Не конец

Дождь лил сплошной стеной, безжалостно хлестая тугими холодными струями. Чон Сок еле переставлял ноги: глубокая ножевая рана в боку пульсировала, пронзая измотанное тело волнами боли. На этот раз в бою с другой бандитской группировкой победил не он. Мужчина, ещё молодой и крепкий, сжал кулак и двинул по кирпичной кладке стены. Ч-чёрт. Знал, что когда-нибудь всё так и закончится. Бандиты редко умирают мирно, и он прекрасно это осознавал, когда в восемнадцать вступал на путь беззакония. Но до чего не хотелось умирать! Тем более, так… Сил идти больше не оставалось, и Чон Сок уселся там же, где и стоял. Пришлось опуститься прямо на струящиеся по мокрому асфальту ручьи дождевой воды. А впрочем, в такой ливень ничего сухого на мужчине уже не осталось. Как больно-то… И жутко. За свою жизнь Чон Сок успел побывать во многих переделках. Отсидел срок в тюрьме, убивал, грабил, растаптывал слабых и лизал жопы сильным. Юношеские мечты похоронил вместе с отцом, так с ним и не попрощавшись — извещение о смерти пришло в тюрьму. Тогда хотелось выть и разбивать кулаки об стены, но даже тогда душу не сковывало столь пронзительной ледяной жутью. Чон Сок не верил, что на этот раз выживет. Слишком было больно. Слишком много потерял крови, слишком глубоко воткнулся тот нож. Если уж в чём мужчина хорошо и разбирался, — а школу закончить ему не довелось, выгнали, — так это в оружии и ранах. И потому понимал, что ему уже не спастись. Ай, блядь. От боли всё скручивало до тошноты. Чон Сок вдруг задумался — а с чего началась вся эта хрень? Когда его жизнь полетела в помойку? В старшей школе он уже совершал преступления и чихал на любые попытки предостеречь. Чего только стоила статья в газетёнке о покончившей с собой школьнице. Да, из-за его издевательств. О том случае мужчина старался не вспоминать — мало ли из-за него померло людей. Но та девчонка была первой, и осознание, что уже ничего не исправить, здорово шокировало тогдашнего юного хулигана. В груди сжимало будто тисками до тех пор, пока Чон Сок не утопил чувства в наиболее крепком алкоголе, что сумел достать в свои восемнадцать. Но раньше же он таким не был? Мужчина пытался расплывающимся сознанием ухватить тающие нити воспоминаний. Средняя школа. Избивал пацанов и отбирал деньги, потому что дома отец вечно пил и совершенно нечего было есть. Но… он же не хотел тогда драться? Вроде бы… Но тогда почему не остановился, когда через год отец сумел измениться и пошёл работать на стройку? Ведь не было больше нужды. Сила привычки? Понравилась ощущение власти? Чон Сок поступил в старшую школу, однако поступал ровно как и в средней — привык добиваться всего кулаками. И потом, после исключения, не притормозил тоже, продолжая раз за разом скатываться в криминал. Чон Сок вспомнил, как в последний раз слышал голос отца, посмотреть на него юноша тогда не отважился. За жестокое ограбление Чон Сока уводили из дома в наручниках, а отец всё хватал полицейских за куртки, умоляя отпустить сына и причитая, что это какая-то ошибка. Вот же. Засада. По лицу покатились слёзы, но мужчина не пытался их стереть, не совсем понимая, реакция ли это на невыносимую боль под рёбрами или сожаление об ошибках. Хотя, пожалуй, вины было больше. Если бы только он мог попросить прощения… Последняя мысль оборвалась всхлипом, и Чон Сок погрузился во тьму, захлёбываясь болью раскаяния. Внезапно мужчина понял, что скручивающая внутренности в узел боль исчезла, а сам он стоит в каком-то мрачном, сером месте. Под ногами — пыльная дорога. Низкие тучи над головой, которые время от времени пересекают вспышки ярко-бордовых молний. А в остальных направлениях, куда не кинь взгляд, всюду испещрённая глубокими рваными трещинами степь. До самого горизонта. О том, в какое место попал, Чон Сок задуматься не успел. Его окликнули. — Падшая душа. От громкости зазвучавшего голоса заложило уши, а всё внутри словно перевернулось и сжалось, и лишь с огромным трудом Чон Сок устоял и не упал на колени. — Кто тут, блядь, обзывается? — рявкнул он, понимая, каким жалобным и испуганным со стороны кажется собственный голос. Изобразить мощь отчего-то не выходило, и более всего мешало позёрству не прошедшее до сих пор раскаяние. Оно, напротив, словно обострилось и мешало дышать. Каменные глыбы вины, давящие вниз многотонным прессом. — Вот как. Значит, и у таких как ты бывает раскаяние. Тот же громовой голос заставил обернуться. За спиной никого не было, но Чон Сок заметил странное сияние сверху и задрал голову. — Не может быть… Ангел? С трепетом и... пожалуй, с восхищением бандит глазел на парящего в воздухе мужчину в светлых одеждах. На его сверкающие белым крылья было больно смотреть, и Чон Сок сосредоточил взгляд на лице: строгом, не обещающим погибшему в драке преступнику ни намёка на снисхождение. Тут-то