Часть 1

Капли стекали с прозрачной поверхности, образуя кривые линии. Щётки стеклоочистителя ходили из стороны в сторону. Дождь совсем недавно закончился, но оставленный беспорядок на улицах многим мешал. Кто-то забыл зонт, маленькие дети прыгали в лужи в обычной одежде, тем самым портя её. Руки сжимали сумку, с целью не потерять. Ей навряд ли дадут в массивном здании что-то на подобии чистого листа. Журналистка знала, в чьё логово она идёт. С виду – театр, на самом деле – дом вампиров, где вход позволен не каждому человеку, кроме как, если не на смерть. По крайней мере, по слухам. С опаской она открыла дверь машины. Всего пару быстрых шагов по сырому тротуару. Поднятие по массивной лестнице, что служила долгое время не только для своего истинного предназначения, но и для красоты парадного входа. Она действует с точностью описания в письме, которое она нашла несколько дней назад с подписью хозяина. Аккуратно приоткрыть дверь и зайти, если его не будет на пороге, то присесть на диван и подождать. Она так и делает, когда видит лишь пустое фойе перед собой. Совсем рядом со входом диван с синей тканью. Она садится и погружается в свои мысли. Волнуется. Ведь именно она смогла выцепить эту возможность, именно ей дали согласие, когда как многим в её сфере деятельности отказали. Потому что другие не пытались искать любую зацепку и возможность. Конечно, с помощью махинаций, но она заметила одну интересную деталь и правильно сопоставила факты, что ей дало шанс побывать здесь. А далее дело правильного слова: накатать статейку с теориями о романах между актёрами, где она упомянула этого режиссёра и главную актрису в его многих фильмах, что породило скандал и убедительное письмо удалить статью и извиниться за предъявленные лживые доводы. Она так и сделала, но решила пойти до конца. Попутно выразила, что это лишь слухи, хорошо выраженные с помощью предложений. Грамотная игра и выраженная симпатия к фильмам и актрисе. Прямой вопрос, не осталась ли у него связь с ней, чтобы взять интервью. Лесть сработала. – Признаюсь честно, я ожидал увидеть мужчину, – спокойный голос заставил поднять глаза. Рядом стоял он. Анзельм фон Вернер – режиссёр, известный не только своими фильмами, но и репутацией красавца и вампира. Длинные светлые волосы ниспадали с его плеч за спину. Бледная кожа была словно отражением солнечного света луной. Острые и в то же время аккуратные черты лица создавали впечатление, будто он сошёл с картины. Одет всегда с иголочки: белая рубашка, бордовый галстук, серая жилетка, чёрный пиджак поверх всего этого, такого же цвета брюки. Бывало, он мелькал в обществе с очками на переносице. Но в первую очередь привлекало другое – глаза. Два ярких, алых самоцвета, которые смотрели на неё с едва различимым интересом. – Прошу прощения? – она напряглись от такого заявления. Он не дал прямого ответа. Намёк остался висеть в воздухе, пока он ждал, когда же она соизволит подняться и последовать за ним. Она поймёт спустя время, что он имел в виду частую ситуацию, когда мужчины обманывают, чтобы встретиться с прекрасными дамами под именем беззаботной девушки. Она шла за его спиной, рассматривая дорогое убранство театра. Здесь была классическая роскошь, привычная для таких мест. Она невольно вспомнила почти всю информацию о его положении, которая доступна в открытых источниках. Редко упоминается его статус среди вампиров. Герцог Саксонский, что говорит о его месте рождения и положении с самого детства. Обществу было интересно, как же так вышло, что он выбрал профессию среди людей, а не службу и жизнь среди вампиров в их империи. Их прогулка по коридорам проходила в полном молчании. Она не решалась заговаривать с ним. Это могло бы быть расценено не то что дурным тоном, скорее попыткой уйти от работы и невольно признаться, что на самом деле ей не нужна его пассия, а он сам. Но пришлось обойтись малым. Они остановились у двери, которая не отличалась от остальных. Герцог лишь сказал: – Она вас ждёт внутри, – его голос не дрогнул, он