Джулиан

      Джулиан искренне считал, что завтрак должен быть плотным. Правда, он не подразумевал смену из трех блюд, но несколько яиц, сыр — это уж точно. Целый ритуал. К этому же приучил Софию.       На свою голову.       В последнее время ему совершенно не хотелось есть, но ограничиться кофе не выходило: София решительно брала для них обоих полный набор, так что Джулиан начал жалеть, что не приехал по делам в одиночестве.       — Вы здесь надолго?       Ник уплетал за обе щеки и брал второй американо подряд. В его вопросе не сквозило подтекста, он не пытался выяснить больше, чем ему хотели рассказать, просто искренне интересовался.       Джулиан аккуратно промокнул губы салфеткой:       — Сколько потребуют рабочие вопросы.       Они жили в отеле всего неделю и, как подозревал Джулиан, впереди не меньше еще парочки. Он не хотел, чтобы его фраза прозвучала грубо или как будто он хочет отвязаться от Ника, но по тому, как он смутился, Джулиан понял, что так и кажется.       Что ж, в работе резкость и категоричность только помогали, но в обычной жизни вечно выходили боком.       — Мы вернемся вечером, — сказала София. — Хотя тоже не знаю конкретного времени. Можем поужинать вместе.       Ник кивнул, тут же разговорился с Софией, в каком он номере. Потом помрачнел, вспомнив, что у него ужин с матерью и освободится он поздно.       — Приходи. Если хочешь.       Джулиан обрадовался. Не то чтобы не хватало компании Софии, но Ник ему нравился. Пусть Джулиан не очень умел показывать эмоции и сейчас предпочел промолчать. С сестрой он чувствовал себя свободнее, но и она знала его слишком хорошо.       Они сидели в том же ресторане отеля, правда, с утра здесь всё казалось другим: менее торжественным и дорогим, хотя скатерти поражали белизной, а меню разнообразием.       — Возьми мне кофе с собой, — попросил Джулиан Софию, поднимаясь. — Я зайду в номер и можно ехать.       Такой уж необходимости подниматься не было, Джулиан и сам был бы рад провести лишние десять минут в компании Ника и Софии, но голова начинала неприятно болеть, а впереди целый день. Джулиан всегда предпочитал минимизировать возможные неприятности, поэтому в номере закинул в рот таблетку, не потрудившись запить водой, подхватил свой пиджак.       Он облачался в костюм как в средневековые латы. В рубашке Джулиан чувствовал себя раскованнее, как раз для спокойного завтрака, но дальше стоило быть в полном облачении.       В коридоре дорогие ковры скрадывали его шаги, и, словно нарочно выбрав момент, завибрировал телефон во внутреннем кармане. Джулиан помедлил перед лифтом, смотря на высветившееся имя. Вздохнул и отошел в сторону, чтобы принять вызов.       Голос шелестел, звучал тускло и далеко. Джулиан невольно прикрыл глаза, вызывая в памяти образ, который сейчас оставался в другом штате.       Разговор не занял много времени, и вскоре Джулиан спустился вниз, где мягко тронул Софию за плечо, когда подошел к столику. Только когда сел с сестрой в приехавшую машину, коротко сказал:       — Отец звонил.       — О! Как у него дела?       — Ну, он еще помнит, кто я.       Прозвучало слишком жестоко, хотя на самом деле Джулиан просто боялся. Отец был стар, жил в роскошном доме, где за ним хорошо ухаживали, и врачи говорили, что да, он слаб здоровьем, но вполне в своем уме. И всё равно Джулиан боялся, что однажды отец действительно его не узнает или забудет — для него прошлое сейчас представало более красочным, чем настоящее. При последней встрече он с упоением рассказывал, как встретил их мать и танцевал с ней в лучах заката. Красиво, но только когда слышишь об этом первые пятнадцать раз.       — Зачем звонил? — поинтересовалась София.       — Честно говоря, я так и не понял. Просто спросил, как у нас дела.       — Он волнуется.       — Мы здесь не сделки многомиллионные заключаем, а вводим тебя в курс дел. Вот тебе бы и звонил.       София всегда общалась с отцом куда проще, Джулиан же терялся и не знал, что сказать. Он любил отца, не сомневался, что тот любит детей, но правда не знал, зачем долго рассказывать о делах, или что именно.       В конце концов, отец давно передал всё Джулиану. По бумагам прошло куда меньше времени, но в реальности именно Джулиан занимался компанией.       Он не мог сказать, что был особенно близок с семьей. Джулиану дали отличное образование, но получал он его в частных школах, где жил круглый год, и домой приезжал только на лето. Младшая сестра постоянно ходила за ним хвостиком, отец рассказывал о делах компании или травил байки, когда рядом показывалась мать, строго напоминавшая, что дома никакой работы.       Она запомнилась Джулиану как женщина, способная поставить на место даже отца. Со своими недостатками и несомненными достоинствами. Порой Джулиану хотелось, чтобы она была ближе или хотя бы обнимала, когда он приезжал, но мать всегда была скупа на выражение чувств, зато хвалила за хорошие оценки, и Джулиан старался учиться.       