Дом

Мужчина в длинном черном пальто медленно шел по затуманенной улице. Был уже глубокий вечер, наручные часы его уверяли в том, что сейчас 11 вечера, но их обладатель знал, что они спешат на два часа. Считая ровные шаги и смотря себе под ноги: отблеск уличных фонарей глянцевых мужских туфель, который со временем пропадал, а затем вновь появлялся, а ещё во всей это картине иногда появлялись небольшие, но свежие лужи или мокрые листья. Слава Богу, дождя пока не было, и Компасу посчастливилось не успеть попасть под него, иначе, наверное, его супруге пришлось бы его сушить. Сейчас же тот топал до дома. Причем топот был точным и идеальным, словно мужчина хотел сымитировать тиканье часов. Кисти рук находились в карманах, якобы Компасу было холодно. На самом деле так и было, так как тот плохо переносит холод, и резкие перепады температуры были для него сущим адом.            Дом.   Учителя передёрнуло. Возвращаться в свой же дом стало хуже самоубийства. Одна мысль об этом помещении уже нагоняла сжатость и тревогу. Люди говорят, что дом - это там, где горит твое сердце, но в случае мужчины, дом - это там, где ты будешь преодолевать новые этапы садистского насилия. Когти были готовы проткнуть кожу ладони в кулаке, но резкая боль отпугнула это нервное желание. Губы сжались в тонкую нить.   С каждым шагом к месту назначения, мысли Компаса путались, создавая нелогичную и непонятную кашу слов из паранойи. Воздух застревал на половине пути к лёгким, заставляя дышать глубоко и прерывисто. Рога чуть ли не прижались к ушам от животного страха.                 Вдалеке виднелся силуэт дома.   И вот. Он стоит напротив входной двери. Высокая, коричневая, кожаная дверь, но чтобы зайти, надо всё равно наклоняться, иначе тот столкнется башкой об фрамугу. В некоторый местах облезла кожа, указывая на немаленький возраст здания.   Рука углубилась в карман штанов. Нащупав очертание ключей, учитель медленно их достал, стараясь изо всех сил тянуть время, лишь бы не заходить в помещение. Как только ключ вошёл в замочную скважину, душа ушла вниз. Точно не в пятки, именно вышла из тела и начала спускаться под землю. Повернув ключи и открыв дверь, мужчина с опаской осмотрелся: никого нет. Странно. Обычно она выслеживала его, начиная с семи вечера. В доме совсем не было света, один зонт был на месте, значит, её нет дома.      Компас с облегчением выдохнул. Наверное, она вышла в магазин или в другое место... Мужчина вошёл в дом, закрывая дверь на все замки, чтобы его супруга не смогла открыть дверь без посторонней помощи. Он устало снял поношенное пальто и повесил на крючок.            Одиноко, причем так спокойно.   Спокойствие и отсутствие тревоги казались недостижимой роскошью. На лице Компаса впервые за долгое время появилась улыбка. Лёгкая, еле заметная, но искренняя. На его уставшем лице она смотрелась как пятно крови на белой скатерти. Увидеть ее было редкостью. Вдохнув полную грудь воздуха, учитель был готов выдохнуть, пока не почувствовал, как его талию обвивают чьи-то руки.        И вот снова оно. Страх.    Он замер. Казалось, его будто облили ледяной водой из ведра. Мужчина почувствовал, что его тело начинает неконтролируемо трястись. Паника. Компасс еле поднял свои руки и положил их на руки Серкл, имитируя этим, что он рад встрече. - Скучал, милый? - голос мурчал, звучал приторно. Хищник заманивает добычу в ловушку хитростью, чтобы затем полностью ее поглотить с головы до ног. Поставив свой подбородок на плечо возлюбленного, та продолжала чуть раздражённо улыбаться, выдавливая из себя ласковые слова, - С кем сегодня общался, мм?        Тишина.   Учитель явно не хотел отвечать на это, ведь знал, что если сквозь его уст проскочит хоть первая буква имени человека, с котором ему пришлось повидаться сегодня, то эта конченая блядота убьет всех, кому не повезло быть названным тем именем, который сказал ее любимый мужчина.        