все думал, о чем спросить "второго себя". Из кабинета вышел высокий, слегка мускулистый парень с длинными черными волосами и смуглой кожей. Бернинг Спайс. Милк, на удивление, быстро узнал его по описанию Ванилы. Выглядел тот точно также, как о нем отзывались. Он шёл медленно, словно каждый шаг давался ему с трудом. Плечи были опущены, взгляд блуждал по полу. Оторвавшись от дивана, Милк подошёл к нему. —Привет. Ты, кажется Бернинг Спайс? Я узнал тебя по... — Шедоу Милк. Ваша мать пришла и ожидает вас в кабинете Пьюр Ванилы— медсестра внезапно встряла в разговор, загородив Спайса. — А? — само сорвалось с засохших губ, — Моя кто?... — Ваша мать — спокойно повторила женщина в белом халате. Шедоу смотрел на нее, как будто бы та говорила на другом языке. — Что она тут делает? — Похоже, она решила придти раньше положенного. Перенесли встречу с завтра на... — сестра резко запнулась и взялась за голову — А-а-а, вы не помните этого! Совсем забыла про ваш диагноз, извините. Милк моргнул и нахмурился, опустив взгляд. Заметив это, медсестра прокашлялась и переформулировала: — Ваша мать пришла навестить вас. Должна была завтра, но, видимо, решила сегодня. В ушах Шедоу лишь стоял гул собственного пульса. *** Пока они шли по, казалось бы, бесконечному коридору, Шмилк все думал, что сказать. «...Я точно выгляжу просто ужасно. Как я её вообще с таким видом встречу?...» Медсестра остановилась у двери кабинета. Её рука поднялась для стука — Шедоу даже не заметил этого движения. Он был занят со своими мыслями, перебирая в голове десятки вариантов как начать разговор, но каждый из них казался каким-то нелепым или слишком жалким. Дверь аккуратно приоткрылась. В нос пробил запах тех самых духов — яблоко и нежные цветы. Как только дверь открылась, Фёрст ахнула, поднимая глаза на парня. Он впервые видел свою мать в таком растрёпанном виде: темные круги залегли вокруг глаз, словно она не спала с момента произошедшего. Что-то Шедоу подсказывало, что так оно и было. Хоть у него и такое себе зрение, но вены под ее нижними веками было отчётливо видно, даже на таком расстоянии. Белые волосы небрежно торчали в разные стороны, а макияж был сделан очень лениво: на одном глазу туши больше, чем на другом. Одета Фёрст была в вязаный светло-голубой свитер и тёмно-серые оверсайз штаны с черными кроссовками. Пьюр Ванила, секунду назад сидевший в кресле, тут же встал, заметив парня в проходе. Врач слегка кивнул Милку и вышел из комнаты. А парень даже не заметил этого, ибо взгляд был прикован к матери. Шаг вперёд. Ноги были ватными и слушались неохотно. Фёрст смотрела на него с облегчением и с еле уловимой тревогой во взгляде. Ее тихое "Шедоу" заставило тело парня покрыться мурашками. Голос Фёрст подрагивал, будто она вот-вот разрыдается. Женщина медленно подошла и аккуратно заключила его в объятия. И Шедоу будто парализовало. Он стоял столбом, позволяя ей сжимать пальцы на его спине, но не мог сдвинуться с места. Милк даже подумать не мог, что она придет именно сегодня, поэтому молчал, не в силах обнять в ответ. Если бы он только знал! Тогда успел бы подготовиться, подумать, что сказать при встрече. Ему ведь правда хотелось высказать все: какой он идиот и как сильно сожалеет о случившемся. Если бы не та попытка суицида...все было бы нормально. И Милк винил себя. Ведь не случившись этого, Фёрст тогда не мучилась бы от бессонных ночей, думая лишь о том, почему ее сын пытался убить себя. И сам Шедоу бы не сидел в этой гребанной больничке. Ему было стыдно. Абсолютно за всё. А от понимания того, что он даже не помнил о произошедшем в подробностях, становилось ещё отвратней. — Я... — Милк прошептал, выглядывая из под маминого плеча и смотрел в пустоту. Слова заплетались в тугой узел в горле. Фёрст лишь сжала его ещё сильнее. Она беззвучно плакала ему в рубашку, а плечи дрожали. Отпускать было страшно. Казалось, ослабь она хватку хоть на секунду — Милк исчезнет навсегда. Парень сглотнул, прерывисто дыша. Шмилк корил