ожог на безымянном.

Звуки клинков резко затихли, на их место пришла звенящая тишина. Тёмная мать исчезла, оставив за собой гору трупов. Англичане, индийцы — все тела были в куче, кровь здесь лилась рекой. Амала закрыла уши руками, сдавливая голову так, что казалось, еще чуть-чуть, и она треснет. Окровавленный нож выпал из рук с громким звуком, разлетевшимся по подземелью эхом. Она не видела его, не видела Амрита. Он же не мог бросить ее на поле битвы, да? Да, может, он и плохой человек, но он же ее любит? Любил же? Впрочем, мог не мог, а именно так он и сделал. Она до сих пор видела перед глазами его взгляд, колющий, пронизывающий до самых костей. «Нет, не подходи, ты чудовище!» — верещала Амала, а глаза выражали неподдельный ужас. Она, конечно, знала обо всех нюансах культа, но смотреть, как ее любимый человек безжалостно режет всех, кто попадется под руку, оказалось намного больнее, чем слышать это от кого-то. Где-то в другом конце помещения Амала увидела Лиму и Киллиана. Парень нежно прижимал к себе девушку, а та горько плакала, трясясь от увиденного ужаса. Ей бы очень хотелось подойти к ним, узнать, как они, но пусть этот момент они разделят вдвоем. Рядом с ними, в стороне, оглядывался хмурый Киран, его злой взгляд и вздымающаяся грудь заставили гордо улыбнуться девушку сквозь слезы, наворачивавшиеся на глаза. — Мала! — наконец-то увидел ее брат, и его взгляд смягчился, он направился к ней. — Ты как? — Я же парень, что со мной станется, — спокойно пожал плечами он. — Амрита не видел? — сжав губы в полоску, спросила девушка. При его упоминании взгляд Кирана вновь стал злым, а венка на лбу вздулась. — Сбежал, как трус, поджав хвост. Стоило только исчезнуть Темной Матери, как и он вместе с ней. Мозг отказывался воспринимать эту информацию, он отрицал ее до последнего. Хотя, куда там, она же сама от него сбежала бы при первой возможности, верно? Но черная дыра в сердце разрасталась, а кольцо госпожи Дубей больно жгло кожу на безымянном пальце. Сукин сын ты, Амрит Дубей. ***С момента в подземелье резиденции Басу прошло больше года. Но даже спустя столько времени Амала все еще просыпалась ночью в холодном поту, кричала от ужаса и подолгу не могла уснуть. Картина кровожадной схватки все так же стояла перед глазами, словно это было вчера. Кольцо госпожи Дубей она закинула на самую дальнюю полку вместе с фотографиями, привезенными оттуда, не желая ничего видеть. Она желала забыть все, что произошло с ними в Калькутте. Все, кроме бессонных ночей в постели Амрита и ожога на безымянном пальце, где когда-то красовался его подарок.