О, Господи, как он ее ненавидел.   Одного этого предложения не достаточно, чтобы описать всю злобу и отчаяние, которые он чувствовал каждый раз, когда понимал, что она рядом. Хотелось выколоть глаза или же залить их кислотой, лишь бы не видеть этих два темных глаза перед собой. Голос ее партнёрши как вилка по тарелке скрипел самым ужасным скрипом.   Сверху на злость и рвотные позывы давил страх. Ужасающий страх, что если сказать что-то лишнее, то ты лишишься конечности или говорливого языка. Страх того, что завтра можно проснуться не в кровати, а скованным в холодном подвале с лишённой возможностью видеть что-либо. Страх, что если не сделать, как она говорит, то наступят поистине плохие вещи.   Сейчас же этот монстр стоял сзади, обнимая со спины, готовый в любой момент вонзить нож в эту же спину. Ее ладони поглаживали живот Компасса, иногда поднимаясь выше. - Сильно, - отрепетированные ответы, которые уже отскакивали от зубов без чувств и симпатии. Холодный и уставший голос заполнял помещение прозрачной кровью. Эта кровь была везде: хаотична разбрызганная на стене, на блестящем полу, маленькими каплями на потолке. Эта кровь была абсолютно в каждой комнате, начиная от самой большой и часто посещаемой, заканчивая до самой маленькой подсобки, о которой забыли даже те, кто продал много лет тому назад этот дом Мисс Серкл. Компасса разбудило горячее и мерзкое дыхание в шею, - ходил один. - Ты врёшь.   Душа вновь ушла из оболочки и убежала в другую комнату.          " Эта тварь следила за мной                                                          вновь. " - В 12 часов 54 минуты ты разговаривал с Мисс Сашей, - ее руки поднялись к шее мужчины, и, говоря с какой-то угрожающей добротой, та начала надавливать на горло когтем указательного пальца. Ее глаза смотрели куда-то в пустоту. Точно не на него. Сёркл хмыкнула, а легкая улыбка стала шире, - О чём разговаривали?         " Блядь. " - Мне надо было передать ей бумагу для художественного класса... - не успел он и договорить, как почувствовал неприятное жжение на коже горла. Инстинктивно Компасс напрягся, замерев, - Я больше не буду с ней общаться, обещаю...    Учитель почувствовал, что чужие руки расслабились и спустились ближе к бёдрам. Женщина прижалась сильнее к спине своего любимого и довольно выдохнула: - Ты бы и не смог.    Тот на секунду опешил. - Что?   Учительница сначала вместо ответа, начала поглаживать бедра Компасса, а затем ответила самым адекватным и обыденным голосом: - Я отрезала ей руки и язык.   Слова звеняще уходили вглубь квартиры. Казалось, ещё немного и мужчина упадет в обморок или просто словит припадок. Мисс Александра или как ее называют в школе - Мисс Саша - очень добрый человек. Он действительно не встречал таких отзывчивых и искренних людей. Все знают, что она и мухи не обидит, и лично по секрету та Компассу поведала, что в этом году у нее будет свадьба... Могла быть. Конечно, не с ним, но и не понятно с кем. Зная разностороннюю натуру Саши, та могла жениться и на женщине или вообще выйти замуж за крайне скромного и тихого учителя, который вечно заходит к ней на переменах. - Что ты сделала... - Вспорола живот этой сучаре, - Мисс Сёркл довольно рассмеялась. Тихие смешки вонзались как ножи в голову, заставляя дрожать, - Какой раз она подходила к тебе в этом месяце?! - Второй... - А должна держаться подальше. Разве она не знает, что ты уже занят?! - голос медленно переходил в крик. Крик злости, ревности, безумия. Крик, который появился с пустого места. Сёркл невозможно сделать довольной или счастливой, не пострадав при этом самому. С лица не сходила улыбка, с каждым разом рот открывался все шире и шире, издавая звук громче предыдущего, - Эти