Часть 2 Подарок, от которого нельзя отказаться

Через три дня Том Реддл нашёл её в библиотеке. Летиция сидела в самом дальнем углу, за стеллажом с пыльными книгами по древней рунологии. Она наложила на себя заглушающие чары, чтобы не слышать цветов, и читала учебник по зельям, хотя на самом деле просто смотрела в одну точку. — Ты прячешься. Его голос раздался у самого уха. Летиция подпрыгнула, ударилась головой о полку и выругалась — тихо, но отчётливо. — Откуда ты… — начала она, но он уже сел напротив, положив локти на стол. — Ты единственная, кто не смотрит на меня, — сказал Том без предисловий. — Почему? — Потому что ты пустой, — ответила Летиция, не подумав. А потом прикусила язык. — То есть… я не это имела в виду. — Именно это ты имела в виду. — Его глаза сузились. — Ты видишь что-то особенное, верно? Малфой сказал, у тебя дар. Ты видишь ауры. — Это не дар, — буркнула Летиция, закрывая книгу. — Это проклятие. Я вижу цвета человеческих эмоций. И да, у тебя нет цвета. Ты пустой, как… как колодец, в который бросили камень, но не услышали всплеска. Том молчал несколько секунд. Летиция чувствовала, как его взгляд сканирует её лицо, шею, руки — ищет слабые места. — Это интересно, — наконец сказал он. — А что ты видишь сейчас? Прямо сейчас? — Ничего. — Она отвернулась. — И именно это меня пугает. Потому что даже у маньяков есть цвет. Ярко-красный. А у тебя — пустота. — Может быть, я не маньяк, — мягко возразил Том. — Может быть, ты хуже, — ответила Летиция. Она встала, взяла книги и ушла, не оглядываясь. Сердце колотилось. В ушах шумело. Она чувствовала его взгляд на своей спине — тяжёлый, липкий, как смола. «Не оборачивайся», — приказала она себе. «Он смотрит», — отвечал страх. «Он всегда будет смотреть», — добавила интуиция. Летиция вышла из библиотеки, свернула за угол, прислонилась к стене и сползла на пол. — Только не он, — прошептала она в пустоту коридора. — Только не этот. Но было уже поздно. Том Реддл уже выбрал её. --- На следующее утро Летиция нашла на своей подушке маленькую шкатулку из чёрного дерева. Внутри лежал кулон — серебряная змея, свернувшаяся в кольцо, с рубиновыми глазами. К кулону была приколота записка: «Ты сказала, я пустой. Наполни меня»*. Без подписи. Но она знала, от кого. Летиция захлопнула шкатулку и выбросила её в мусорное ведро в туалете для девочек. Через час кулон лежал на её подушке снова.

***

— Я не возьму это, — сказала она Тому, когда встретила его в коридоре после обеда. — Возьмёшь, — ответил он спокойно. — Я наложил на него чары. Если ты выбросишь его, он вернётся. Если подаришь кому-то другому — вернётся к тому, кто ему дороже всего. А дороже всего ты никому не нужна, кроме меня. Летиция побледнела. — Ты не знаешь меня, — прошептала она. — Я знаю о тебе всё. — Том сделал шаг вперёд, и она отступила. — Твоя мать умерла, когда ты родилась. Отец не разговаривает с тобой три года. У тебя нет друзей, потому что ты видишь их цвета и тебя тошнит от их эмоций. Ты хотела покончить с собой прошлым летом, но не хватило смелости. Я прав? Летиция смотрела на него, широко раскрыв глаза. Впервые в жизни кто-то — чужой, посторонний — знал о ней всё. И это было страшнее, чем если бы он ударил её. — Откуда ты… — начала она. — Я читал твоё личное дело, — перебил Том. — А потом проверил информацию у мадам Помфри. Она очень болтлива, когда её попросить правильно. — Ты не имел права. — Я имею право на всё, — сказал Том, и в его голосе впервые проскользнуло что-то, кроме вежливой пустоты. Жесткость. — Ты интересна мне, Летиция Гринграсс. А то, что интересно мне, становится моим. Рано или поздно. Лучше рано. Он развернулся и ушёл. Летиция стояла в коридоре, сжимая в руке кулон. Металл был тёплым — будто змея только что спала на солнце. Она не надела его. Но и не выбросила.