***

      Под сводами старой церкви дрожало эхо выстрелов протонных патронов. Крошёная плитка завалена окровавленными ошибками. Моими ошибками. Всего одной, на самом деле.       Но сколько ни закручивай петлю, патроны всё равно конечны.       «Забытые планеты неприкосновенны», — предупреждал наставник. — «Людская раса была неаккуратна в вопросе изучения путешествий во времени».       Как неаккуратен я был и в обычных путешествиях. Должен теперь отстреливаться от собственных перепуганных копий. Должен ругать себя за недостаточно идеальную стойку, за небрежный ремонт, за общую бездумность.       Некоторые копии уже знали, куда прятаться. Некоторые седели раньше, чем погибали.       И я уже перестал различать, кто из нас появился первым.       Парадокс петли — сложно понять, когда её сломанный храповик дал времени обратный ход. Сначала ты растерян, затем наступает шок, после — адаптация, но слишком короткая, чтобы спокойно взглянуть на самого себя.       Тем более когда и в родной линии времени смотришь в зеркало от силы раз в цикл. Наёмники не имеют имён и привычки считать дни. Циклы. Чтобы не задумываться: сколько лет и существ убил, бороздя ржавые аэродромы в переспевшей галактике.       Не только люди не обуздали прогресс. Галопом технологические кризисы растоптали многие разумные расы, вырвавшиеся из грязи родных планет-колыбелей.       Но вера, конечно, всегда сильнее предостережений истории. Отчасти — и та вера, что хранила мою спину от сквозняка тёплым камнем алтаря. Через дряхлую крышу местная звезда вываривала остатки мыслей. Превращала в кисель из дешёвых тюбиков.       Так же безжалостно она подпалила и системы моего корабля, подбитого в пути блуждающим комом мусора.       Едва только я починил датчик приёма сигналов, как поступило сообщение. Анонимный заказ на устранение рецидивиста.       Забытые планеты неприкосновенны, да. Но где ещё скрываться таким, как мы? Где ещё на отшибе спиралевидного рукава прятать и искать последние драгоценности вселенной?       Я слишком хорошо понимал свою добычу. Каждый охотник однажды становится добычей.       И мне остаётся только пустить последний патрон себе в голову.