шлюхи хотят отнять тебя у меня. Они всегда хотели сделать нам плохо. И ты ведешься на это. Ты что, сам этого хочешь?! - Нет! Вовсе нет... - учитель изо всех сил пытался показать себя чистым, но и в этот раз все вышло неудачно. И так каждый божий день. Нервы начинают заканчиваться и сдавать. Все сильнее хотелось все высказать, но он то знал, что после этого ждёт. Женщина физически сильнее его, победить в схватке тот точно не сможет, убежать - тоже, ни один взрослый человек не мог от нее убежать, про детей вообще стоит промолчать. - Мне нравится наблюдать, как ты пытаешься выкрутиться, - вдруг сказала учительница. Ее настроение резко сменилось, та стала спокойной в момент, хотя всего лишь несколько секунд назад была в ярости. Компасс вновь ощутил тяжесть на своей шее, Серкл повисла на ней, вновь обнимая, - ты такой милый, когда так пытаешься не заставлять меня волноваться. Ты ведь очень хороший, верно, милый? - Да... - облегчённо ответил партнёр, напряжённо смотря в пол. Взгляд метался с одной полоски деревянного пола до другой, причем достаточно быстро. Голос тихий, запуганный и неуверенный как у забитой собаки, которая только и могла верно поддакивать своему хозяину, - Да. - Умница! - восхищённым умилением воскликнула учительница и, наконец, отпустила его, отойдя на пару шагов, а затем скрывшись во тьме дома, уйдя в другую комнату.   Компасс словно вышел из транса. Потрясся головой и посмотрев по сторонам, тот рванул в спальню. Буквально ворвавшись в комнату, тот моментально обернулся к двери и замер ее. Сердце било с бешеной скоростью. Спина моментально прижалась к стене, как только не нашла и начала медленно сползать к полу. Грудь быстро поднималась и с таким же шустрым темпом опускалась. Глаза широко открыты, зависли где-то на потолке, иногда перемещаясь на люстру.             Он не может жить с этим                                                  монстром.   Как же ему было страшно. Вместо того, чтобы пойти и разобраться один на один, тот бегал хвостиком и угождал. Он  - псина, которая трётся об ноги, пытаясь изо всех сил угодить. Господи, ему было тошно от самого себя.        Дом уже давно не был домом.   Дом - это место, где страх был главой семьи. Крики, кровь, смерть - вещи, которые приходили на ум после мысли об этом отвратительном месте.                          Отвратно.   Тяжело глотая слюну, Компасс пытался успокоить себя. Глаза закрылись, они пытались убрать из вида то, что нагоняло лютой тревоги. Со временем дыхание восстановилось, а бесконечный поток мыслей начал путаться в тяжёлый узел. Рука сползла с груди, которая ранее вздымалась до потери пульса, упав на холодный пол. Тусклый и жёлтый свет окрашивался в угольно-черный, создавая иллюзию полного покоя.     Сон. ***   Компасс проснулся уже не на полу, а в чем-то теплом. Даже горячем. Он себя чувствовал как около раскаленной батареи зимой, которая ещё чуть-чуть и начнет сжигать обои. Было невыносимо жарко и неудобно. Дышать также было тяжело. Что-то ужасно давило на грудь, делая доступ к дыханию крайне сложным. Его немного начало тошнить от духоты и скованности. Живот неприятно крутило и голова начала покалывать. Головная боль глухим звоном раздавалась, смешиваясь с полной тошнотой. Казалось, ещё немного и его вырвет, но, к сожалению, обошлось.   Мужчина ощущал себя как в гнезде: до боли тепло, некомфортно и тесно. Хотелось вырваться и убежать, но сил почти не было. За несколько дней он поспал в общей сумме не больше 5 часов. Почему? Либо истерики своей "дорогой" девушки, либо очень много дел по работе, либо очередная бессонница. Может поэтому он так внезапно отключился тогда.   