никогда себе не позволял подобного. Но внутри он волновался. Оставить двух женщин наедине... Опасная вещь. Одна из них может раздуть новый скандал, а вторая сожрать первую с потрохами. Она засмотрелась на него. Тем не менее она тихо проговорила слова благодарности за такой случай и зашла. – Не спорю, он действительно привлекательный мужчина, – слышится спокойный голос. Он проникает под кожу, заставляя наваждение исчезнуть и рухнуть тяжёлым грузом в глубокую бездну, где лишь одна кромешная тьма. – Простите? – молодая особа пытается сообразить о чём же идёт речь и где же загадочная дама, что высказала подобное оскорбление. Попытка засматриваются на чужого мужа, тем более герцога... Дерзость, за которую могли жестоко покарать. Но в ответ лишь щелчок зажигалки, а после едва слышный для человека треск. Тонкая струйка дыма поплыла узорами по воздуху, давая понять, где же находится собеседница. Женщина сидела в кресле. Сделала затяжку, прежде чем ответить на вопрос: – Такой взгляд невозможно спутать. Он красив, в этом вы правы. Но знали бы вы его в другой обстановке... Ваше мнение бы изменилось за считанные секунды. Стряхнула пепел в хрусталь, стоящий на столе. Для соображения потребовались долгие секунды, что были очень медленны. – Неужели он так плох? – мозг не верил, что господин фон Вернер ужасен в качестве личности. Девушка роется в сумке: поиск блокнота и карандаша не занял много времени, но она быстро записала информацию, пока собеседница продолжила разговор. – Вы пришли спрашивать у меня о нём или всё-таки обо мне? – недовольно выгнутой брови не было видно, но то, как она смяла сигарету в пепельнице, приложив силу, что даже невольно прозрачный материал захрустел под одним из её ногтей. Она сразу же отдёрнула руку с элегантностью, но резкость была видна. Может ушам было неприятно от шума, а может непривычно, ведь не каждый день такое совершаешь ногтем. – Прошу прощения, мадам, – журналистка шла по острию. Хоть один неверный шаг и она потеряет возможность поговорить с этой особой, если не лишится работы и не будет убита. Она делает несколько неуверенных шагов, но слышит щелчок пальцев. Глаза поднялись к источнику. Тонкая женская рука указала на стул с обивкой недалеко от её кресла, но находящийся на почтительном расстоянии. В этой комнате явно ценилось понятие личного пространства. И кое-что другое. Перед стулом был маленький столик, на котором лежала бумага. Контракт о неразглашении. Напряжение было ощутимо. Она должна задать грамотные вопрос вплоть до такой степени, чтобы не обидеть госпожу, не задеть её мужа и сохранить в секрете, что она изменилась. – Можно мне... – она подняла глаза от бумаги, показав предмет, который достала из сумочки. Диктофон. По протоколу, она обязана его включить с начала интервью. Но никто не говорил, что может быть неофициальная часть до. В ответ взмах руки, позволяющий понять простой ответ: пусть делает что хочет. Это успокаивает. Одно нажатие. Запись пошла за считанные секунды. – Как так вышло, что вы начали работу с... – она не успела договорить, как сразу же был дан ответ. – Прошла пробы. Хотите уточнить, не испугалась ли, что у нас отличительный режиссёр? Поначалу боялась. Спустя время привыкла и приняла его позицию по поводу политической ситуации. Действительно, тогда ведь шли жестокие война между вампирами и людьми. Каждый боролся за существование, как вида. Вампиры искали пропитание, когда с развитием кровь животных пошла не на пользу им, а лишь во вред. Но убийством людей тоже нельзя было что-то решить. К счастью, что вопрос решился и сейчас было мирное время, когда они могли существовать рядом без серьёзных проблем. – Что произошло спустя десять лет вашей карьеры, как актрисы кино? – намеренно корявый вопрос и прямо в лоб, чтобы разжечь интерес и в то же время получить чуточку больше. – Ушла, мне не было места для нового стандарта, я не хотела прогибаться под новые жанры других людей и технологии, – такой же обобщённый ответ, без уточнений. Попытка выудить нечто