Чон Сок и понял, что умер — там, под дождём. А здесь, вероятно, должны были решить его дальнейшую судьбу. Стало так страшно, что бандит чуть не пустился наутёк от этого высшего существа, что так сурово взирал сверху. Однако колени вдруг ослабли. Чон Сок не мог и пошевелиться, не говоря уже о побеге. — Тебя следовало бы оставить здесь, — проговорил ангел, и от его слов Чон Сок задрожал ещё отчётливее. — За всю ту боль, что причинил другим людям. Видишь эту дорогу? — он показал на уходящую вдаль тропу. — Многие годы идти и идти вперёд, до тех пор, пока тебя не простят в мире живых. Или пока не забудутся все твои злодеяния. Боковым зрением Чон Сок вдруг увидел мелькнувшую чёрную тень. Безотчётный ужас всколыхнулся внутри, и мужчина дёрнулся вперёд, в неосознаваемом стремлении приблизиться к ангелу и укрыться под светом его крыльев. — Да, это демон, — пояснил сверху всё тот же строгий голос. — Умереть здесь невозможно, ты ведь уже мёртв. Но им тоже хочется есть. Если сойдёшь с дороги или забудешь об искуплении — станешь их добычей. Чон Сок дрожал от ужаса, оглядываясь по сторонам. Несчастному бандиту казалось, что стоит отойти хоть на шаг от того света, что разливается вокруг ангела прекраснейшей вуалью, как демоны сразу накинутся и разорвут на части. Рассмотреть чёрные тени не выходило, слишком быстро мелькали они вдали, обходя десятой дорогой посланника света. Но что, если ангел уйдёт? Тогда никто не помешает им... Нет! — Пожалуйста… — не выдержав этого ужаса, всхлипнул Чон Сок и упал на колени. — П-пожалуйста, господин ангел, не оставляйте меня здесь!.. Преступник разрыдался, позабыв о гордости предводителя банды. Больше всего Чон Сок жалел, что не мог даже придумать себе оправдания, способный лишь умолять и в тайне надеяться на снисхождение. Давно ему не приходилось так горько плакать, стоя на коленях. Все те ошибки, что он успел совершить, обрушились ураганом слёз, грозя утопить Чон Сока в своей пучине. — Простите… меня, — сквозь всхлипы прошептал бывший бандит и гроза мирных жителей Инчона. — Всё, что я натворил… Это… «Самозащита?» «Не хотел?» Собственные жалкие попытки оправдаться рассыпались раньше, чем срывались с губ. Нет, он не оборонялся. Он хотел делать то, что делал. Хотел и наслаждался, уничтожая судьбы других. — Мне так жа-аль… — простонал Чон Сок, наконец отыскав подходящее слово. Это всё, что он мог сказать в свою защиту. Будь он жив, мог бы поклясться, что такого больше не повторится. Но жизнь уже оборвалась, и обещания измениться теперь утратили всякий смысл. Он слишком поздно всё понял. Слишком поздно задумался о том, что творил. Стало так стыдно от себя, так гадко, что Чон Сок заплакал ещё сильнее. Стоять на коленях в пыли и вымаливать прощение, при этом отчётливо понимая, что нисколько этого недостоин… Столько ошибок… столько ужасных поступков. О небо, где были его мозги?.. — Что, если бы у тебя появился шанс всё исправить? — голос ангела неуловимо смягчился, а сам он приблизился к плачущему бандиту. Чон Сок даже не сразу понял, что обращаются к нему, такому мерзкому, жалкому… к такому… заслуживающему остаться в этом кошмарном мире в компании с демонами. — Отвечай, — мягко поторопили сверху, и Чон Сок вздрогнул, впервые отважившись вновь поднять взгляд и посмотреть на ангела. — Я… — прошептал он горько. — Я бы не стал совершать всех тех преступлений, и жил бы как обычный человек… Если бы сумел вернуться к жизни... Чон Сок помотал головой, решив, что ответил немного не то. — Если бы у меня появился шанс всё исправить, я бы всеми силами старался заслужить прощение. Я бы изменился и больше никогда не делал зла, — под конец всхлипы вновь усилились, и Чон Сок вытирал стекающие по лицу слёзы, понимая, что никакого второго шанса ему не видать. Не заслужил. — Знаю, что я — не заслуживающий спасения гнилой человечишка. Но… Но… Если бы я только мог это изменить!.. Голос сорвался, и Чон Сок больше не мог говорить. Он хотел одного: услышать, наконец, свой окончательный приговор. Куда ему теперь?.. Вечно идти по дороге, пока не простят или не забудут, как сказал ангел? Или — на корм демонам? — У тебя будет возможность, — спустившись ещё ниже, так, что удивлённо примолкший мужчина сумел ощутить исходящее от сияния тепло, ангел почти стоял на дороге, паря над ней лишь в каких-то сантиметрах. — Ты искренне раскаялся, а значит, можешь вернуться в прошлое и вновь попытаться прожить свою жизнь. На этот раз достойно. Чон Сок неверяще смотрел на ангела, глазами, всё ещё поблёскивающими от слёз. Шанс? У него, бандита и головореза, правда будет возможность исправить сотворённое зло?.. — Будет трудно. Я тебя не оставлю и присмотрю, но — готов ли ты? Согласен переписать судьбу? — спросил мужчина, засияв ещё ярче, так, что Чон Сок едва мог различить черты лица. Ангел не