В первую очередь тот заёрзал,  попытавшись выбраться из того, в чем он бо́льшую часть времени во сне находился. Дёргая руками и ногами, Компасс подумал, что его связали, так как ни то, ни другое особо не двигались, но стоило открыть глаза, так сразу все встало по полочкам само собой: два черных рога перед глазами. Сёркл притащила его на кровать и обхватила руками, зажав в тяжёлом объятии.                  Спит?   С одной стороны могло действительно показаться, что та сопит, но учитель слишком долго и хорошо ее знал. Женщина просто ждёт, пока тот проснется и начнет какую-либо активность. Сначала его это ни капли не смутило, но потом в его мозг накапало одно воспоминание:                   " Я закрыл дверь. "   Его взгляд с макушки Сёркл переместился на выход из комнаты. Дверь к чертям выломана и распахнута. В некоторых местах видно осколки дверного окошка или опилки дерева. Ручка вообще лежит недалеко от кровати, на которой он сейчас и находится с учительницей. Дверь не сняли с петель, а просто выломали ручку. Видимо, та не захотела полностью её ломать. По спине пробежал холодок.         " Что она пыталась сделать? "   Возможно та была в ярости или просто хотела его достать. Единственное, что доводило Компасса до тряски рук - это осознание, что она это сделала без своего массивного циркуля, которым он и выступает. Она это сделала голой и одной рукой, потому что левой не было по локоть для протеза в виде того же циркуля. Ужасно сильная женщина, которая убивает за малейшее проявление неуважения к ней или за плохой результат, могла спокойно сломать ему позвоночник с ребрами сейчас. Ей это не составляет особого труда, а Компасс хочет жить, поэтому и крутится как удав в ведре. - Я знаю, что ты проснулся, милый, - Сёркл тихо и снова с той же наигранной лаской начала "приманивать" учителя к себе, - твое сердце так быстро заколотилось... Ты что, чего-то испугался? - Н-нет! - заикаясь, моментально ответил мужчина. Его вновь прибили гвоздем к стене, и если не ответишь, то никогда больше не сможешь ответить. И все знают почему, - Я просто резко проснулся... - Что снилось, - медленно начала она, водя разгоряченной ладонью вдоль всего тела Компасса, видимо, пытаясь добраться до его груди, на которой сейчас лежит. Подушечки пальцев хаотично гуляли по поверхности тела, случайно создавая лёгкую щекотку, - мм? - Ничего, - молниеносно ответил Компас, наверное, даже чуть быстрее чем в прошлый раз. Слова отлетали от зубов с лишним остатком обиды и стыда. Действительно, почему же ему приходится вести себя отрепетировано изо дня в день? Он точно не знает ответ. Он заметил то, что та лежит на нем полуголая. На ней были нижнее белье и короткие домашние шорты. Это тревожный звоночек, она что-то задумала, - а тебе? - Я не спала, - отрезала Сёркл, резко вонзив когти в грудную клетку мужчины. Ткань моментально впитала в себя нахлынувшую кровь. Слыша болезненные стоны Компасса, та ухмыльнулась и вошла глубже в кожу, продолжая как ни в чем не бывало говорить, - ждала, пока любимый проснётся и поцелует меня.   Мужчина издал болезненный, но слабый стон. Скорее всего она зла на то, что тот заперся в комнате. Сейчас же она лежала полуголая на нем, пыталась проткнуть когтями насквозь и прерывисто дышала. Тихие и кривые вздохи рушили тишину как кувалдой стену. Спустя считанные секунды Компасс почувствовал непонятную свежесть в районе груди. Сёркл аккуратно расстегнула грязную рубашку и неаккуратно трогала упругую кожу. Та иногда задевала соски, заставляя мужчину издавать сдавленные стоны.        Язык коснулся раны,   и учитель недовольно промычал. Он чувствовал, как острый кончик языка проникает в свежую рану и гуляет под кожей.        Ей так нравилось слушать его.   Она специально надавливала на рану, чтобы услышать больше вздохов, мычаний и стонов. Для нее это казалось таким грязным. Таким возбуждающим. Таким милым.   