Глава 27 — Напряжение

24 января, четверг Два дня. Он считал. Два дня после того вечера у теплиц, после её «это просто музыка», после того, как он назвал её дурацкой и ушёл, чувствуя, как внутри что-то оттаивает. А потом увидел Поттера. С тех пор он только и делал, что замечал. Раньше как-то не обращал внимания — ну, сидят они рядом, ну, разговаривают. А теперь это въелось в глаза. В Большом зале, в коридорах, на лестницах — она и Поттер. Смеются, переглядываются, идут куда-то вместе. Опять. Драко шёл по пустому коридору третьего этажа, сам не зная куда. Ноги несли — может, в библиотеку, может, просто подальше от гостиной, где Крэбб с Гойлом снова резались в карты. Мысли липли одна к другой, как паутина. Она с ним. Она всегда с ним. Даже когда не рядом — смотрит на него, улыбается ему. Он сжал челюсти. В груди поселилось что-то липкое, неприятное, от чего хотелось избавится. Он не называл это никак. Он просто... наблюдал. И ему не нравилось то, что он видел. А чего ты ждал? Что она будет тебя искать? Стоять и ждать у озера, пока ты соизволишь подойти? Мысль была противная, но правильная. Она не искала. Она жила своей жизнью — с Поттером, с этой своей гриффиндорской компанией. А он видел и смотрел. «Дурацкая», — сказал он ей тогда. Сам дурак. Он свернул за угол и замер. Она стояла у окна в конце коридора, одна. Смотрела куда-то вдаль, на заснеженный двор. Рядом никого. Сумка висела на плече, волосы выбились из-под шарфа, и в полумраке она казалась какой-то... другой. Не той Грейнджер, что вечно таскает книги и поучает всех. Просто... другой. Драко не думал. Ноги сами понесли вперёд. Он подошёл, остановился в паре шагов. — Грейнджер. Голос прозвучал хрипло, будто не его. Он сам не узнал его. Она обернулась. В глазах — удивление, и сразу, как вспышка, — настороженность. — Малфой? Он смотрел на неё и не знал, что сказать. В голове крутилось одно: «Где твой Поттер? Почему ты одна? Ты его ждёшь?» И вылетело: — А где твой... — он запнулся, усмехнулся криво. — Поттер сегодня не бегает? Или вы поссорились? Она моргнула. В её глазах мелькнуло что-то, чего он не понял. Растерянность? Обида? — Что? — Ну, вы же везде вместе, — он пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Получалось плохо. — Я смотрю, ты без него уже никуда. Она смотрела на него несколько секунд. Молча. Потом тихо спросила: — Ты за этим подошёл? Драко открыл рот и закрыл. Внутри всё сжалось. Что ты несёшь, идиот? — Забей, — буркнул он и, развернувшись, быстро пошёл прочь. Шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Он слышал, как колотится сердце, и ненавидел себя за это. Зачем? Зачем я это сказал? Она теперь... Он не додумал. Не хотел думать. Просто шёл, пока коридор не кончился, пока не упёрся в лестницу. Потом остановился, прислонился к стене и закрыл глаза. Идиот. Она подумает... Да плевать, что она подумает. Не плевать. И это было хуже всего. Гермиона смотрела на пустой коридор, за которым скрылась его фигура. Внутри всё дрожало — то ли от холода, то ли от чего-то другого. «Я смотрю, ты без него уже никуда». Он что, ревнует? Или просто язвит, как раньше? Нет, раньше он язвил иначе — зло, наслаждаясь. А сейчас... сейчас в его голосе было что-то другое. Она не знала, как это назвать. Я думала, мы... Мысль оборвалась. Неважно, что она думала. Важно, что он снова нахамил. Снова ушёл. И оставил её с этим дурацким чувством, от которого никуда не деться. Она опустила руку в сумку и сжала край шарфа. Пальцы вцепились в мягкую шерсть. Я не обязана это терпеть. Если он не умеет иначе — это не значит, что я должна проглатывать его грубость. Она глубоко вздохнула и пошла в сторону гостиной. Решение созрело где-то внутри, твёрдое и холодное, как этот зимний вечер. Если он подойдёт ещё раз и опять начнёт — я скажу. Всё, что думаю. Он должен знать, что это ненормально. Гермиона развернулась и пошла в башню Гриффиндора. Вечером, в гостиной, когда все уже разошлись, она сидела у камина и вязала. Сине-зелёные полосы, плотная вязка. Спицы мелькали в пальцах, мягкая шерсть согревала руки. Она не думала ни о чём – просто вязала. А когда последняя петля легла на место, она подняла шарф, разглядывая в свете огня. «Готово», – подумала она. И, помедлив, надела его на шею. Тёплый, мягкий, он лёг на плечи, как что-то очень давно знакомое. Она не знала, что это значит. Но где-то под рёбрами, ей почему-то стало легче.