выглядел настолько суровым и грозным как раньше. Теперь он предлагал. Давал выбор: оставить всё как есть или попробовать измениться. Именно об этом ведь Чон Сок и умолял, плача и раскаиваясь в совершённых ошибках. Отказываться теперь, когда внезапно одарили шансом, и даже пообещали присмотреть? Отказаться из страха перед трудностями? Ну нет, Чон Сок уж точно не был таким слабаком. — Да. Да, пожалуйста! — воскликнул он. — Пусть будет насколько угодно трудно, я на всё готов, чтобы исправиться. Измениться. Что мне нужно делать?.. Свет сделался столь ярким, что Чон Сок зажмурился, не в силах более выносить прикосновения этих слишком чистых и тёплых лучей. Они обжигали запятнанную совесть. Слишком больно было находиться так близко к ангелу, будучи преступником и убийцей. — Делай то, что посоветует сердце, — услышал Чон Сок, прежде чем вновь потеряться в пространстве. Он не понимал, что происходит. Забыл, где верх, а где низ. В тошнотворной круговерти мелькающих пятен хотелось закрыть глаза, если бы они ещё были у бесплотного духа… Спустя какое-то время, мир вновь изменился, а Чон Сок внезапно обнаружил, что стоит в простой комнате небогатого дома, а рядом, на тумбочке, надрывается стационарный дисковый телефон. Но их ведь уже не делают? — Что за? — изумлённо огляделся по сторонам Чон Сок. Он ещё не отошёл от встречи с ангелом и от того, выворачивающего наизнанку чувства невыразимого раскаяния и стыда. На автомате взяв трубку, чтобы только эта штука перестала трындеть столь настойчиво, Чон Сок буркнул: — Слушаю. — Ах ты паршивец! — донеслось оттуда гневным мужским голосом. — Прогуливаешь уже неделю! Шатаешься неизвестно где, на звонки не отвечаешь, дверь не открываешь, к отцу на работу тоже не дозвониться… А ну — учебники в сумку и быстро в школу! И так уже опаздал на первые два урока! — Чё? — распахнул глаза Чон Сок. — В школу? Да он туда лет двадцать не ходил. Забыл уже, наверное, даже дорогу. — О Чон Сок, — голос в трубке приобрёл угрожающие интонации. Ещё и по фамилии назвали. — Если ты сейчас же не явишься на занятия, я поставлю вопрос о твоём исключении. Хочешь, чтобы труд твоего отца пропал впустую? Он зря, по твоему, работает с утра до ночи, чтобы оплатить твоё обучение? Немедленно дуй на уроки! Живо! Короткие гудки оповестили о сброшенном на том конце провода звонке. Чон Сок опустил трубку и только сейчас обратил внимание на собственные руки — шрамы, порезы и тюремные татуировки исчезли. Пальцы более не были мужскими — это были пальцы молодого парня, только-только вышедшего из подросткового возраста. Да ладно? Правда? Он, правда, вернулся назад? Теперь Чон Сок узнал прихожую в старом отцовском доме. Та самая тумбочка, со сколотой краской, которую он мальчишкой ободрал, сидя наказанный в углу… Телефон, по которому звонил на случайно выбранные номера и весело смеялся в трубку в ответ на удивление незнакомцев… Тот самый дом. Та самая жизнь. Чон Сок бросился в ванную, где должно было находиться заляпанное зеркало. Никто его не мыл: только стирали ладонями грязь и разводы. Ни отцу, ни Чон Соку не было дела до порядка в доме. Зеркало обнаружилось на том месте, где и должно было. Чон Сок уставился на себя молодого, с недоверием и надеждой ощупал лицо. В носу защипало. Неужели он снова стал юношей, и — ещё не поздно? Ничего не поздно изменить? Можно опять пойти в школу и попросить прощения у вновь живого отца… Чон Сок всхлипнул и упал на колени, заплакав опять, но на этот раз — от счастья и облегчения. — Спасибо, — всхлипывал он, давясь слезами. — Спасибо, господин ангел!.. Я, правда, исправлюсь! Больше никогда не натворю зла! — Хорошо. А теперь иди в школу, пока не исключили, — раздался совсем рядом знакомый голос, только гораздо более тихий и не пробирающий до самого нутра. Чон Сок вскинулся, и в шоке уставился на того самого ангела — мужчину в белой одежде и сложенными за спиной, уже не ослепительными, а просто белеющими чистотой крыльями. — Вы? — испуганно, словно застукали на чём-то непристойном, вздрогнул теперь уже юноша. — Но как? Я… Вы же не передумали? Я всё ещё могу, ну, это… жить? — Успокойся, всё хорошо, — он присел рядом на корточки, и Чон Соку впервые, наверное, сделалось стыдно за грязный пол. Крылья ведь перепачкает… — Сказал же, что присмотрю и не оставлю одного. Ты сумеешь преодолеть все трудности и жить счастливой жизнью. Юноша шмыгнул носом и благодарно кивнул, вытерев локтем слёзы, но только больше их размазывая. Он и мечтать не мог, что им займётся настоящий ангел. Это было неописуемое чувство возрождающейся надежды. Ещё недавно готовился к страданиям, как вдруг получил нежданную поддержку. — Ну же, Чон Сок, соберись, — не дождавшись от юноши ничего, кроме всхлипов, продолжил ангел. — Сегодня тот самый, переломный день, начиная с которого всё в твоей