Он бы хотел узнать мать лучше, но она заболела, когда он был подростком. С ней рядом оставались отец и София, он же снова отправлялся в школу… и Джулиан малодушно радовался этому. На каникулах он видел, как слабела мать, и это пугало.       Она лечилась, но рак оказался сильнее, и она умерла, когда Джулиану было семнадцать, а Софии тринадцать. Тогда отец и начал постепенно отходить от дел. Намного старше их матери, он тогда резко сдал и предпочел уйти не в работу, а в воспоминания.       Джулиан доучился в школе, вернулся и начал постепенно вникать в дела компании. К тому моменту, как закончил колледж, он уже знал всё об автомобилях, хотя их компания делала всего лишь некоторую программную начинку по заказу крупных концернов.       Джулиан был не намного старше Ника, когда отец подписал все бумаги и передал управление компанией сыну. Примерно тогда же к Джулиану впервые пришла София и начались их не совсем братско-сестринские отношения.       Джулиан задумчиво смотрел в окно машины, пока мимо проплывали высотки и многочисленные магазины Сан-Франциско. Очередной большой город, снова суета и запах дешевого кофе из автомата.       Ладошка Софии накрыла его руку, и Джулиан сжал ее. Отвернулся от окна, чтобы улыбнуться сестре. Как говорил отец, она пошла в бабушку, и Джулиан охотно верил, слишком непохожа на родителей.       Джулиану хотелось вернуться домой — но с Софией рядом всё казалось прекраснее. Да и воспоминания о Нике грели.              Когда Джулиан работал за компьютером, он предпочитал очки. Тонкие стекла в почти невидимой оправе, они невесомо лежали на носу и не давали глазам устать от многочисленных столбиков цифр, отчетов и писем из головного офиса, на которые непременно нужно ответить еще вчера.       Местный офис Джулиану не нравился, но его кабинет оказался вполне сносным — насколько вообще может быть кабинет, когда в нем нет постоянного обитателя. Местная компания Джулиану тоже не нравилась: хорошо, что всеми делами можно управлять из головного офиса, вот он давно стал почти домом.       Но Софии стоит узнать и местную специфику. Для этого они здесь.       Она пришла ближе к вечеру. Бесцеремонно распахнула дверь, и за ней маячила удивленная секретарша. София закрылась как раз перед ее носом и вздохнула нарочито устало:       — Как ты выдерживаешь это каждый день?       Джулиан глянул на нее поверх очков, позволил себе легкую улыбку и вернулся к ноутбуку:       — В основном я руковожу и работаю с данными, а не торчу весь день у программистов.       — Ты сам сказал понять их работу.       — Конечно. Если хочешь вникнуть в весь процесс. Я не говорил, что будет легко. Подожди, сейчас закончу.       Долго усидеть на месте она, конечно, не смогла. Краем глаза Джулиан видел, как в нетерпении покачивался носок аккуратной туфельки без каблука. После София решительно поднялась, скользнула ему за спину, и ее руки опустились ему на плечи.       Джулиан невольно напрягся. У них в семье не было принято выражать эмоции тактильно, он понятия не имел, откуда София этого набралась. Но тут же расслабился, проклиная прошлое: на самом деле, ему это нравилось, даже очень, просто до сих пор слишком непривычно.       Он хотел бы быть таким же нежным с Софией, но всегда не очень понимал, когда стоит коснуться. Как будто боялся, что ему могут отказать.       София никогда не отказывала. С того первого дня как пришла к брату, скинула платье и заявила, что хочет, чтобы это был он.       Джулиан знал, у Софии тогда произошла какая-то неприятная история с другим мужчиной, но она ничего не рассказывала, наотрез отказывалась. В итоге он бросил попытки — и его сопротивление тоже пало.       — Заканчивай работать, — проворчала София. Ее ладони приятно массировали уставшие плечи.       — Ты права. Ноутбук есть и в номере.       — Ох, ты невыносим!       — Лучше расскажи, что ты сегодня видела, и насколько это утомило.       — Может, я полна энергии и восторга?       — Ты себя выдала, когда зашла.       София с насмешкой фыркнула. Она всегда нарочито преувеличенно говорила о том, как ей не нравятся все программистские штучки, но на самом деле, искренне любила компанию. До этого она предпочитала оставаться в стороне от дел, но в последнее время обстоятельства изменились.       В глубине души Джулиан ощутил облегчение. Ему казалось, один он уже ни с чем не справляется, а что будет дальше?       — Я думала, это отец занялся беспилотниками, — сказала София. — Но мне тут сказали, это твоя идея.       — Перспективное направление. И крупные концерны не прижмут, им проще заплатить нам как подрядчикам.       — Ты всегда был против продажи компании.       