Царапина расширялась, становилась невыносимо чувствительной. Компасс не мог сдерживать голос от боли и продолжал скулить. Ему было ужасно некомфортно от того, что тот делает сейчас то, чего она жаждет. Ему больно.          Она любит боль.   Ебанная садистка. Как можно быть настолько помешанной!? В Компассе начали копится гнев, отвращение, страх. Ему плохо. Ей хорошо.   Желание резать кожу всегда было ее отличительной чертой. Причем резать кожу лишь объекту своего обожания     - Я люблю тебя. Люблю так, как никто другой не любил,                                   - Сёркл издавала маниакальные смешки.       " Это слишком ужасный знак " - моментально промелькнуло в голове Компасса, когда тот увидел ее состояние: щеки залились краской, губы расплылись в широкой и зубастой улыбке, глаза распахнуты.   Сёркл начала покрывать нежными поцелуями его ключицу, медленно поднимаясь к шее. Воздух вокруг становился горячим, влажным. Тяжело дышать.    К горлу поступил рвотный рефлекс. Ее мерзкие губы сейчас гуляли по его телу. Он чувствовал ее прикосновения в интимных местах, чувствовал как чужие пальцы сжимали его пах и как она царапает его руки. Все это было настолько тошнотворным и головокружительным, что Компасс в момент подумал, что опять отключится, но, увы, Сёркл не давала это сделать.    Мужчина болезненно кричал от всех укусов, которая делала его "любимая". Взгляд впился в потолок, не желая отрываться. Тело Компасса замерло словно превратилось в камень. Рефлекс? Инстинкт самосохранения?         " Инстинкты есть только у животных. "   А животным тут была лишь Сёркл. Со стороны это выглядело так, как будто она сжирает его заживо, а не пытается сломить его на секс.     Обида, горечь, мерзость - это всё, что испытывал мужчина в этот момент. Хотелось кричать, биться в истерике, вырываться, бежать, но он знал, если вдруг решиться это сделать, то не выживет. Она его догонит или просто найдет рано или поздно. А что если попробовать? Нет. Это бред.   Одиночество. Насколько бы это смешно не звучало, но Компасс всегда страдал одиночеством. Кроме Сёркл он ни с кем не общался. Лишь с учениками на уроках, да и то, настолько нейтрально, что разницы нет - общается или не общается. Заговорить с кем-то больше чем нейтрально означало смерть для собеседника, потому что его возлюбленная убьет всех, в ком увидит "опасность".    К этому времени она сорвала его рубашку, порвав ткань в некоторых местах. Руки Сёркл сильно дрожали, Компасс это прекрасно ощущал. ***   Их губы сомкнулись. Он чувствовал ее жар и то, что она проникала в его рот. В тот момент он ее ещё безумно любил, жизни без нее не представлял. Казалось, что мир сузился до этой единой занятой кабинки. Вечерело, в школе совсем не было людей, кроме некоторых учителей, те сидели в пустых кабинетах и проверяли тетради своих учеников, они даже не подозревали, что два ученика все же решили задержаться в кабинке туалета вдвоем.   Компасс прижимал ее к стене, обнимая мягкую талию и иногда поглаживая изгибы тела. Сёркл начала быстро расстёгивать рубашку Компасса, оголяя торс и попутно умудряясь трогать его горячую и чуть мокрую кожу. Парень к этому времени медленно спустился к шее и начал оставлять на шее багровые укусы, а затем уже и засосы. Мокрые поцелуи ложились ковром на бледной коже Сёркл, заставляя ту выпускать из себя прерывистые и частые стоны. Пока рот был занят шеей, руки Компасса потянулись к ногам девушки, ладони легли на мягкие бедра черновласой. А затем пальцы сжали кожу под собой, лапая ее и гладя. Руки поднялись чуть выше и нащупали нежную ткань белья. Ненужную одежду сразу спустили к коленям, не удосужившись снять ее полностью. Компасс моментально нащупал промежность и ввел в Сёркл палец, постепенно растягивая. Послышался один тихий и протяжный стон, но очень желанный. Чужие, худые ноги чуть раздвинулись, позволяя зайти глубже. Парень не стал медлить и ввел уже второй палец, продолжая двигаться в девушке. Сёркл стала уже немного громче, и, чтобы их никто не услышал, Компасс оторвался от ее шеи и затянул ту снова в долгий поцелуй.   