жизни пошло наперекосяк. Увы, я не смог отправить тебя ещё дальше в прошлое. Поэтому сегодня тебе нужно спасти одну девочку, чтобы не стать причиной самоубийства. Хватит плакать. Вставай. Ох, точно же! Чон Сок вспомнил звонок директора, вспомнил, как наплевал на его слова и пошёл бездельничать, а когда уроки закончились, наткнулся на Дже Хи. Было скучно. Он избил её просто для развлечения, заставив вывернуть карманы и вытряхнуть из портфеля всё более-менее ценное. А потом тушил о её локти сигареты, оставляя круглые точки ожогов и радуясь слезам. Позже ушёл, не зная, что девушка сбросится с крыши, верно устав такое терпеть. Прочитал только на следующий день в газете, брошенной директором в лицо. Потом было отчисление с позором из школы и вступление в банду гангстеров. Доказательств не имелось, и потому не было суда, но Чон Сок знал, а остальные догадывались, из-за чего случилась беда. — Но что я могу?.. — юноша вскочил и в панике схватился за голову. — После всего, что я ей сделал, после стольких издевательств, Дже Хи меня и слушать не станет! Она ни за что не поверит, что я больше не тот ублюдок, каким был раньше! — Я говорил, что будет трудно, — сочувственно глядя на метания юноши, произнёс ангел. — Но ты ведь не сдался в первый же день? — Блин! — едва сдержав более крепкое словцо, выругался Чон Сок, забегав в поисках школьной формы. Идти на учёбу в растянутой майке и семейных трусах не стал бы даже он. — Конечно, я не сдамся, я же обещал искупить вину. А, ч-чёрт, да где же эта херова форма? Нервы сдали, всё-таки высказал проблему привычными грязными словами. Высказал и зажал себе рот, но было поздно: слова уже прозвучали. — Молодец, забей на этого придурка в белом! Прямо из воздуха вдруг появился юноша, примерно возраста Чон Сока. Но — с рожками и хвостом. Одет он был как подросток-бунтарь из обеспеченной семьи: в изящно продранные джинсы, дорогие кроссовки и футболку с принтом рок-звезды. — Я — Рэки, очень приятно, чёрт. Хотя, вообще-то, демон, но разницы в целом нихуя, — отрекомендовался парень под укоризненным взглядом ангела и ошеломлённым — Чон Сока. — Ну чё уставился, сам же звал. — Э? — только и выдал Чон Сок, на всякий случай отодвинувшись от чертёнка. — Не звал я никаких, хм, демонов. — Бесстыдник, — коротко охарактеризовал ангел гордо надувшегося Рэки. — Чон Сок, послушай. Этот мальчишка, Рэки, твоё отражение. Объяснить сложно, но именно так и рождаются личные демоны. Ты не хочешь исправляться, поэтому он появился, чтобы придумать сто миллионов причин, почему можно этого не делать. — Но я хочу! — возразил Чон Сок, вспомнив, как только что искал отговорки, чтобы не идти в школу и не встречать Дже Хи. — Видимо, недостаточно. Ты только переродился, и поэтому оставалось немного силы, которая могла постепенно раствориться или израсходоваться на чудо. Ты мог сделать что-нибудь хорошее, если бы хотел… Но создал демона. Поздравляю, Чон Сок. Сам теперь и воспитывай. Чон Сок окончательно растерялся, глядя то на ангела, то на любопытно озирающегося демонёнка. В каком смысле — создал? И… воспитывать? — Он чё, мой сын типа? — сделал неожиданный вывод Чон Сок. — Отражение, — поправил ангел. — Исправишься ты — тогда и он станет порядочным парнем. Нет — оба покатитесь в ад. Но он уже демон, и потому мешать будет… прилично. Придётся воспитывать и направлять, чтобы совсем уж не зарывался. Вот мало мне тебя, — по-человечески вздохнул он и прижал пальцы к вискам. — Ох, свет, дай мне терпения… От вида вздыхающего ангела Чон Соку сделалось стыдно. Как нельзя кстати нашлась школьная форма — заброшенная под шкаф, и потому юноша принялся торопливо одеваться. Нет уж, он не собирался возвращаться в ту серую пустошь с мелькающими чёрными тенями демонических тварей. Если, конечно, то и был ад. * * * Натягивая школьную форму — не забыл ещё, как выяснилось, как её надевать, Чон Сок краем глаза следил за новыми знакомыми. И если перед ангелом поминутно делалось стыдно и от одного его взгляда юноша вздрагивал и шугался, то вот демон Рэки поневоле вызывал интерес. В первую очередь тем, что особенно злым не выглядел, а забрался на шкаф и лежал там как большущий кот, ковыряя в носу и сбрасывая «добычу» на пол. Слова ангела об отражении заставляли задуматься. Неужели и Чон Сок — такой? — А ты чё не представился, чучело белокрылое? — скучающим голосом поинтересовался Рэки. — Типа имя секретное? Или такое дебильное, что никому нельзя сказать — засмеют? Ха. На его выпад ангел лишь укоризненно покачал головой. — Чон Сок, урезонь своего демона. От моих прикосновений ему будет очень больно, но если он продолжит в том же духе, боюсь, придётся оттрепать его за ухо. Чон Сок чуть воздухом не подавился. Новость о том, что ангел готов применять жёсткие методы, изрядно удивила. Хотя… никто и не говорил ведь, что