Такие возможности возникали несколько раз. Впервые, когда Джулиан был еще подростком. Отец рассказал, что их компания стала слишком заметной, ее хотят либо купить, либо утопить. Джулиан не знал деталей, но много лет спустя понял, что отец поступил чертовски дальновидно и попросту занялся более узкой нишей специфических автомобилей и деталей программ.       Позже, когда отец передавал дела Джулиану, снова возник разговор о продаже. Отец больше не хотел заниматься работой, он не был против продажи дела всей жизни. Воспротивился Джулиан. Хотя бесконечные дела тогда аукнулись ужасными проблемами со сном, Джулиан ни о чем не жалел. Они взяли нужное направление, и дела пошли в гору.       — Заканчивай, — нетерпеливо сказала София. — Иначе опять заработаешь бессонницу…       — Хорошо.       Джулиан согласился не столько из-за того, что боялся бессонницы, сколько из-за того, что не хотел еще больше беспокоить сестру. Только не сейчас.       Они решили не возвращаться сразу в отель, а прогулялись по городу. Софии нравились вечерние огни, мосты вдалеке и запахи из придорожных забегаловок.       — Я могла бы тут жить! — заявила она, почти повиснув на Джулиане.       Ветер трепал ее волосы, путал их и кидал в лицо Джулиану. Он только улыбался, чувствуя едва уловимый ванильный аромат. В отеле им дали отличный номер со всеми удобствами, но София едва ли не первым делом отправилась в магазин и накупила привычных для нее средств для душа. Почти все они пахли ванилью, которую она обожала.       Джулиан любил их тихий дом в другом штате, окруженный деревья и с куда более прохладным климатом. Ему нравилось уединение и возможность за час добраться до офиса, но всё-таки не быть постоянно его частью. Так Джулиан отдыхал от дел.       Но если Софии нравилось в другом месте, он бы мог уехать и туда. Например, в этот шумный мутный город, где расположилось их основное производство, которое обычно оставалось только цифрами на бумаге.       Мог бы… но Джулиан промолчал.       София не требовала ответа, предложила поужинать в каком-нибудь милом месте. Она любила дорогие рестораны, в которые с детства водил отец, но Джулиан покачал головой и повел ее дальше по улице, пока не нашел то, что искал.       Небольшое кафе, где подавали сочные бургеры, а строгая одежда казалась почти неуместной. Джулиан снял пиджак и закатал рукава рубашки, прежде чем подхватить бургер руками и задорно вгрызться в него. Дорогие часы на руке казались странными на фоне простой плитки пола, но Джулиана это ничуть не смущало.       София закатила глаза:       — В прошлой жизни ты точно не был аристократом! Наверняка каким-нибудь бандитом с большой дороги. Или пиратом.       У нее в сумочке оказалась резинка, чтобы завязать растрепавшиеся волосы, а рукава платья хоть и мешали, но не слишком сильно.       Они ели бургеры руками, воровали друг у дружки картошку фри под дребезжание дешевого приемника у кассы и выцветшие картинки новостей по телевизору.              Стук в ночи заставил Джулиана едва ли не подскочить на постели.       София сонно завозилась рядом, но стук не повторился, как будто по ту сторону терпеливо ждали — и были готовы смириться, если не откроют. Джулиан сонно поморгал, глянул телефон на тумбочке: глубокая ночь.       В отеле никто бы не стал беспокоить постояльцев без особой необходимости. А в случае нее позвонили. Поэтому Джулиан догадывался, кто мог быть тем единственным человеком, который пришел вот так.       Тихо выскользнув из-под одеяла, Джулиан подошел к двери и распахнул ее — как раз в тот момент, когда Ник, кажется, разворачивался уходить.       Джулиан молча смотрел на него, приподняв брови и ожидая объяснений. Ник уставился на него, скользя взглядом сверху внизу и снизу вверх. Возможно, потому что на Джулиане не оказалось одежды.       В первый момент у Джулиана мелькнула мысль, что Ник попросту пьян, или у него что-то случилось. Но он был спокоен, только немного взъерошен, как будто весь день где-то ходил и не потрудился привести себя в порядок вечером.       Или как будто ложился, но снова встал.       — Я не мог уснуть, — пробормотал Ник почти растерянно. — Подумал… ну, вдруг вы не спите.       Скорее всего, он постучал всего раз, справедливо решив, если спят, ему не откроют. Но с тех пор, как у Джулиана были проблемы со сном, он всегда спал чутко. Хотя бы теперь засыпал без проблем.       — Заходи.       Джулиан отошел от двери, не проверяя, следует ли за ним Ник. Если он не мог уснуть или не хотел спать один, Джулиан хорошо мог понять.       — Отельные кровати широки. Иди к нам.       Джулиан улегся обратно, оставив место между ним и Софией. Он слышал, как Ник, похоже, медлил у двери, но потом прошел внутрь. Зашебуршал, раздеваясь. Скользнул под одеяло, пробираясь наверх, и замер. Он походил на котенка, громко дышащий, сжавшийся и боящийся пошевелиться.       Джулиан сам придвинулся и обнял его, чувствуя прохладу чужого тела, и как рука Софии скользнула с другой стороны.