себя, что у него не получалось нормально обнять её в ответ. Давящее чувство в груди просто не позволяло, потому он мог лишь слегка прикасаться к ее спине дрожащими руками. Фёрст медленно отстранилась, вытирая дорожки от слёз трясущейся ладонью, другой рукой придерживая Милка за плечо. Ее взгляд был все такой же уставший, а глаза опухли. — Как ты тут? — хрипло, но уверенно произнесла она. Она понимала, что спрашивать его о самоубийстве — самая что ни на есть неуместная вещь на данный момент. Лучше просто поговорить. — Н-нормально — неуверенно ответил Милк все также смотря в пол, не в силах вынести её жалости к нему. Стыдно. Женщина улыбнулась в ответ, убирая прядь его синих волос за ухо. Тут же она подошла к столу, взяв свою сумку. Фёрст достала оттуда пакет с какими-то вещами, передавая его Милку. Парень быстро перехватил его, прижимая к себе. Он старался скрыть дрожь в руках как только мог. И, боже, как же усердно он пытался не делать акцент на порезе, замотанном в бинт! Фёрст периодически поглядывала на его запястье, заставляя сердце Милка сжиматься ещё сильнее. Ему было стыдно. Опять. Шедоу делал вид что подробно изучает свой подарок, пока внутри пытался подавить в себе все нехорошие мысли. В пакете лежал целый комплект из теплых вещей и парочка книжек. Во все прошлые разы, как Милк лежал в больницах (чаще всего из-за переломов, ибо постоянно спотыкался и ломал себе что-нибудь ненароком), что-то подобное всегда ждало его, когда мама приходила навестить. Книги и он это вообще две неразлучные вещи. Потому Милк знал, что рано или поздно мать принесет хотя бы одну. — Это тебе, чтоб хоть как-то развлечь себя. А то со скуки тут, наверное, с ума сойти можно, да? — Фёрст тихо посмеялась, поглаживая белоснежные щеки Шмилка. — Спасибо большое. — растерянно ответил тот, сжимая ручку пакета. — Я бы тебе ещё чего-нибудь принесла, но здесь и так все строго в этом плане. — Ферст улыбалась, взяв его свободную ладонь в свои руки и аккуратно погладила. Врач тихонько постучал в дверь, заглядывая к ним. — Шедоу, вам пора. Я уже и так задерживаюсь, а мне ещё нужно поговорить с вашей матерью. С радостью дал бы вам больше времени, но, увы. Шмилк вздохнул и взглянул на мать в последний раз. Он попрощался, не спеша покидая кабинет. А Фёрст лишь напоследок выкрикивала слова поддержки, обещая, что навестит его снова в скором времени. Как только дверь захлопнулась, Пьюр Ванила уселся в свое кожаное кресло, напротив Фёрст Милк. Она сидела неподвижно и все смотрела на порог у двери, где только что стоял Милк. А затем медленно подняла взгляд на врача, придерживая руки у груди. — Я очень, очень, очень сильно извиняюсь, что пришла раньше положенного... — Фёрст шмыгнула носом, устало вытирая влажное от слёз лицо. —Просто охраны у двери не было, а я проходила рядом, вот и подумала: "Может, все-таки зайти?"... —Она судорожно вздохнула и отвела взгляд, стараясь успокоиться. Слова давались тяжело. — Все хорошо, не беспокойтесь об этом. Я, на самом деле, сам хотел обсудить все, что накопилось за последние дни. —Ванила старался утешить ее, попутно доставая из ящика медицинскую карточку парня и блокнот с ручкой. — Не буду вас надолго задерживать... — мягко начал он, не поднимая глаз от бумаг —Только лишь задам пару вопросов, которые могут помочь с лечением вашего сына. — Он бегло просмотрел записи в карте и поднял взгляд на Фёрст Милк. Ее пальцы нервно сжимала край голубого свитера. — Но, сначала, я должен проинформировать вас о его диагнозе... — Пьюр Ванила сделал паузу, подбирая нужные слова. —...Ситуация действительно тяжелая. Нам пришлось даже задуматься о смирительной рубашке, но я всё до последнего откладываю этот способ лечения. — решил начать издалека. — На столько всё плохо? — голос Фёрст Милк дрогнул и сорвался на шёпот. —Да, эм... И врач сделал то, чего хотел меньше всего. Он впал в ступор. Ваниле так-то было ой как не впервой сообщать страшные диагнозы родственникам пациента. И он сострадал. Всегда. Ему было жаль Фёрст Милк, которая буквально пару дней назад могла лицезреть мертвое тело сына, если бы скорая приехала чуть позже. Эта жалость всегда злополучно заставляла замирать сердце... ...