он всепрощающий. Тот строгий взгляд, из-за которого у Чон Сока ослабли колени и задрожали руки — юноша ещё не забыл. М-да. Пожалуй, лучше на всякий случай его не сердить. Но по поводу имени и правда было интересно. Рэки сумел озвучить ту мысль, что занимала и Чон Сока, только сделал это совсем уж бесцеремонно. — Зануда, — закатил глаза демонёнок и перевернулся на живот, играя в воздухе хвостом, торчащим из отверстия в джинсах. — Два зануды, — уточнил он спустя миг. — Эм, господин ангел, мне бы тоже хотелось узнать, как вас зовут… — всё же поинтересовался Чон Сок. И тут же поспешно уточнил. — Если это не секрет, конечно. Да даже разговаривать с таким неземным существом пугало до дрожи, а Чон Сок болезненно ощущал своё несовершенство и поневоле вспоминал все те ошибки, которые успел натворить. На вопрос, впрочем, ангел не рассердился. — Нет в моём имени секрета, Чон Сок. Я — Аэруиль, и отныне буду приглядывать за тобой. Обращаться можешь по имени и на ты, всё же, нам предстоит много поработать. Закончил собираться? Тогда пойдём. — Я с вами, — спрыгнул со шкафа Рэки. — Хочу посмотреть, как вы будете тупить и маяться всякой хернёй. — Хвост оторву, — не глядя на демонёнка, спокойно пообещал Аэруиль. — Скройся в тенях и не мешай Чон Соку. — Да ла-а-адно, — фыркнул Рэки и пропал, напоследок показав язык. Обоим. Ещё не отойдя от шока, Чон Сок последовал на улицу за Аэруилем. Новая жизнь, да? На улице ярко светило солнце, и пусть район, тот самый район, где прошло детство Чон Сока — был беден и неказист, но как хорошо оказалось снова набрать полную грудь воздуха, чувствуя на лице тепло солнечных лучей!.. Чон Сок до сих пор не мог поверить, что вернулся в юность. Это было чудо. Невообразимое и немыслимое, заставляющее трепетать сердце от переполняющей душу радости и улыбаться во весь рот, не думая о том, как глупо выглядит со стороны. И пусть ему грозили трудностями, в тот момент возможным казалось всё. — Эм… Аэруиль? — позвал Чон Сок идущего рядом ангела. Просто вспомнил о кое-какой важной мелочи. — Да? — А вас… — обратиться на ты юноша так и не смог, хоть и попытался. — Вас могут увидеть другие? «И не принять за шизанутого косплеера», — прошелестело над ухом ехидненьким голосом Рэки. — Скройся, — похоже, Аэруиль тоже услышал демонёнка. — Да, меня могут видеть, но только если я захочу. Сейчас же это будет излишним. «То есть, с воздухом лучше не разговаривать, а то за шизоида примут уже тебя», — опять влез Рэки, захихикав под строгим взглядом Аэруиля. Похоже, личного демона Чон Сока не пронимало вообще ничего. — Ты мог бы заткнуться и не комментировать всё и вся? — спросил Чон Сок у «воздуха». «Но это скучно». — Значит, поскучай, — приказным тоном заявил Чон Сок, очень надеясь, что этого будет достаточно. Как ни странно, Рэки послушно умолк, вздохнув и обозвав напоследок святошей. И это — Чон Сока. Юноша криво улыбнулся, припомнив, зачем сегодня идёт в школу. А шёл он вовсе не ради учёбы. Он шёл вымаливать прощение у Дже Хи. Вряд ли она простит. Вряд ли даже поймёт, тем более, рассказывать всю правду юноша не мог и не хотел. Но нужно было хотя бы убедить её не прыгать с крыши, нужно было уговорить поверить в то, что издевательств с его стороны больше не будет. Да что издевательств… грубого слова и даже взгляда. Чон Сок был готов и вовсе не попадаться девушке на глаза, однако, это бы едва ли решило хоть что-нибудь. По дороге юноша думал, какими словами описать глубину своей вины, но так ничего и не сумел подобрать. Ладно уж. Решив сориентироваться на месте, Чон Сок вошёл во двор школы. — Я буду рядом, — произнёс Аэруиль вдруг. — Ты справишься. Он растворился в воздухе, пропав из виду, и Чон Сок, кивнув в ответ, отправился ко входу. В прохладном холле даже воздух казался особенным. Сердце ёкнуло от ностальгии, Чон Сок улыбнулся краешком губ. Неужели он снова старшеклассник?.. Не верилось. Дав себе мысленное обещание на этот раз постараться не вылететь из школы, выучиться и получить нормальную профессию, никак не связанную с бандитскими группировками, Чон Сок пошёл искать свой класс. Кажется, он был на втором этаже. — Здрасть, — распахнув дверь, сунулся юноша в класс. — А вот и я. Удивление на лице учительницы смешивалось с откровенной паникой, и Чон Сок вновь ощутил укол вины. Над этой молодой женщиной он часто и грубо подшучивал, порой доводя её до слёз и нервных срывов. Оглядевшись, Чон Сок увидел лица ребят-одноклассников. Испуганные, бледные. Казалось, от него готовы шарахнуться в окно. Так вот как они к нему относились… Он-то по дурости считал это уважением. Теперь же, на фоне опыта прожитых лет, замечал лишь страх и желание держаться подальше. Только двое таких же хулиганов, каким был и Чон Сок, приветливо махнули с задней парты. Узнали. Только он даже имён их уже не