Чувства и желание были такими сильными, что это все казалось недостаточным. Каждый раз, когда она лежала и обнимала его на кровати, ему хотелось поглотить её. Спрятать от всех, забрать с собой, лишь бы она была его единой и лишь бы та была полностью здорова и нетронута никем кроме него.   Каждый раз, когда тот покрывал ее поцелуями, он был счастлив по-настоящему. ***   Прикосновения казались худшей пыткой. Еле сдерживая рвотные рефлексы, которые шли маршем один за другим, он терпел всё это. Ощущение того, что еда, съеденная раннее, сейчас полезет вверх из желудка по пищеводу и вырвется через рот.   Женщина провела лезвием по коже Компасса, нанося очередной легкий порез. Из уст мужчины вырвалось хрипение. На стоны сил не было. Зудящая боль приступала новой волной. Сколько она его пытает? Час? Полтора? И думать не хотелось. Все руки Компасса были изрезаны и исцарапаны ей. Бордовые капли стекали из свежих ран.   Со стороны Сёркл доносились стоны. Та подпрыгивала на пахе мужчины, вводя член глубоко в себя. Она глухо билась об его бедра, наверное, хотя оставить синяки. Пара была практически голой, не считая бюстгальтера на учительнице. Да и то, Компасс знал, та его снимет в итоге. Того актива как в начале уже не было. Видимо, та выдохлась. Это уже хорошо, значит, терпеть осталось недолго. Периодически сдерживая желчь в горле, тот пытался не смотреть на нее.   Из комнаты раздавались громкие шлепки и стоны. Правда стоны лишь женские.   Тело Сёркл дрожало от возбуждения. Она уже выпила все соки из своего партнёра, но ей мало. Она хочет получить всё до последней капли.   Ее движения стали животными. Оргазм заставлял вытворять такие вещи, от которых хочется умереть прямо во время сношения. Заходы стали более дерзкими и грубыми. Ее бледная кожа блестела от пота. Она убрала руки с его груди и запрокинута голову назад, делая глубокий вдох Со временем прыжки стали более редкими. Бедра не слушались и уставали, заставляя выжимать из себя все силы. - Прошу, возьми инициативу... - тихо, чуть ли не задыхаясь, проговорила учительница, склонив голову. Тяжёлое дыхание монотонно доносилось с ее стороны. - Нет.   В Сёркл что-то щёлкнуло. Он впервые за долгое время сказал ей "Нет". Может ей послышалось? В любом случае ее это очень напрягло. - Умоляю, возьми инициативу, милый... - повторила она, думая, что ей действительно послышалось. Вещества на нее плохо действуют. Перед тем, как начать домогаться до Компасса, та приняла что-то. Он так и не понял что, но знал, что это наркотики. В маленьких количествах, но наркотики. - Блять, я сказал: "Нет", - мужчина заметно повысил голос, отталкивая женщину от себя и прижимаясь к спинке кровати. - Что? - Я устал. Я не хочу, - в момент Компас осмелел. Сколько он молчал? Года два? Без разницы, все равно надо заканчивать этот цирк, - нам надо расстаться.   Она остановилась. Лицо Сёркл помрачнело. Взгляд, который секунды назад был наполнен страстью и зверством, сейчас был пустым. Настолько пустым, что, казалось, можно утонуть в этих бездомных ямах. Ее поза застыла: она сидела на кровати, положив руки перед собой, горбясь. Мокрые, черные и длинные волосы слегка закрывали лицо. Прямые, иногда спутанные, пряди лежали на плечах. Что касается лица - оно было в ужасе. Бешенство, которое с каждой секундой становилось всё виднее и страшнее, выглядело вполне реальным, казалось, что в любой момент она могла рвануть с места на Компасса и разорвать его на маленькие кусочки. Сёркл озверела - это было видно. Как та сидела в полуметре от Компасса, как тяжело и медленно дышала, как ее взгляд непрерывно, почти не моргая, смотрел ему в душу - это всё пугало до белых костяшек пальцев, которые, кстати, сейчас были готовы бить. Компасс также, не отводя взгляд, смотрел на нее. Взор бегал по ней, наблюдал, ловил момент, когда она наконец прыгнет на него.   