новенькое не удалась. – Чувствовали ли вы, что достигли пика в актёрстве? – более простой, но тем не менее вопрос, о котором спорили многие до сих пор. В ответ было лишь молчание. Но вскоре последовал ответ после долгих раздумий: – Наверное, да. В каждом его фильме я ощущала себя всегда маленькой звёздочкой, в особенности, если мне доставались второстепенные роли с мрачным поведением или концом. Рука быстро записывала всё. Журналистка знала, что половину из её слов придётся вычеркнуть, ради её конфиденциальности. – Что вы цените больше всего из своего опыта? – Можете уточнить или перефразировать? – ответный вопрос был ожидаем. – Конечно. Какой проект был самым значимым лично для вас? Женщина задумалась. Время текло вязко. Минута. После пять, десять... Она закурила вновь. Только после ответила: – Самый первый фильм Вернера с моим участием. Впечатления от первой встречи и каждого нового кадра были незабываемыми. – С какими самыми неожиданными трудностями вы столкнулись за время карьеры? Серые ручьи медленно плыли по воздуху к сидящей за столом. Неожиданно можно было почувствовать какую-то сладость. Очередной дурман. – Трудности? Неприятными неожиданностями были подарки поклонников или их визиты прямо на площадку. Если же речь идёт действительно о чём-то, что мне тяжело далось... Употреблять пищу на камеру. Хоть один неудачный дубль и в реалии придётся съедать новую порцию. – Чем вы занимаетесь сейчас? Нашли ли новое призвание или увлечение? – На данный момент... Я лишь муза. Иногда помогаю со сценариями некоторым режиссёрам, – ответ снова родился спустя время. Очевидно, она подбирала слова. Не хотела рассказывать и упоминать мужа. Его личность также была загадкой для людей. И она хранила эту тайну. – Скучаете ли вы по коллегам, внимаю публики? – Безусловно. К сожалению, с коллегами из Нормандии я не могу видеться в силу своего положения и возраста. Что насчёт внимания... Не слишком. Мне хватает одного преданного зрителя. – Изменилось ли ваше отношение к кино после того, как вы перестали в нём участвовать? – С подобным сталкиваются многие актёры, которые уходят на пенсию. Смотрят фильмы со своим участием и думают, что могли бы сыграть лучше. В то же время вспоминают, какой график работы мог достаться, когда крутишься как белка в колесе. – Вы всё ещё смотрите фильмы? – Да, когда нужно вдохновение или найти хороших актёров. Иногда хочется с некоторыми познакомиться лично. – Как я понимаю, вы не намерены возвращаться в кино. Но для какого режиссёра вы бы могли сделать исключение, если бы была возможность? Или для какого проекта... – Для господина Гиза. У него интересные фильмы о войнах. Я бы хотела поучаствовать в одном из них в качестве второстепенной роли. – Если бы вам предложили не актёрскую, а другую роль в кино, заинтересовало бы это вас? – Наверняка. Но я бы не смогла постоянно что-то придумывать для сценариев или руководить процессом. Даже сейчас я редкий раз могу взять чужой текст и указать на недочёты, попросту не вижу их на первый взгляд. – Каждый актёр сталкивается с критикой или непониманием. Как вы с этим справлялись? – Предпочитала игнорировать. Понимала, что я могу не каждому понравиться, так как мне давали разные роли. Часто люди привязывают какого-то одного, самого яркого и хорошо сыгранного персонажа к актёру. А после не понимают мотивов человека, когда он становится самим собой. Бывало, проявляла эмоции... Могла быть рассеянной из-за этого. Грифель поставил точку. Этого было более, чем достаточно. Журналистка лишь задумалась, пытаясь придумать на ходу новые вопросы, раз стандартные закончились. Но её пересекли только одной фразой: – У вас закончились вопросы, – простая констатация факта была словно приговором для завершения встречи, – значит, этого должно хватить, чтобы утолить интерес людей. Будьте добры покинуть эту комнату, соблюдая условия договора. Господин сделает копию и один из двух экземпляров пришлёт вам по почте. Единственное, что было немного видно, так это как её тень взяла