и невероятно раздражала его. Ванила ещё с детства корил себя за эту черту характера. Думал, с возрастом уйдет, а вот те на. Ничего не поменялось. Он молчал ещё секунд десять, пока Фёрст прожигала его ожидающим взглядом. Прочистив горло, Ванила таки выдавил из себя эти неприятные слова: — У него диссоциативное расстройство идентичности, или же, как многим привычнее слышать — раздвоение личности. Глаза Фёрст Милк широко распахнулись. —Мы были уверены в шизофрении, после того как психиатр установила диагноз. Но когда повторно произошел переход между субличностями Шедоу — я убедился в этом окончательно. И без того бледное лицо Фёрст Милк побелело ещё сильнее. — Раздвоение личности?... — шепотом промолвила она, пытаясь осознать услышанное. — Это довольно редкое заболевание, и я понимаю, как тяжело вам сейчас может быть от осознания этого...Но у Шедоу Милка две личности. Перед вами сейчас была первая — стандартная, будем так её называть. Она содержит в себе обычные черты его характера — спокойствие, витание в облаках, некую отрешенность от мира. Врач кинул свой взгляд в сторону двери и добавил: — А есть вторая. Громкая, буйная, шебутная — я бы так ее назвал. "Второй" Милк пытался совершить побег вчера утром. Уже дважды мы были вынуждены изолировать его ото всех. — Ванила остановился в словах на мгновение, давая гостье переварить услышанное. Фёрст Милк уставилась в одну точку, не моргая. Поверить в это было трудно, однозначно. Ведь только что она видела своего сына, внешне совершенно нормального. Ее сердце учищенно забилось. Она вопросительно посмотрела на врача и приоткрыла рот, собираясь что-то сказать. Но тут же поджала губы, уводя взгляд в сторону. Пьюр Ванила продолжил: — Я также думаю, что Шедоу Милк умалчивает о том, что происходило в его обычной жизни. — Тон врача стал более деловым. Он взял ручку и приготовился записывать. —...Поэтому я спрошу вас. Ванила поправил прическу, убирая выбившиеся пряди волосы от лица. —Видите ли, ДРИ всегда возникает в следствии тяжелой травмы из детства. Ещё при первой нашей встрече, вы упоминали, что Милк подвергался буллингу в школе. Давайте углубимся в это. Любая деталь важна. Фёрст Милк медленно перевела взгляд с блокнота на лицо врача. В её глазах читалась растерянность. — Буллинг... — переосмыляя, прошептала она. —... одноклассники доставали его в началке, но это было так, по мелочи...все проблемы мы тогда решили благодаря школьному психологу. Изменился же Милк после окончания школы. Врач сделал пометку в блокноте и уточнил: — Как именно он изменился? — Когда съехал из дома, он практически порвал все контакты со мной. Я ему звонила, узнавая как дела, а в ответ ничего. — Фёрст Милк потерла костяшкой пальца уставшие глаза и пришмыгнула носом. — Просто, я то думала, он так взрослеет, и все нормально...А может быть его во что-то втянули... — женщина резко притихла, будто испугалась собственных слов. —...В какую-то незаконщину? Не знаю... Ванила оторвался от своей писанины, подняв взгляд на Фёрст. — Может, его продолжали травить, а я не знала? Или бросил кто-то из друзей, поэтому он решился на это?! Или же... — Прошу, успокойтесь, — обеспокоенно перебил ее врач. Фёрст кивнула в ответ, снова уводя взгляд в сторону. — Его одногрупников и педагогов полиция допросила? — Да, — Фёрст вздохнула. Ее пальцы снова слепо начали перебирать край свитера. —Сказали, никто не был причастен к этому. Друзей-то у него не было особо, так что никто не знал, что грядет... Ванила сделал ещё одну пометку в блокноте. Шуршание грифеля о бумагу прозвучало в тишине кабинета слишком резко. — Расскажите мне в целом, каким он был ребенком. — Всегда был молчаливым. Даже в детском доме был самым скромным, как мне тогда сказали. Но ещё с детства он часто, будто, прям