помнил. — Уже начался четвёртый урок, — глядя на него, учительница явно пугалась, но пыталась говорить строго. — Тебя не было неделю. Принёс справку из больницы? Чон Сок лишь пожал плечами. Никаких справок, понятное дело, у него не имелось. Да и прогуливал он не неделю, а, кхм, двадцать долбаных лет. — Нету, — честно признался юноша. — Я зайду. Он, было, направился к свободному месту, но был остановлен словами учительницы. Вспомнить бы, как её там звали… — Я не могу тебя впустить на урок, принеси справку или приведи отца. — Э? — такой строгости от этой девушки — язык не поворачивался её женщиной назвать — Чон Сок не ожидал. — Так я ж, это… учиться пришёл. Он совсем растерялся — уговаривать учительницу впустить его на уроки Чон Соку ещё не приходилось. В бытность свою хулиганом юноша бы порадовался, что выгоняют, и с чувством выполненного долга свалил в закат. Но теперь так поступить явно было нельзя. А если идти к директору, разбираться и добиваться разрешения вернуться на урок — это, пожалуй, будет слишком долго. — Выйди из класса, — велели ему с виду строго. А в глазах читался страх, Чон Сок прекрасно его видел. Слишком знакомое выражение лица… как у большинства его жертв. Прикинув варианты, Чон Сок решил, что он просто не хочет ждать. И решил действовать радикально. — Вы можете наказать меня за прогулы, — пожал плечами парень, вспомнив, что, кажется, такой вариант был возможен. — Палкой. По правилам, именно так с нарушителями дисциплины и должны были поступать, но на деле получали только более-менее смирные ученики. Самых отпетых хулиганов иногда отваживались наказывать таким способом только учителя-мужчины. Ну, и директор, но он тоже мужчина, а вот учительница… сама бы точно не предложила, вон как глаза округлились шокированно. — Л-лучше просто выйди из класса, — ещё более робко велела она. Н-да. Тяжёлый случай. Чон Сок мельком взглянул на ряды парт, выискивая взглядом ту самую девчонку, Дже Хи. Фотография с некролога впечаталась в память намертво, поэтому не узнать он не опасался. Ага, вот она. Сидит как мышка, даже дышать, кажется, забыла. Задумав убить двух зайцев одним выстрелом, Чон Сок решительно отправился к шкафу, стоящему за задними рядами парт. Сбоку там крепилась та самая палка для наказаний, ну, как палка... Скорее, гибкая узкая трость. И уж про неё юноша помнил, так как часто брал поразмахивать для развлечения. Пониже спины конкретно этой палкой так ни разу и не прилетело. — Что ты делаешь? — удивлённо-испуганно спросила учительница, наблюдая, как Чон Сок снимает трость с крючка и идёт к доске. — Сколько там мне полагается за неделю прогулов и опоздание? — юноша положил палку на учительский стол, проигнорировав вопрос. — Я… решил исправиться. Перестать хулиганить. Накажите и пустите меня уже на урок ... пожалуйста. По кабинету прошелестел многоголосый изумлённый выдох, когда Чон Сок подошёл вплотную к доске, почти уткнувшись в неё лицом, и решительно расстегнул брюки, позволив упасть им до пола. А сам упёрся руками в доску. Как бы не хотел показать решимость, но оказаться в таком виде перед другими учениками — смущало, и весьма. Обычно наказываемых учеников выводили в пустой коридор. Или оставляли после урока. Или уводили в учительскую. Но так, чтобы прямо у доски выпороть — не случалось, наверное, ни разу. Тем более, без штанов. Чон Сок намеревался искупить вину, и потому действовал так решительно, но вот нижнее бельё всё же спустить не отважился, чувствуя, как мучительно краснеет лицо. Да, он уже умирал и пришёл сюда заработать прощение. Да, обычно тростью доставалось по голому заду. Но не при всех же!.. — Можно мне… трусы не снимать? — тихонько попросил Чон Сок, не отводя взгляда от безумно интересной царапины на тёмно-коричневой поверхности доски. И эта его просьба, похоже, помогла учительнице окончательно поверить в то, что перед ней не галлюцинация. — Так ты правда хочешь, чтобы я тебя наказала? — ещё раз переспросила учительница, но страха в её голосе уже почти не осталось. — Но даже за один пропущенный без уважительной причины учебный день полагается десять ударов. За прогулы уроков, как сегодня — по одному за каждый. Если делать всё по правилам, боюсь, ты не выдержишь, Чон Сок. Лучше сходи за родителями. Даже с его еле дышащей тройкой по математике, юноша быстро сосчитал, сколько ему причитается. И ужаснулся. Но отступать из-за страха перед болью после того, как повидал ад? Ну нет, Чон Сок не собирался опустить руки так просто. — Л-ладно, — голос, всё же, предательски дрогнул. — Значит, шестьдесят три. И он потом не доползёт до дома. Чон Сок затаил дыхание в ожидании боли, но её всё не было и не было, и он скосил взгляд на учительницу, проверить, что же она так медлит. Сам же попросил. А после всего, что успел натворить ещё когда учился в этом