Часть 11

Следующие несколько дней тянулись мучительно медленно. Попова в школе не было. И Арина неожиданно поняла, насколько сильно всё вокруг изменилось без него. История снова стала скучной. Коридоры — обычными. Даже школьный шум раздражал сильнее. Словно кто-то выключил свет. — Ты вообще спала сегодня? — спросила Олеся, внимательно разглядывая её лицо. — Нет. — Опять переписывались? Арина промолчала. Потому что переписывались. Каждую ночь. Коротко. Осторожно. Будто оба боялись сказать лишнее. «Как дела?» «Нормально.» «Ты ела вообще?» «А вы?» «Пытаюсь выжить.» И от этих дурацких сообщений становилось одновременно легче и хуже. На большой перемене школу снова взорвало. — Нашли того, кто фотку выложил! — Кто?! — Максим из одиннадцатого. Арина резко подняла голову. Тот самый парень. Тот самый, который тогда открыл дверь кабинета. Она вскочила раньше, чем Олеся успела её остановить. — Арин, стой! Но Арина уже шла по коридору. Быстро. Зло. Максима она нашла возле спортзала. Он стоял с друзьями и смеялся над чем-то в телефоне. — Ты совсем идиот? — резко бросила Арина. Парень обернулся. И тут же перестал улыбаться. — О, Воронцова. — Зачем ты это сделал? — А что такого? Вся школа всё равно уже поняла. — Ты хоть понимаешь, что его могут уволить?! Максим закатил глаза. — Если ему есть что скрывать — это уже не мои проблемы. Арина почувствовала, как внутри всё вспыхивает. — Ты— — Воронцова! Голос Матвиенко прозвучал неожиданно громко. Все обернулись. Сергей быстро подошёл к ним, мрачно глядя на Максима. — Ко мне в кабинет. Сейчас. — Да я ничего— — Живо. Даже Максим понял, что спорить не стоит. Когда они ушли, Арина осталась стоять посреди коридора, тяжело дыша. Олеся осторожно подошла ближе. — Ты бы его реально ударила? — Да. — Верю. Вечером ей написал Шастун. И это уже само по себе выглядело пугающе. «Не паникуй раньше времени.» Арина нахмурилась. «В смысле?» Ответ пришёл почти сразу. «Матвиенко и Позов разговаривали с директором. Всё не так плохо.» Она несколько секунд смотрела на экран. А потом впервые за последние дни почувствовала слабую надежду.