чересчур уходил в свои мысли. — У него были провалы в памяти тогда? — Вот не знаю... — Фёрст покачала головой. — Ничего такого не припоминаю, хотя может он просто скрывал усердно. — Ясно... — Ванила перевернул страницу. —Что на счёт его родной семьи? Как мне уже известно, они бросили его в очень раннем возрасте, так ведь? — Да. Знаю еще, что семья понабирала кредитов, поэтому не смогли его обеспечивать. Потом судились, и отдали в детский дом. После, они разъехались куда-то по разным точкам мира. Словно его и не было никогда. — А учеба? Проблем не было? — Да он всегда был отличником! — в ее глазах на секунду вспыхнула улыбка, но тут же угасла. —Учителя говорили, что он лучше всех экзамены сдал. Вот только в последнее время перестал ходить на пары. Как я могла не заметить тогда... — Он принимал какие-нибудь таблетки? — Ванила намеренно сухо спросил это, не давая Фёрст провалиться в истерику снова. — Только глицин, как мне известно. Его психиатр прописала. — Хорошо... Кхм. — Доктор на секунду замялся. — А как он вёл себя в день самоубийства? Фёрст Милк сглотнула. Руки её затряслись, она сжала их между коленями. — Он приехал с университета ко мне домой, не предупредив. Сказал, что стало плохо, и что хотел увидеть меня. Я подумала, он простудился, потому что выглядел-то правда не очень... Днем, где-то в пол 12-го, я ушла в магазин. Вернулась спустя 15 минут, а он уже... Пьюр Ванила захлопнул блокнот и обратно убрал его в шкаф. Он слегка отодвинулся на своём кресле назад. — На этом все. Спасибо вам, что пришли поговорить. — Это вам спасибо... Явилась раньше времени, вы из-за меня задержались. Простите за такие неудобства. — Ничего страшного. Если что обязательно свяжусь с вами. Досвидания. Фёрст Милк ещё раз поблагодарила врача и попрощавшись, покинула кабинет. *** Шедоу Милк медленно прикрыл за собой дверь кабинета. В коридоре больницы стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь гудением ламп. Где-то рядом послышался голос, громко и ворчливо ругающийся на что-то. Или на кого-то. — ГРЕБАННАЯ ХОЛЛИБЕРРИ! И Милк сразу же узнал его. Розоволосая красотка, как Ванила назвал ее. Ака Шугар. Он пошел налево, направляясь к источнику шума. Девушка грубо захлопнула за собой дверь, выйдя из наблюдательной палаты. Спайс и Фловер расположились рядом, на диванчике в углу, за которым была батарея. В этот раз волосы девушки были заплетены в две громадные косы, которые заметно подпрыгивали от каждого ее движения. — Это всё из-за нее! — переходя на плач, провопила она. Шугар уже намеревалась ударить кулаком по стене, но Мистик Фловер отреагировала мгновенно: она вскочила с места и в два шага оказалась рядом с розоволосой. С неожиданной силой Фловер захлопнула ее рот рукой. — Ты опять под капельницу хочешь, а? —прошептала та. Шугар закатила глаза, и одним резким движением вырвалась, недовольно посмотрев в ответ. Бернинг Спайс наконец-то встал со своего места и подошёл к подруге, положив свою руку ей на плечо. Мистик Фловер вдруг заметила прячущегося Милка периферийным зрением. Шедоу дернулся, резко вынув из-за угла, поспешно думая что им сказать, ибо помнил их всех все ещё очень расплывчато. Спайс и Шугар наконец-то обратили свое внимание на него: — О, Милкуш! — выкрикнула девушка, подзывая рукой парня к себе. «Милкуш..?» — Шедоу даже сначала не понял, что обратились к нему — «Когда это мы сблизились на столько сильно?» В общей комнате ребята расположились вокруг небольшого, исцарапанного, деревянного столика. Сегодня вечером медсестры выдали карандаши и бумагу для порисулек, что было редкостью. Решив не спускать в трубу эту возможность, компания друзей села порисовать. Шугар и Фловер сидели вместе, напротив Спайса и Шедоу. Первые чиркали что-то цветными карандашами на распечатанных А4 листочках, пока Бернинг Спайс, подперев лицо ладонью, наблюдал за процессом творения. Милк же мысленно всё ещё находился в кабинете Пьюр Ванилы, вспоминая разговор с матерью. — Получается, Ванилька