В ее глазах не было слез, не было сожаления, не было гнева. Была пустота. Самая пустая и серая, которая может быть в принципе. Казалось, та злость сменилась на пустоту и пропала вовсе. Затем мужчина почувствовал дрожь под своим телом. Это дрожь исходила от нее - сидящей напротив него. Со временем дрожь стала настолько сильно заметной, что это было видно внешне: руки тряслись ближе к локтям. Еле заметно, но тряслись.   В один момент она резко выпрямилась, выпятив грудь, не подняв голову. Компасс инстинктивно дёрнулся от неожиданности и ещё сильнее напряг руки, готовясь защищать себя от возможной гибели. Та повернулась к нему боком, наконец прервав столь длительный взгляд, а затем, пошатываясь, встала с кровати и громкими шагами вышла из комнаты. В этот момент Компасс думал, что та действительно сошла с ума уже до конца и стоит прям сейчас бежать, но он всё ещё сидел на матрасе, не двигаясь и смотря в дверной проем, который оставила Сёркл при уходе. Он очень долго смотрел. Его будто магнитом притягивала эта щель. Может ему хотелось закрыть ее во благо своей безопасности? Или же наоборот - открыть дверь на распашку, надеясь, что Сёркл сдержится и спокойно уйдет, больше не появляясь в жизни Компасса? Он не знал. Но он знал одну лишь вещь:                      Он будет скучать.   Сильно, тягостно, изнурительно скучать по ее присутствию. Стокгольмский синдром? Скорее всего. Тот столько лет мучился, хотел уйти, но не мог, хотя шансов скрыться от нее было миллион. Его держала симпатия к ней в её же лапах. Все эти годы он гнил в ее объятиях. Ему было плохо, больно, тяжело. Но комфорт всегда был рядом. Привязанность - костыли для него, на которых он ходил всё это время. На самом деле ему не нужна никакая свобода, друзья, спокойствие. Ему нужно ощущение того, что она есть и ее можно получить. Мужчине всегда была нужна иллюзия того, что есть жизнь без Сёркл. На самом же деле ему нравится получать эту боль, ему нравится терпеть унижения,               ему нравится быть жертвой. Сейчас же он оборвал эту связь, которая строилась с самого детства, которую он любил. Всегда любил. Может и не понимая этого, но любил. Любил, когда она била до синяков, любил, когда домогалась, любил, когда она раскаивалась, просила прощения за всё, что творит, а потом брала и повторяла всё по второму кругу, любил, когда та ревновала и буквально убивала всех, кто подойдёт к нему и просто поздоровается.                                     " Ты можешь бежать. "   " - Нет, я не могу. Я всё ещё её люблю и хочу быть рядом с ней. "                       " Ты хочешь быть зависимой                              собакой, которая терпит                                                                    всё? " " - Да. "   Взгляд мужчины переместился на свои руки: они изрезаны от запястий до самых плеч. Останутся яркие шрамы, которые не заживут до конца.        Ну и зачем?   Пусть будут. Они ему нравятся. Не такие уж и плохие. Почти не болят, если не трогать. Совсем свежие, но кровь успела засохнуть. Кажется, можно провести ладонью и раны опять начнут кровоточить. Ну и зачем проводить?                Его всё итак устраивает.   Если подумать, то Сёркл не плохая. Просто очень сильно его любит и боится потерять. Она же это всё делает от любви к нему. И она просто волнуется...    Из мыслей Компасса выбил тяжёлый звук рёва бензопилы. Кожа покрылась мурашками и моментально начала намокать.            " - Что? "   Сначала он подумал, что ему показалось, но, когда громкий звук повторился вновь, то мужчина убедился в том, что не показалось. Зачем она ей? Наверное, она хочет его убить или что-то в этом роде. На душу опустилось что-то ужасно тяжкое.                                      10     Разве это чувствуют перед смертью:      тяжесть, а не облегчение, неприязнь            к себе, а не эйфорию, дискомфорт, а         не мягкую постель, боль по всему                   телу, а не капельницу?                                       9   Почему это происходит? Почему Сёркл     выбрала именно его? Почему она так       себя ведёт? За что она его мучает?          Почему ему это всё досталось?                                       8 Слёзы навернулись на глазах, стекая по     красным щекам от стыда и насилия,                    которое он пережил.                                       7   Лицо оставалось мрачным, словно тот                               уже умер.                                       6 Он даже не хочет шевелиться, ради того                          чтобы выжить.                                       5    Он никогда бы не сказал ей в лицо, что                               любит её.                                       4           Её медленные шаги всё громче                   раздаются в коридоре.                                       3             Резкое желание бежать прочь.                                       2                     Он не хочет умирать.                                       1                              Она здесь. ***    Кровь ручьями стекает в слив когда-то белой ванной. Стены рядом разбрызганы в красной плазме, иногда маленькие капли жидкости медленно стекают вниз. Кровь блестит на слабом свете комнаты. В некоторых местах валяются маленькие куски свежей плоти, которые начинают неприятно пахнуть.   Ноги лежат на полу рядом, пока их обладатель развалился в самой ванне. Руки лежат на бортиках, бессильно свисая и трясясь от жгучей боли в районе бедер. Холод приносит такую сильную боль, что хочется кричать, но сил нет. Компасс полностью вымотан морально и физически. Грудь поднималась с таким адским трудом, с каждым разом медленнее и глубже. Дыхание было прерывистым, словно тот боялся подышать в её присутствии. Рот был приоткрыт, глаза полузакрыты, готовые закрыться полностью и дать их хозяину провалиться в сон.      На лице расплылась лёгкая улыбка.   Сёркл с каким-то животным удовольствием наблюдала за тем, как он пытается дышать и терпит эту боль. - Ты больше не выйдешь из дома.   Это звучало так странно, будто Компасс этого и хотел. Ее голос был задумчивым, сосредоточенным, она говорила это, наверное, с интонацией человека, который решает кроссворды.   Ее губы также расплылись в еле заметной и загадочной улыбке. Ей так хотелось быть рядом с ним, так хотелось, чтобы он был лишь им. И она это сделала. Все эти годы Сёркл так упорно добивалась его любви, его ласки и внимания. Они действительно начали встречаться в тот роковой день. Всё было прекрасно: предложение руки и сердца, светлая свадьба, переезд в новый дом. Она помнит, как они вместе смеялись над тем, когда на кого-то из них капала краска с потолка, помнит, как он водил ее на свидания, помнит, когда целовал её в висок перед тем, как уйти на работу. У них были прекрасные отношения, пока спустя несколько лет не случилось то, что перевернуло в ней всё.              Он изменил.   Ей следовало уйти и больше не влезать в его жизнь, найти новую любовь, работать над собой, но мозг сделал всё наоборот: заставил её любить до безумства и удержать Компасса у себя под рукой. Она убивала всех, кто получал внимание кроме неё. Учительница хотела сделать его неспособным полюбить кого-то кроме нее.   Желание сбылось, но на душе что-то мешало. Какой-то остаток чувств, который она давным-давно потеряла и не хотела находить.               Сожаление.