классе, она точно должна обрадоваться представленной возможности. Вот только радости Чон Сок не заметил, только озабоченную задумчивость. — Похоже, ты действительно изменился, удивительно, — наконец произнесла она. — Что ж, так много — это, конечно, за пределами, но и совсем без наказания я оставить тебя не могу. Нагнись и упрись ладонями в колени. Если раздумал, можешь идти домой, — добавила учительница в конце. Видимо, всё ещё опасалась. Это было несложно — отшагнуть от стены и принять требуемую позу. Физически не сложно. Но пришлось повернуться задом к учительнице и боком к классу, и теперь всем было видно горящее от стыда ухо. Чон Сок не думал, что затеянную больше для демонстрации раскаяния сцену окажется так тяжело воплотить. Учительницу в таком положении юноша видеть не мог, но прекрасно слышал её шаги. Коситься в сторону парт Чон Сок избегал, чтобы не видеть множество любопытных глаз, и потому смотрел в пол, нервно сжимая ладонями собственные колени. Первый же удар чуть не заставил отпрыгнуть и начать растирать ушибленное место. Чон Сока и раньше-то особенно не наказывали, но за столько лет он совершенно забыл, каково это — смирно терпеть порку. — Выдержишь двадцать? — спросила учительница, после того, как Чон Сок перестал дёргать задом от первого удара. — А потом присоединишься к классу. Двадцать? Юноша сомневался, что выдержит хотя бы три, но он сюда не жаловаться шёл. — Да, — твёрдо кивнул он, тщательно контролируя голос: чтобы не допустить неуверенной интонации. Вдруг учительница передумает и выгонит? — Начинайте. Пороть она не умела или умела слишком хорошо. Неутешительный вывод Чон Сок сделал после того, как от учительницы прилетело по нижнему краю ягодиц, причём трижды по одному и тому же месту. Несчастный хулиган искусал губы, чтобы устоять на месте и молчать. Но всякий раз поневоле вздрагивал, всё сильнее напрягал плечи и отчаяннее вцеплялся в колени. Не вскочить удавалось. Пока. Чон Сок тяжело дышал и жмурился, лишь сильнейшим усилием воли оставаясь на месте. Когда удары перевалили за десяток, а сзади всё полыхало болью настолько, что выдержать хотя бы ещё один казалось невозможным — юноша почти сдался. Выпрямиться не дала сильная мужская рука, сжавшая плечо. — Ты справишься, Чон Сок. Немного осталось, — произнёс Аэруиль. Можно было, конечно, вывернуться. Юноша был уверен, что насильно держать его не станут, но с рукой на плече терпеть было чуть легче, и Чон Сок в который раз удивлённо подумал — каким же образом сумел расположить к себе настоящего ангела? Несмотря на все старания, под конец зад сам собой поджимался, Чон Сок приседал после каждого удара и через силу возвращался в прежнее положение. В глазах явно скапливались слёзы, и вот этого уже допустить было никак нельзя. Только бы не заплакать от порки. Со стыда же сдохнуть!.. — Всё, Чон Сок, одевайся и сади… хм, можешь постоять, если хочешь, — трость учительница положила на стол, судя по звуку, и юноша, едва услышав разрешение, дёрнулся, было, за брюками, но слишком резко согнулся и зашипел от яркой вспышки боли. Кажется, надо было медленнее. Одевшись, Чон Сок избегал всматриваться в лица, радуясь, что видеокамер для телефонов пока не изобрели. Он повернулся к учительнице и слегка нагнул голову, намечая вежливый поклон. — Простите, что вёл себя по-свински, этого больше не повторится, — выдавил он чуть более тихо, чем собирался. Произнести слова извинений оказалось на удивление стыдно, даже после того, как уже покрутился под ударами палкой по заднице перед всем классом. Только сейчас Чон Сок заметил, что Аэруиль, который помог выдержать наказание, снова исчез. Но теперь юноша был уверен, что может рассчитывать, как минимум, на слова поддержки и одобрение. А это дорогого стоило. — Ничего, забудем об этом, — слегка удивлённо кивнула учительница. — Проходи на свободное место, и так уже потеряли столько времени от урока. Не дождавшись, пока Чон Сок сядет, она продолжила рассказывать что-то совершенно для юноши непонятное. Слова казались выдранными из зашифрованной записи разговора инопланетян. Раньше он обретался вместе с дружками на задней парте. Иногда даже втроём, поскольку разгонять хулиганьё учителя не всегда рисковали. Но теперь Чон Сок остановился около другого стола. Дже Хи как раз сидела одна. Цель не допустить катастрофического поступка девушки была первоочередной. Чон Сок помнил, как царапали ножом воспоминания о первой смерти, ставшей началом пути в беззаконие. И границей, отделившей хулиганские выходки от серьёзных преступлений. Он подумал, что Дже Хи свалится в проход между партами — так резко и испуганно она дёрнулась, когда увидела его приближение. Однако Чон Сок сделал вид, что всё в порядке и осторожненько пристроился рядом. Широкая скамья была слишком твёрдой, и потому сидеть