всё-таки сказал тебе о диагнозе? — с лёгкой улыбкой на лице спросила Шугар. Милку потребовалось пару секунд, чтобы осознать, что обращаются к нему. Он кивнул и аккуратно поправил: — Только я осознал это первее, чем он собирался рассказать. Шугар протянула свое "мм" и хихикнула секундой после. — А второй ты, кстати, ваще ни о чем не подозревал по началу. Ну, до того, как я напрямую сказала ему об этом. — Как он отреагировал? — Шмилк тут же поинтересовался, возвращаясь к реальности из глубокой задумчивости. Спайс внезапно влез в их разговор, не дожидаясь ответа Шугар: — Чуть не сдох от осознания. — Он имеет ввиду, что ты почти упал в обморок. — Фловер также решила поучаствовать в диалоге, параллельно вырисовывая что-то плавными движениями. —Но я вовремя поймала! — Шугар резко тыкнула острой частью карандаша в листок, сломав грифель наполовину. Милк поднес руку к подбородку, осмысляя полученную информацию: «Получается, он тоже был не в курсе диагноза...» — А сейчас то тебя зачем вызвали?— спросила Мистик Фловер, протягивая подруге новый карандаш. — Сейчас я общался не с Пьюр Ванилой, — ответил Шедоу, переминаясь с ноги на ногу. Все вопросительно уставились на него. — Меня мать навестить пришла... — Шедоу притих. — Я ей в глаза взглянуть даже толком не смог, какой стыд... — мысли об этом снова поглотили его голову, заставляя парня зажмуриться и подпереть голову рукой. — Родные всегда смотрят на тя как на сумасшедшего. Привыкай. — Спайс откинулся на спинку стула, завел руки за голову и сцепил пальцы в замок на затылке. Этернал Шугар убрала волосы с лица и продолжила тему: — Первое время они хотя бы к тебе ходят. А потом напрочь забывают... — она безразлично произнесла это, отводя взгляд в сторону. — Ко мне вот уже как два месяца никто не ходит. Брат держался до последнего, но и ему я надоела. — Шугар как-то по злому усмехнулась, после снова сосредоточившись на рисунке. В комнате повисла тишина. Было слышно только шуршание карандаша по бумаге и тихое дыхание. Спустя время Шугар закончила рисунок и показала остальным, заслоняя им свое лицо. Немного выглядывая из-под листочка, она улыбнулась, оскалив зубы, предвкушая вердикта от ребят. Фловер и Шмилк рассматривали рисунок с приоткрытым ртом. Спайс, секунду назад смотревший со скучающим видом, тут же подался вперёд и прищурился, изучая творение подруги. — Это вообще что? В середине листка была начирканная черным карандашом мешанина, из-под которой вылезали руки в пластырях и порезах. Сверху же были нарисованы цветочки и летающие бабочки. Шугар убрала свою работу с лица, возмущённо посмотрев на Спайса. — Арт-терапия, не понятно что-ли? Метафора на мои чувства, типа... — она поглядывала то на свое творение, то на ребят, в ожидании какой-либо позитивной реакции. Спайс неловко протянул короткое "эээ". Он переглянулся с остальными, в поисках поддержки, не зная, что ответить. Выражение лица Шугар тут же сменилось с выжидающего на сердитое. Эмоции взяли верх, и ее кулак будто сам собой врезался в стол. —Ага, то есть, лучше если б я рисовала фигуры и чёрточки ебучие, как у Фловер?! На рисунке Фловер были изображены случайные почеркушки, уходившие куда-то в даль, и геометрические фигуры с кривой перспективой. Она смотрела на парней с уставшим видом, пока Шугар ссылалась на ее набросок. — Ну не кипишуй, я прост не понял сначала... — пытался оправдаться Спайс, подняв руки в примирительном жесте Потеряв все надежды на Спайса, девушка протянула рисунок Милку, ткнув туда указательным пальцем. — Эмоции читаемы же, ну! Парень открыл рот от удивления ещё сильнее, поспешно взяв в руки работу Шугар. — А-ам... Д-да, я солидарен! Все очень читаемо. — выдавил из себя Милк с фальшивым энтузиазмом. — Да ну вас... Шугар, неудовлетворенная реакцией, выхватила рисунок из его рук и смяла. Ее работа полетела куда-то в сторону двери. Девушка резко встала из под стола, начав наворачивать круги вокруг ребят, в попытке справиться с эмоциями. Компания неловко