бокал и выпила совсем немного содержимого. Бокал был предназначен для вина. Но кто знает... Вино ли там? Может, кровь кого-то, кто неудачно взял в прошлый раз интервью, а смерть журналиста под влиянием герцога оформили в газетах как несчастный случай? Понимая, что в голову полезли самые безумные мысли, девушка быстро прошептала слова благодарности за такую возможность. Всё же мало кому удавалось встретить именно Астрид де Моне лично после завершения её актёрской карьеры. След молодой особы простыл моментально, стоило получить желаемое. От этого герцогиня сжала зубы с мыслью, что люди не меняются. А ведь прошло всего ничего для таких тварей, как она и её муж. Каких-то жалких пятьдесят лет. Хотя развития человека придётся наверняка ждать долго, испепелить дурные манеры было не трудно, но тогда бы для вампиров снова была объявлена война и человечество по количеству было бы в разы меньше. Эти события были бы печальны. Когда остаются лишь гении, неизвестно к чему может прийти дальнейшее существование вида. Нежное присутствие заставляет глупые мысли выветриться из головы. – Как всё прошло? – бархатный голос был слышен прямо у уха. Будто беспокоится, но на деле это не так. Его лишь волнует вопрос, нужно ли избавиться от журналистки. Он не терпел, когда его род оскорбляли, будь то вампир, будь то человек. Но бледная ладонь с аккуратностью коснулась его белоснежных локонов, успокаивая. – Неплохо, – короткий ответ был не острым, ведь после она добавила, немного подумав, – она пыталась узнать о тебе, но я сказала лишь то, что известно всем. Теперь им не требовались слова. Между ними было понимание. Как коллег, так и семьи. Один лишь любовный жест в качестве благодарности: поцелуй прямо в костяшки её холодной конечности. – О, перестань. Не будь я твоей супругой и герцогиней Нормандской, я бы всё про тебя выдала, – она взяла бокал и нарочито медленно начала вертеть его под углом, размазывая густое вино по стеклу. – Неужели? А мне кажется, я настолько завладел твоим сердцем, что ты бы ни за что не выдала ни одной тайны, – новый поцелуй был намеренно оставлен на безымянный палец, где красовалось золотое кольцо с рубинами. Напоминание, что она его супруга по всем канонам загробного мира, как выражались люди. – Не будь дураком, – она развернулась к нему полностью, намеренно решив посмотреть в его алые глаза. – А какая тебе была бы выгода, будь ты человеком? А если вспомнить времена, когда ещё была жива твоя карьера... А твоё сердце бешено колотилось при любом моём появлении, беспокоясь о том, не станет ли мне плохо, – он намекал на определенный период их жизни. Когда съёмки фильма требовали условий и его присутствия под палящим солнцем. Конечно, он часто был с зонтом. Но всё же, иногда приходилось стоять под яркими лучами. Это влияло на кожу вампиров, а если быть слишком долго без защиты, можно и умереть. Но самое главное здесь было не это. Она была уже тогда влюблена в него, но тщательно скрывала чувства. Догадывалась, что у него может быть супруга. Всё же он жил явно не первое столетие. Она отвела взгляд. Выгоды бы не было, он прав, пусть и не сказал напрямую. Вскоре она стала его любовницей. Он слышал каждый стук её живого сердца. До этого за ним увиливала целая куча девиц. Он знал состояние человека, когда тот испытывает симпатию, лишь по одному ритму органа. К счастью, ей тогда повезло, Анзельм решил сам пойти на риск, но с условиями. В первую очередь, их отношения стали самым страшным секретом в то время. Если общественность узнала бы, что вампир и человек решили связать свои жизни даже мимолётной связью, это могло повлечь скандал. Они должны были поддерживать свои репутации. Ещё одно – если её чувства получат симпатию, она не сможет отвертеться от серьёзных шагов. Вплоть до брака. Она не отказалась. Она была готова. И знала, что с браком придёт естественный процесс – попытки создать из неё себе подобной, когда как шанс на это с каждым годом становился низким в связи с пропитанием чудовищ и их численностью в