получалось… больно. Долго так не вытерпеть. Если бы не необходимость придумать выход из сложившейся ситуации, Чон Сок бы воспользовался предложением учительницы и лучше бы, действительно, немного постоял. А так — приходилось терпеть. Только что ж ей сказать такого, чтобы перестала так пугаться? И чтобы не вздумала прыгать? Размышляя, Чон Сок бессильно опустил плечи. Как повлиять на девчонку, кроме банальных извинений, он не представлял. — А почему ты решил, что это не сработает? — негромко прозвучало у самого уха голосом Аэруиля. — Вслух не отвечай, просто думай направленно в мою сторону. Я услышу. «Потому что помню, что вытворял, — покосившись на пустое пространство, откуда только что звучал голос, объяснил Чон Сок. — За такое простит разве что святая». — Цель ведь не в том, чтобы одномоментно получить прощение, — напомнил Аэруиль. — Не дай ей умереть. «Да не знаю я как, — оказывается, мысленно тоже получалось вздыхать. — Тем более, на уроке. А потом — вдруг она сбежит? Записки ей писать?» — Хотя бы. Пожав плечами, Чон Сок открыл свою растрёпанную тетрадку — единственную, что смог обнаружить в доме, — на наименее расчёрканной странице. Достал из кармана ручку и нацарапал, не глядя на Дже Хи: «Я больше не буду тебя доставать. Был придурком». А потом придвинул к девушке, чтобы она точно смогла прочитать. Увы, Дже Хи не смотрела, и тогда Чон Сок пошуршал страницей, привлекая внимание. Девушка встрепенулась, слегка нервно оглянулась на хулигана, после чего посмотрела в тетрадь. Но реакция юноше не понравилась: Дже Хи поджала губы и отвернулась, отодвинувшись ещё дальше к краю, хотя отодвигаться там, казалось, было уже некуда. Вот и что это было? Презрение? Брезгливость? Весь опыт утверждал, что ему не просто не поверили, а восприняли записку преддверием очередного издевательства. Вот же… дохулиганился. Чон Сок забрал тетрадь и задумался, покусывая колпачок ручки. Рассказ учительницы воспринимался фоновым шумом и особенно не мешал. Да юноша и не прислушивался. Как же, блин, убедить? «Понимаю, что в это трудно поверить, — продолжил строчить Чон Сок в тетради, краем глаза замечая, что Дже Хи заинтересовалась и осторожно читает через руку. Он развернулся так, чтобы девушке было ещё виднее. — Но я честно больше не буду. Можешь не прощать, кстати. Не заслужил». Мельком взглянув и заметив всё ещё недоверчивый, но порядком удивлённый взгляд, Чон Сок воодушевлённо добавил: «Кое-что случилось, так что теперь я хочу исправиться. Начало положено, задница только болит». Тихий смешок подтвердил правильность стратегии, и Чон Сок выдохнул с облегчением. Те, кто доведён до края, над шутками не хихикают. Значит, пока всё не так плохо, как он опасался. А может, зрелище того, как из него выколачивали дурь, тоже оказало своё влияние. Значит, не зря терпел. Откинувшись на спинку стула, юноша сделал вид, что слушает урок. Да, в этой жизни Чон Сок хотел меняться. Но, кажется, взяться за ум после стольких лет, когда он даже таблицу умножения забыл, попросту невозможно. И раньше-то занимался через пень, а теперь не помнил и того, что бессознательно оседало в памяти на скучных занятиях. Дже Хи перестала уползать в проход между партами, но косилась всё-таки с настороженностью. Понадеявшись, что она не сбежит сразу после звонка и будет возможность переговорить, Чон Сок отодвинулся сам, чтобы дать девушке больше личного пространства. Попросить её, что ли, с уроками помочь? Тогда она и делом займётся, чтобы по крышам не скакать, и его заодно выручит. А что? Выглядело весьма соблазнительно. Представив, что за него будет делать уроки молоденькая девушка-одноклассница, Чон Сок мысленно хмыкнул и обозвал себя старым извращенцем, хотя сейчас не отличался по возрасту от Дже Хи. И решил, что идея довольно эгоистична. — На самом деле неплохо, но только если будешь стараться всерьёз, а не думать о мини-юбках, — покашлял над ухом невидимый Аэруиль. Чон Сок моментально покраснел. Уши заполыхали так, что казалось ещё миг и загорятся. «Я не… — попытался он мысленно оправдаться, но не сдержался и действительно подумал. — Ой. Извините». — Ничего, у тебя возраст, я понимаю, — серьёзно ответил ангел, а Чон Сок смутился ещё сильнее. Нет, ну до чего докатился: краснеть как девчонка. С другой стороны, перед Аэруилем постоянно делалось не по себе и очень хотелось стать лучше только от одного его присутствия рядом. «Тогда попрошу её помочь и буду старательно заниматься, — пообещал юноша, не зная, больше для ангела или для самого себя. — Если Дже Хи, конечно, не откажет». — Это уже зависит от тебя, — произнёс Аэруиль и замолчал, оставив Чон Сока наедине с размышлениями о том, как наладить общение с девушкой и чего он, собственно, вообще хочет от своего будущего. Надо было определиться с профессией, чтобы начать что-то делать уже сейчас.