сидела так ещё минуту, пока Шедоу Милк не вспомнил о предложении Ванилы. Он достал из кармана мятую бумажку и расправил ее на столе, привлекая внимание Спайса: — Это что у тебя? — Врач предложил связаться со своей второй личностью через листок. — Шедоу облокотился о спинку белого стула и добавил: — Только я пока вообще без понятия, что у него спросить. Внимание Шугар привлекли, и она тут же плюхнулась обратно на стул. Обиду на друзей как рукой сняло. — Клёво, мне нравится! — радостно сказала она, пододвигаясь поближе к Шедоу. — А типа в башке ты с ним не можешь общаться? — спросил Спайс. — Хотелось бы, но нет. Мистик Фловер отодвинула свой рисунок и перевела взгляд на листочек Милка: — Главное спроси что нибудь путное. Чтоб не за зря. — Путное, вот именно! — Шугар внезапно опять приподнялась, хлопая руками по столу, что Милк аж дернулся. —Милкуш, напиши ему прямо жирными буквами: ПОЧЕМУ? Почему он тогда решил это сделать?! Он тоже хотел...Ну, умереть? — ссылаясь на тот самый день, выдала Шугар с почти бездыханным шепотом. — Или же наоборот, он был тем, кто кричал тебе остановиться, пока ты пытался убить себя?! — Девушка протараторила это с театральным паузами, стараясь сохранить интригу. — А кстати реально. — подхватывая мыслю Шугар, продолжил Спайс. — Прикол, если это ты был тем, кто пытался себя кокнуть. —Нет-нет-нет, я передумала! Для начала, спроси, кто из нас ему противен больше всего. Надеюсь, это не я! — Девушка скрестила пальчики. Ее руки слегка потрясывались от внезапно нахлынувшего адреналина. Шмилк забегал глазами то на Спайса, то на Шугар. Он не успевал подумать с этим балаганом из мнений, пока девушка рассказывала ещё десяток безумных теорий на фоне. Фловер лишь обречённо вздохнула и легла головой на стол, используя вытянутые руки как подушку. . . . . . . . . . . . . . . . После тяжелого рабочего дня, Ванила наконец-то оказался на пороге своей квартиры. Закрыв за собой дверь, он лениво ввалился внутрь, едва переставляя ноги, будто каждая из них весила тонну. Правая нога зацепилась за что-то твёрдое, что он чуть не грохнулся на пол, но вовремя упёрся о стену. Ванила зашел на кухню, не включая свет. Пальцы нащупали на столе открытую баночку Аспирина. Не думая, он встряхнул её — две последние таблетки вылетели мгновенно. Рука медленно потянулась к стакану. Прошел час с их недавних обсуждений, что Шедоу сам не заметил, как оказался на кровати в своей палате. В коридоре больницы кто-то ужасно вопил, но парень даже не замечал этого: мысли о вопросах все не давали ему покоя. Ведь совсем скоро он свяжется со своей второй личностью. Сможет, блин, поговорить с ним. Это не было похоже на правду. Вся эта ситуация вообще ощущалась как один большой, глубокий сон. Но вот он здесь, думает, все ли он написал, и не забыл ли спросить что-то ещё. Вдруг тело само подалось вверх. Всё-таки забыл. Ванила зашел в гостиную, не оглядываясь по сторонам и рухнул на живот на мягкий серый диван. Прямо в уличной одежде. Тело подавало все сигналы, что пора лечь спать, но гул тревоги в голове никак не отпускал. Почему-то тишина, даже после всех этих нескончаемых оров, совсем не приносила ему умиротворения. Он развернулся, ложась на спину и слабо потёр глаза, параллельно вспоминая разговор с матерью Шедоу Милка. Шедоу сел по середине белой кровати, скрестив ноги. В палате было прохладно, поэтому он окутался в одеяло. Нащупав ручку и бумажку в полной тьме, он принялся строчить. Пальцы дрожали. Буквы выходили не ровными. Шедоу нервно кусал губу, стараясь писать как можно разборчивей. Тишину в комнате нарушал лишь шум проезжающих под его окном машин. Откинув голову назад, врач посмотрел на подоконник, на которого стояла ваза. Ваза с белыми лилиями. Парень написал буквы так крупно, что они заняли почти пол-листа. Поставив жирную точку в конце предложения, он наконец-то откинулся обратно на подушку. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . "Мы с тобой переключаемся во сне, так ведь?"