прошлом. Когда-то они кусали всех подряд, что вызывало рост вида и в дальнейшем они не нуждались в себе подобных, а жажда крови становилась редким явлением вплоть до одного раза кровавой пищи в месяц, с учётом, что у каждого был свой лимит. Кому-то было достаточно одного бокала, кому-то же нужны были все литры из человека. Он ухмыльнулся. Попал прямо куда нужно и мог копать дальше, но перестал. Она ведь ему не враг. – Это нечестно, – ответила она, что заставило в его глазах плясать искры. Он промолчал. Такова его милая жёнушка. Упрямая до последнего. Но чтобы лёгкий спор не перерос в крупную ссору, он не будет продолжать это. Лишь приблизился к её лицу так, чтобы между ними осталось всего ничего. Каких-то жалких пару миллиметров. Прикрыл якобы от усталости веки. – Я знаю, действительно нечестно. Зато правда, – одно мгновение, прежде чем он попытался преодолеть оставшееся расстояние между их губами. Но её тонкий пальчик остановил его. Черти в ней издевались над ним. Но он уважал каждого и по-своему любил. Тем не менее, он открыл глаза, без прямого вопроса спрашивая, что же её остановило. Всего лишь один поцелуй по его законному праву... Разве он так многого хочет? Герцогиня только молча смотрела в его кровавые глаза. Его внешность привлекала как минимум внимание. Альбинос, так ещё и работает режиссёром. Многие даже не подозревают, что он герцог среди вампиров. Невольно думаешь, что такой красоты человек не может оказаться монстром. Но в первую очередь намекают глаза и бледная кожа. Далее длинные волосы. Такова была мода у мужчин. Мало кто на это обращал внимание, наивно думая, что это часть его образа неприступного творца. Она тоже была поначалу такой. После разобралась в тонкостях. – Что такое, герцогиня Нормандская? – он начинал немного злиться. Он не привык к отказам с её стороны, в особенности, в такой момент. Астрид лишь улыбнулась. Она намеренно его выбесила. Иногда делала так, когда настроение было хорошее. Тем не менее, она с аккуратностью убрала фалангу пальчика и прошептала прямо у его губ, обдавая холодом: – А как же работа? Разве тебе не нужно скоро быть на другом конце города и следить за процессом? – она смотрела внимательно, но с холодом. Так повлиял на неё процесс становления тварью. И без того была спокойного характера. А навязывание манер сделало её фарфоровой куколкой, будто она с рождения была кровососом. – Они могут и подождать, всё же дело касается тебя, – ответ был быстрым, чтобы не тратить время попусту. От удовлетворительного ответа зависело совсем немногое, однако важное. Она поддалась вперёд и с нежностью коснулась его губ. Осторожно, без страсти. С верностью. Они позволяли себе чувства исключительно наедине. Чтобы ни одна душа не видела их жесты. Это было в действительности личным. Анзельм ответил на поцелуй моментально, забирая инициативу, но не переходя черту. Нельзя. Иначе он заставит слишком долго ждать актёров на площадке и они могут расторгнуть с ним контракт. Он может прогореть. Риск высок. Первой сделала шаг назад Астрид. Она отвернулась, вытерла губы платком. После сказала: – Хватит с тебя на сегодня. Пока автомобиль прогреется, пока доедешь... Она поднялась. И вместо того, чтобы пригладить его белёсые пряди, нагло растрепала. Снова издевалась, ведь знала, что он её понимает. Она так любит, а ближе к ночи он может ей отомстить как пожелает. В особенности, если заставит её сидеть неподвижно в качестве музы или самостоятельно редактировать сценарий. После покинула его, уходя к шторе. Казалось бы, она должна закрывать какую-то картину. Однако стоит её отодвинуть и можно пройти по одному из тайных коридоров. Вампир тоже не стал медлить. Он направился к выходу из комнаты. Пока шёл к главному выходу, с осторожностью вытащил из кармана на груди цепочку с медальоном. Раскрыл его, вновь лицезрея знакомые черты. Погладил большим пальцем её щёку. Ухмыльнулся. После быстро закрыл и убрал ценность на законное место. Пальцы вцепились в ручку зонта. Пришла пора явиться вновь среди людей.