и немного бриллиантов

— А Лия здесь? — Она ушла. — Такая неприятность... — Прости, я тут... похозяйничала. Деметра быстро снимает туфли и проходит в собственную гостиную. По пути от входной двери она встречает сброшенные впопыхах плащ из последней золотой коллекции, чемодан со сломанной застёжкой и такие как у неё самой туфли. Только каблук повыше. Женщина поднимает упавшую старинную вешалку, которая, кажется, оставила царапину на паркете, и тяжело вздыхает. В их с Икаром квартире квартире Икара её встретил примерно такой же бедлам. Сам парень сидел на разбитом диване и глядел в одну точку, а вокруг кружил его лучший друг. Деметра, наблюдая за девушкой в примерно таком же состоянии, понимает, что ночной полёт на крыльях без ограничений стал для каждого участника в этом любовном квадрате фатальным. Телеведущая, по правде говоря, ехала к Икару не столько поддержать его и предупредить, сколько забрать Лию к себе. Но та справилась с этой задачей быстрее. И вот девушка лежит на диване с пустым взглядом и полупустой бутылкой вина у ножки столика. В старой толстовке Деметры и, кажется, на голое тело. Без макияжа, без привычных украшений, волосы кое-как собраны в разваливающийся пучок. Женщина прикрывает глаза и поднимается на второй этаж в спальню. Она знает, что найдёт там такой же беспорядок, что и везде. Чувствует сопровождающий взгляд девушки в спину. Деметра быстро спускается обратно, обходит диван, чтобы оказаться напротив Лии. Та смотрит на мягкие штаны и тёплые вязаные носки и вымученно прячет лицо в ладони. — Я приберусь, — звук глухой, неровный. Деметра присаживается рядом и слегка шлёпает девушку по голым лодыжкам, как бы говоря «не смей». Лия поднимает на неё покрасневшие глаза и всё-таки забирает штаны. Она и вправду продрогла. Не поднимаясь, девушка натягивает штанины и старается не смотреть на женщину — стыдно за весь этот бардак, который она устроила в истерике. — Ты же сдерживала их, да? — Кого? — Деметра терпеливо дожидается, пока Лия наденет штаны, а затем, поняв, что та не собирается брать носки, принимается самостоятельно одевать золотце. — Журналы, газеты, блоггеров... Я знаю, что если бы не ты, то всего это шума насчёт... утреннего твоего шоу было бы больше. — Лия вцепляется пальцами в крой штанов, перебирает ниточки во шве. Ей стыдно, что её подруга так возится с ней. — Они бы втоптали меня в грязь, я стала бы посмешищем. Деметра не перебивает, продолжая кутать девушку. По коже той то и дело пробегают мурашки, и женщине уже самой становится холодно смотреть на неё. Поправляет подолы, возвращает верёвочки со спины вперёд, надевает капюшон на голову Лии. Та смотрит потерянным птенцом. — Знаешь, что самое глупое? Я сама поверила, что он меня любит. Что я бриллиант, что я особенная. А теперь... Лия замолкает, чуть хмурясь и опуская взгляд. Деметра вновь вздыхает, но теперь уже легче — собираясь с силами: — «Бриллианты можно втоптать в дорожную грязь. И они засверкают, смеясь.» — Откуда ты..? — девушка впервые смотрит Деметре прямо в глаза. Взгляд мечется, что-то пытаясь найти в лице женщины. — Ты сама мне это сказала. Давно. Я запомнила. Деметра поднимается с дивана и направляется к кухне. Лия неверяще поворачивается за ней. Она не помнит, чтобы она говорила это когда-либо. Может, вообще не говорила. Женщина находит в одном из шкафов бокалы для вина и возвращается. Поднимает с пола бутылку и медленно разливает остатки вина по бокалам. — Я не чувствую себя бриллиантом. Я чувствую себя... песком, — голос девушки начинает дрожать, и вот-вот польются слёзы. Вновь. Лия поджимает губы и поднимает взгляд к потолку. Натяжной потолок — пережиток прошлого, но такой любимый Деметрой — отражает их силуэты. Женщина подхватывает оба бокала и протягивает один из них Лие. — Ты знаешь, что песчинки, попадая в раковину, становятся жемчугом? Ты просто на середине пути. Она продолжает держать бокалы, всё с таким же серьёзным выражением лица, с каким сообщала о взрыве. Но если тогда они все были в замешательстве от событий, то сейчас — Деметра до невозможности серьёзна и спокойна. Лия хотела бы верить, что женщина знает, что сейчас делать и как спастись от самой себя. Но ком в горле забирается ещё выше, и слёзы сами стекают по щекам. — Пей, золотце, а то больше не предложу. Она послушно берёт бокал в руки и вдруг издаёт звук — не то всхлип, не то смешок: — Бриллианты, смеясь... Я даже смеяться разучилась, Дем. — Ничего, научишься. У нас с тобой есть время всего мира, — Лия смотрит на неё — и впервые за день чувствует, как камень, что был в помолвочном кольце, перестал царапать ей душу. Девушка залпом выпивает остатки вина и с характерным звуком ставит бокал на стеклянный столик. Она облизывает губы и, замерев на несколько мгновений, поворачивается к женщине: — Ты серьёзно запомнила то, что я сказала? — Я всё запоминаю. Это моя работа, — Деметра слегка пожимает плечами и с хитрым выражением лица, чуть улыбаясь, делает маленький глоток вина. — Это не работа. Это... Деметра не даёт договорить — встаёт, подбирая пустую бутылку и бокал Лии в одну руку. У Деметры дрожали руки — мысленно подмечает девушка. Женщина оставляет их на кухонном островке и направляется на второй этаж. На полпути оборачивается на золотце, как бы спрашивая «идёшь?». Лия срывается с дивана (по мере своих пьяных возможностей) — оставаться одна она больше не хотела.