Тоска

Ростов смотрел на трещины на своей щеке в зеркале. Дотрагиваться боялся, только прикусывал губу. По щекам потекли слёзы. С левой стороны они текли прямо в трещины — правая сторона лица пока была чиста, и от этого было больнее в душе, чем в самой ране. Слёзы заполнили трещины — и тогда в половине города резко выключился свет. Люди переглянулись: мол, что случилось? С проводкой что-то? Нет. Город страдал от халатности своих же жителей. Ростов положил дрожащую руку на сердце — туда, где лежали 27 тысяч жизней, которые фашисты унесли одним взмахом оружейного ствола. Потом дотронулся до своих когда-то голубых волос. Сейчас они были грязно-голубыми. Загрязнение Дона. Ростов вышел из ванной, утёр слёзы тыльной стороной ладони, шмыгнул носом, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов — и прошёл на кухню. — Снова плачешь. Это был не вопрос, а констатация факта. Мужчина — Дон — поднял на парня свои голубые глаза. — Люди неблагодарные, — продолжил он, сложив руки на груди. — Не надо плакать из-за них. Они не осознают, что делают больно окружающим. Не только людям — фауне, флоре. Тебе в том числе. — Я не могу иначе… Больно и тяжело… — прошептал Ростов, медленно подходя к Дону. — Люди приходят и уходят! Им плевать на тебя! — Дон встал и крепко обнял его, как собственного сына. — Дурак маленький.